Неблагоприятные последствия синдрома зависимости от алкоголя (согласно старой терминологии, алкоголизма) влияют не только на здоровье отдельного человека, но и на социальные и демографические процессы в обществе [1]. Причины и механизмы развития алкогольной зависимости полностью неизвестны до сих пор. Существуют эндокринная, биологическая, наследственная, социально-гигиеническая, психологическая теории алкоголизма [2, 3]. Среди факторов, способствующих развитию зависимости: социальные, психологические, биологические (нарушение обменных процессов, висцеро-гуморальные и эндокринные нарушения, патология нервной системы и др.) [4].

«Факторы риска» можно условно разделить на две группы: факторы, провоцирующие употребление спиртного и особенности личности (физиологические и биологические) [5], определяющие индивидуальную реакцию на алкоголь.

Особенности эмоциональной сферы многими авторами относятся как к первой [6–8], так и ко второй группам [4, 5, 9, 10]. На связь между эмоциональной сферой и употреблением алкоголя, указывают многие авторы [1, 2, 4, 6, 7, 9, 11–13]. Алкоголь используется как «модификатор настроения» [9], для того, чтобы «облегчить состояние фрустрации, тревоги и депрессии» [14]. Приём алкоголя ослабляет эмоциональную нестабильность, склонность к депрессиям. Именно этот факт может быть биологической основой мотивации употребления алкоголя [1]. Неслучайно, в 1978 году экспертами ВОЗ в классификации расстройств, связанных с употреблением алкоголя, было выделено «тимогенное пьянство».

Таким образом, алкоголь употребляется с целью повышения настроения, при этом «аффективные нарушения при опьянении, их динамика, несомненно влияют на формирование алкоголизма» [4]. В то же время, стремление к эйфории говорит о том, что в ряде случаев исходный эмоциональный фон снижен; можно говорить о некоторой эмоциональной слабости, несостоятельности [12]. Как же связаны преморбидные эмоциональные нарушения с началом алкоголизации и последующим возможным формированием зависимости?

Взгляды на этот вопрос достаточно противоречивы. Существует мнение, что «выраженное беспокойство, депрессия, маниакальное состояние, которые могут быть связаны с самыми разнообразными расстройствами, могут спровоцировать у некоторых лиц чрезвычайно сильные запои» [9]. С другой стороны, указывается, что «несмотря на возможность длительных периодов злоупотребления алкогольными напитками, больные МДП так и не становятся алкоголиками» [1]. Относительно эндогенных аффективных расстройств меньшей степени выраженности (циклотимии) также нет единодушного мнения. Одними авторами циклотимии относятся к факторам риска формирования зависимости [13]. По мнению других, несмотря на то, что при циклотимии попытки купировать алкоголем подавленное настроение или расстройства сна достаточно часты [4], становления классической алкогольной зависимости обычно не происходит.

Достаточно много внимания в литературе отведено влиянию патологии личности на возникновение и формирование алкогольной зависимости. При этом личность рассматривается «как комплекс характеристик индивида, среди которых указываются «эмоциональность» и «способность успокаиваться после отрицательных эмоций» [11].

В качестве эмоционально-личностных факторов риска развития зависимости называют: эмоциональную лабильность [3, 4, 6–8], в том числе как признак наследственной предрасположенности к формированию зависимости [11], избыточная длительность аффективных реакций [15], склонность к депрессиям [1, 8], состояния эмоционального напряжения [6].

Помимо собственно формирования зависимости от алкоголя, аффективные расстройства влияют и на её дальнейшее течение [8], а также на формирование анозогнозии [6]. Также упоминается о «высокой степени взаимной связи между тревожными расстройствами и болезнями аддикции» [16].

Некоторые авторы [13] сравнивают соотношения «пьянства и депрессии» с проблемой «яйца и курицы».

Каким же образом аффективные расстройства могут влиять на формирование зависимости? Существует мнение, что есть «неспецифический механизм, который увеличивает тяжесть синдрома зависимости [9]. «Неспецифическая совокупность внешних экстремальных условий, вызывает реакцию стресса и способна увеличить потребление алкоголя» [13]. Аналогичным образом действуют «индивидуальные внутренние факторы», которые обусловливают переход от эпизодического потребления алкоголя к злоупотреблению им, а от злоупотребления к алкоголизму. В качестве подобных факторов могут выступать: «состояния напряжённости, обусловленные в том числе расстройствами обмена катехоламинов [15], снижение «способности к ослаблению тревоги, возникающей вследствие отрицательных эмоциональных воздействий» [11], «нарушения адаптационных механизмов» [5], преморбидные аномалии личности (невротизация, выраженные акцентуации характера, патохарактерологическое развитие личности) [3]. Упомянутые расстройства могут быть как причиной, так и следствием аффективных расстройств. Также высказывается точка зрения о том, что «под действием экзогенных возмущающих факторов» происходит трансформация «влечения к положительным эмоциям» в «болезненное влечение к алкоголю» [17].

Ещё один возможный аспект взаимодействия аффективных расстройств и формирующейся зависимости — воздействие алкоголя на биохимические и нейрофизиологические процессы, отвечающие за формирование и регуляцию эмоций.

Так в формировании болезненного влечения к алкоголю особое место занимают лимбические структуры мозга, в частности, гипоталамус [17].

Тимотропное действие алкоголя может быть объяснено в рамках фармако-биологической теории эмоций. Согласно этой гипотезе, состояние эйфории (при опьянении) связано с массивным увеличением содержания в мозге некоторых биогенных аминов, а состояние депрессии — с их уменьшением [4]. Эта гипотеза находит своё подтверждение также и в работах других авторов [15, 18]. Такое действие алкоголя на мозг, в частности, связывают с ингибированием МАО [4].

Помимо системы катехоламинов, алкоголь и его основной метаболит — ацетальдегид — влияют также на систему эндогенных опиоидов [18].

Вступая с биогенными аминами в реакции конденсации, ацетальдегид образует морфиноподобные вещества — тетраизохинолины, бета-карболин, тетрагидропапаверин.

Действие алкоголя на эмоциогенные структуры и механизмы головного мозга не ограничивается эйфорией. Существует так называемая алкогольная депрессия, которая связана с истощением запасов биогенных аминов, а также накоплением токсических продуктов обмена [12]. Другие авторы связывают депрессию с угнетением синтеза биогенных аминов ацетальдегидом [4], или с инактивацией энкефалинов в присутствии ацетальдегида [19]. Наряду с депрессией, упоминается также алкогольная дисфория, которую можно рассматривать как «эквивалент патологического влечения к алкоголю» [2].

Учитывая всё это, можно предположить, что при аффективных расстройствах алкоголь может играть двоякую роль. С одной стороны, он может служить своеобразным «антидепрессантом», «модификатором настроения», с другой — усугублять аффективные расстройства.

Большинство предположений о роли аффективных расстройств в этиопатогенезе алкогольной зависимости носят теоретический характер. Изученные аффективные расстройства при сформировавшейся зависимости [4] могут носить вторичный, приобретённый в процессе алкоголизации характер. Вообще, ретроспективно трудно оценить значение того или иного фактора, если начало его действия и время наблюдения разделено цепью разноплановых событий [2]. Исследовать эту проблему можно путём тщательного изучения анамнеза, на основе как объективной, так и субъективной информации о больных алкоголизмом на предмет наличия аффективных расстройств в преморбидном периоде. Возможен также и другой подход — изучение потребления алкоголя и выявление связанных с ним психических и поведенческих расстройств у лиц с аффективными нарушениями.

Несомненный теоретический интерес представляет моделирование аффективных расстройств и расстройств вследствие употребления алкоголя на животных.

Литература

1. Лекции по наркологии / Под ред. Н. Н. Иванца. — М.: Нолидж, 2000. — 448 с.
2. Стрельчук И. В. Острая и хроническая интоксикация алкоголем. — М.: Медицина, 1973.
3. Лисицын Ю. П., Сидоров Г. И. Алкоголизм. Медико-социальные аспекты. — М.: Медицина, 1990. — 528 с.
4. Кондрашенко В. Т., Скугаревский А. Ф. Алкоголизм / Под. ред. П. П. Волкова. — Минск: Беларусь, 1983. — 288 с.
5. Алкоголизм (руководство для врачей) / Под. ред. Г. В. Морозова. — М.: Медицина, 1983. — 432 с.
6. Шварцман Л. Я. Формирование и течение алкоголизма у психопатических личностей. — Автореф. дис. … канд. мед. наук. — Л., 1975.
7. Иванец Н. Н., Игонин А. Л. О значении личностных особенностей для клиники и лечения алкоголизма // Журнал невропатологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. — 1977. — Т. 77, вып. 2. — С. 237–239.
8. Иванец Н. Н., Игонин А. Л. Взаимосвязь показателей прогредиентности алкоголизма с некоторыми преморбидными факторами // Журнал невропатологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. — 1983. — Т. 83, вып. 8. — С. 1222–1227.
9. Нарушения, связанные с приёмом алкоголя / Под ред. Дж. Эдварса и др. — Женева, 1975. — 140 с.
10. Олейник А. В. и др. Значение личностных и социально-психологических факторов в развитии хронического алкоголизма // Врачебное дело. — 1989. — № 8. — С. 101–103.
11. Билибин Д. П., Дворников В. Е. Патофизиология алкогольной болезни и наркоманий: Учебное пособие. — М.: УДН, 1991. — 104 с.
12. Езриелев Г. И. Новые аспекты патогенеза алкоголизма. — Л.: Медицина, 1975. — 147 с.
13. Пятницкая И. Н. Злоупотребление алкоголем и начальная стадия алкоголизма. — М.: Медицина, 1988. — 288 с.
14. Morris E. Chafetz The alcoholic patient: diagnosis and management. — Oradell, New Jersey, 1983.
15. Проблемы алкоголизма. Клиника, патогенез и лечение алкогольных заболеваний / Под. ред. Г. В. Морозова. — М.: Медицина, 1974.
16. Мельник Э. В. О природе болезней зависимости (алкоголизм, наркомания, «компьютеромания» и другие). — Одесса: Черноморье, 1998. — 400 с.
17. Воробьёва Т. М., Пайкова Л. Н. и др. Новые подходы к исследованию механизмов алкоголизма и табакомании // Неврология и психиатрия. — 1983. — Вып. 12. — С. 118–122.
18. Алкогольная интоксикация и зависимость: механизмы развития, диагностика, лечение: Республиканский межведомственный научный сборник. — Минск: Беларусь, 1988. — 176 с.
19. Островский Ю. М., Сатановская В. И., Садовский М. Н. Биологический компонент в генезисе алкоголизма. — Минск: Наука и техника, 1986.