НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

ПРОФЕССОР ПЁТР БОРИСОВИЧ ГАННУШКИН — ВЫДАЮЩИЙСЯ ПСИХИАТР СОВРЕМЕННОЙ ЭПОХИ: К 125-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ (1875–1933)

П. Т. Петрюк

* Публикуется по изданию:
Петрюк П. Т. Профессор Пётр Борисович Ганнушкин — выдающийся психиатр современной эпохи: к 125-летию со дня рождения (1875–1933) // Вісник Асоціації психіатрів України. — 2000. — № 1. — С. 211–231.

В предисловии к своей работе «П. Б. Ганнушкин» А. Г. Гериш с большим уважением и любовью пишет: «Москва. Недалеко от Преображенской площади, между рекой Яузой и Потешной улицей, находится одна из крупнейших психиатрических больниц в нашей стране — Московская городская клиническая психиатрическая больница № 4 имени П. Б. Ганнушкина.

Вблизи от Арбатской площади, в Хлебном переулке на доме № 19, установлена мемориальная доска с надписью: «В этом доме с 1919 по 1933 год жил выдающийся советский учёный-психиатр Пётр Борисович Ганнушкин».

Уважаемый читатель! Проходя мимо этих мест, уделите несколько мгновений раздумьям о враче Петре Борисовиче Ганнушкине, который посвятил свою жизнь и деятельность в борьбе с одним из тяжёлых недугов человека — психическим (душевным) заболеванием» [16].

Несомненно, такое краткое и в то же время ёмкое предисловие говорит о многом. Общепризнанно, что П. Б. Ганнушкин, ученик С. А. Суханова, С. С. Корсакова и В. П. Сербского, первый избранный после революции профессор кафедры психиатрии Московского университета, стал не только создателем концепции малой психиатрии, но и главой московской психиатрической школы советских психиатров. П. Б. Ганнушкин посвятил основное внимание развитию конституционального направления в психиатрии. Применение динамического принципа к пограничной психиатрии позволило ему создать учение о психопатиях не как о застывших типах аномалий характера, а как о движущихся, изменяющихся под влиянием воздействий внешней среды личностных образованиях. Клиника психопатий и особенно форм их динамики, разработанные П. Б. Ганнушкиным, во многом определили представления советских психиатров (в т. ч. и украинских — дополнено нами — П. П.) о пограничной психиатрии [35, 40].

Гораздо менее известна роль П. Б. Ганнушкина в развитии социальной психиатрии до революции и в те годы, когда он руководил психиатрической клиникой на Девичьем поле (1918–1933). В этой связи необходимо подчеркнуть, что несмотря на достигнутые успехи границы пограничной или малой психиатрии до настоящего времени строго не очерчены [39]. Об этом, в частности, свидетельствуют высказывания П. Б. Ганнушкина, роль которого в создании малой психиатрии трудно переоценить. П. М. Зиновьев писал: «Незадолго до смерти Ганнушкина мне пришлось иметь с ним несколько бесед по поводу задуманного им тогда руководства по малой психиатрии. Наши беседы были посвящены главным образом вопросу, какой материал подлежит изложению в этом руководстве. Ганнушкин считал, что в основном придётся говорить о тех же нозологических формах, которые трактуются и в большой психиатрии и поэтому и критерий для отбора материала надо будет взять как показывает само слово «малая», не качественный, а количественный. Ганнушкин настаивал на том чтобы за основу был взят исключительно признак малой интенсивности. По его мнению, предметом изложения в задуманном им руководстве надо было сделать только лёгкие, мало выраженные, без ярких психотических симптомов формы. Он говорил об изменениях психики при лихорадочных заболеваниях, о состояниях психической слабости после инфекций и травм, о циклотимических депрессиях, о лёгких формах психогенных реакций, о таких типах развития личности, как астенический, ипохондрический и т. д.» [22]. Приведённое высказывание показывает, что П. Б. Ганнушкин рассматривал «малую» психиатрию гораздо шире, чем это делается сейчас. Его понимание границ «малой» психиатрии зависело, возможно, и от коренных различий, существующих в оказании лечебной помощи данному контингенту больных, по сравнению с контингентом больных, относящихся к «большой» психиатрии, и от сформировавшейся к тому времени профилактической направленности отечественной медицины и психиатрии в частности. Ведь совсем не случайно именно П. Б. Ганнушкину принадлежат следующие слова, которые целиком относятся к больным с пограничными психиатрическими болезнями. «Мы — наше поколение — не ограничиваемся психиатрическими больницами, с тем же подходом идем мы в жизнь, идем в школу, в казарму, на фабрику, в тюрьму, ищем там не умалишённых, которых нужно поместить в больницу, а ищем полунормальных людей, пограничные типы, промежуточные ступени. Пограничная психиатрия, малая психиатрия… — вот лозунг нашего времени, вот место приложения нашей деятельности в ближайшем будущем» [10]. Очень кратко и точно эту роль определил Л. М. Розенштейн [45] в статье, написанной на смерть П. Б. Ганнушкина и названной им «П. Б. Ганнушкин как психиатр эпохи». Психиатром эпохи, по его мнению, сделало прежде всего П. Б. Ганнушкина то, что, став руководителем одной из ведущих в те годы в СССР кафедры психиатрии, он не порвал с социальной психиатрией и таким образом оказался главой клиники, которая до революции была центром для земских психиатров, а при нём стала центром социальных психиатров [25, 46]. Определяя объём психиатрии как медицинской дисциплины и широкий круг задач психиатрии в те годы, Пётр Борисович ставил вопрос о необходимости «готовить материал для будущего здания социальной психиатрии» [8, 34]. Однако он не только намечает конкретные организационные задачи социальной психиатрии (учёт больных и статистика, строительство больниц и диспансеров, разработка законодательства о душевнобольных, решение вопросов права на призрение и обеспечение, вопросов вменяемости, дееспособности, трудоспособности, принудительного лечения, опеки, расторжение брака и т. д.), но и чётко формулирует основную методическую задачу социальных психиатров: сочетание методов индивидуально-клинического анализа с методами социологического исследования и обобщения [8, 24, 35, 60].

П. Б. Ганнушкин родился 8 марта (24 февраля по старому стилю) 1875 года в деревне Новосёлки Пронского уезда Рязанской губернии в многодетной семье земского врача. Его отец был чутким, отзывчивым, требовательным и пунктуальным человеком. В виду частых поездок на вызовы он мало бывал со своими детьми, но всегда заботился о них, знал их запросы и стремления. Его мать, урождённая Можарова, была родом из обедневших мелкопоместных дворян. Она получила хорошее домашнее воспитание и образование, знала французский и немецкий языки, увлекалась философией, любила музыку, поэзию и живопись, была общительна, отзывчива [16, 63].

Пётр Борисович получил начальное образование у матери. Когда пришло время учиться в гимназии, семья переехала в Рязань, где отец стал работать в 1-й мужской гимназии, куда в 9-летнем возрасте поступает П. Б. Ганнушкин. Учился отлично. Всегда был общителен, честен, склонен к иронии. Постоянно отказывался участвовать в кружках при гимназии, т. к. не любил строгую дисциплину. Однако он охотно взялся за издание домашнего журнала и был первым его редактором [12].

Его сестра, Мария Борисовна, в своих воспоминаниях отмечала, что в гимназические годы Пётр никому и никогда не говорил, кем хотел бы быть, но уже с 13 лет стал проявлять заметный интерес к характеру людей, к человеческой психике. Небезынтересно, но в этом же возрасте он прочитал труд И. М. Сеченова «Рефлексы головного мозга», в котором И. М. Сеченов сделал выдающуюся для того времени попытку раскрыть физиологические механизмы психической деятельности человека. «Смеётся ли ребёнок при виде игрушки, улыбается ли Гарибальди, когда его гонят за излишнюю любовь к Родине, дрожит ли девушка при первой мысли о любви, создаёт ли Ньютон мировые законы и пишет их на бумаге — везде окончательным фактом является мышечное движение», — писал И. М. Сеченов [50]. Не эти ли слова заставили задуматься гимназиста Ганнушкина о природе человеческой психики?

Учёба П. Б. Ганнушкина в гимназии совпала с буржуазной реорганизацией психиатрической помощи в Рязанской губернии земским психиатром Н. Н. Баженовым, который в 1885 году начал свою деятельность в психиатрическом отделении Рязанской губернской больницы с демонстративного сожжения смирительных рубашек, которыми связывали больных. Через 3 года под его руководством было завершено строительство в селе Голенчине психиатрической больницы с электрическим освещением и паровым отоплением. Он впервые в России ввёл здесь систему открытых дверей (1885) и психиатрический патронаж (1887). Большое значение в выздоровлении душевнобольных Н. Н. Баженов придавал трудотерапии, считал труд лекарством, применяемым «только к тем больным и только в тех дозах, как заблагорассудит врач».

Гимназист П. Б. Ганнушкин, обладая пытливым и критическим умом, не мог не обратить внимание на эту деятельность Н. Н. Баженова, благодаря которой в Рязанском земстве «сумасшедшие были подняты до достоинства больных» [1].

В 1893 году П. Б. Ганнушкин окончил гимназию с золотой медалью и поступил на медицинский факультет Московского университета. Здесь Пётр Борисович с увлечением изучал медицинские науки. Наибольшее влияние на него оказали И. М. Сеченов, М. П. Черинов, А. Я. Кожевников и С. С. Корсаков. Ещё гимназистом, как нами уже отмечено, П. Б. Ганнушкин прочитал работу И. М. Сеченова «Рефлексы головного мозга», а на втором курсе университета он слушал лекции этого физиолога-материалиста, которого К. А. Тимирязев и И. П. Павлов назвали отцом русской физиологии. В последующем П. Б. Ганнушкин слушал лекции профессора М. П. Черинова, возглавлявшего кафедру общей терапии и диагностики, который в 1862–1867 годах изучал нервные и психические заболевания в клиниках В. Гризенгера, Н. Фридрейха и Л. Тюрка, а в 1866–1867 годах читал курс лекций по этим заболеваниям вместо профессора П. И. Матчерского. После третьего курса П. Б. Ганнушкин окончательно избрал своей медицинской специальностью психиатрию под влиянием профессоров А. Я. Кожевникова и С. С. Корсакова.

На четвёртом курсе П. Б. Ганнушкин занимался на кафедре нервных болезней, руководимой А. Я. Кожевниковым, который сыграл важную роль в развитии теоретической и практической неврологии и психиатрии. Описанный им вид кортикальной эпилепсии назван его именем. А. Я. Кожевников воспитал целое поколение выдающихся невропатологов и психиатров.

На пятом курсе П. Б. Ганнушкин стал изучать психиатрию у С. С. Корсакова, который получил мировую известность благодаря своей докторской диссертации «Об алкогольном параличе» (1887), в которой, опираясь на этиологию и патогенез, он выделил как самостоятельную болезнь полиневритический психоз. Этим С. С. Корсаков способствовал развитию нозологического направления в психиатрии, значительно опередив немецкого психиатра Э. Крепелина, который в нозологии придавал ведущее значение лишь исходу болезни. В 1897 году на XII Международном конгрессе врачей берлинский психиатр Жолли предложил назвать полиневритический психоз «корсаковской болезнью». Это название вошло во все руководства и учебники по психиатрии. С. С. Корсаков создал свою школу психиатров [16].

Искусство его общения с душевнобольными всегда увлекало студентов. «Больной не должен быть номером, а должен быть личностью, хорошо знакомой всем лицам персонально, которые имеют к нему отношение», — учил студентов С. С. Корсаков [30].

Пётр Борисович не только посещал лекции и практические занятия, но и исполнял в клинике обязанности младшего и среднего медицинского персонала, проводил ночи у постели душевнобольных, знакомился воочию с системами морального влияния, нестеснения, открытых дверей, рабочего и постельного режима [2, 16, 36].

В октябре 1898 года П. Б. Ганнушкин окончил университет и, отказавшись от предложения занять место штатного ординатора, т. к. это было по тому времени связано с исполнением надзирательских обязанностей, в течение 4 лет состоял экстерном в клинике вплоть до 1902 года, когда занял место сверхштатного ассистента психиатрической клиники В. П. Сербского. Эти годы он проводит в амбулаторной клинике, любовь к которой он сохранил до последних своих дней, разрабатывает их материалы и на основании их пишет ряд научных работ [61, 63].

Руководить усовершенствованием по психиатрии врача-экстерна П. Б. Ганнушкина С. С. Корсаков поручил своему ассистенту С. А. Суханову, который вскоре блестяще защитил докторскую диссертацию «Материалы к вопросу о чёткообразном состоянии протоплазматических нервных клеток мозговой коры», высоко оценённую тогда С. С. Корсаковым и позднее С. А. Саркисовым. В том же году С. А. Суханов был утверждён в звании приват-доцента, он охотно помогал молодым врачам, поощряя их словом и делом. С Петром Борисовичем у него сложились дружеские отношения.

С. А. Суханов отличался незаурядной наблюдательностью и способностью видеть главное. Следует отметить, что он опубликовал 225 научных работ и свыше 1000 рецензий, а также был одним из основателей четырёх психиатрических журналов: «Журнала неврологии и психиатрии имени С. С. Корсакова» (1901), «Современной психиатрии» (1907), «Вопросов психиатрии и неврологии» (1912) и «Психиатрической газеты» (1914). Его научные интересы охватывают почти все стороны психиатрии. Важное место среди них занимали вопросы пограничной психиатрии, особенно психопатий и психогений. Обладая склонностью к синтезу, он подметил научную и социальную актуальность этой проблемы и подсказал её П. Б. Ганнушкину. С. А. Суханов был сторонником нозологического направления в психиатрии и в числе первых отечественных психиатров примкнул к учению Э. Крепелина [16, 49].

Особенно возросло влияние С. А. Суханова на П. Б. Ганнушкина после смерти С. С. Корсакова (1900). В это время Пётр Борисович ведёт свои занятия преимущественно под руководством двух старших ассистентов — В. П. Сербского и С. А. Суханова; со вторым пишет клинико-отчётные работы, а под руководством первого — диссертационную работу «Острая паранойя». В течение 1901–1903 годов П. Б. Ганнушкин совместно с С. А. Сухановым опубликовали 6 научных работ: «Прогрессивный паралич по данным Московской психиатрической клиники» (1901), «К вопросу о значении мышечного валика у душевнобольных» (1901), «К учению о навязчивых идеях» (1902), «К учению о меланхолии» (1902), «К учению о мании» (1902), «О циркулярном психозе и циркулярном течении» (1903). Темы этих работ были выбраны не случайно. С. А. Суханов и П. Б. Ганнушкин специально изучали не смешанные, а однородные болезненные формы, считая, что это будет способствовать лучшему изучению уже признанных клинических форм, обнаружению новых и созданию их классификации. Они выделили особую конституцию навязчивых идей и впервые показали переход в отдельных случаях навязчивых идей в раннее (шизофреническое) слабоумие. Обратив внимание на половые аномалии при навязчивых идеях, они отметили, что непорядки в половой сфере не соответствуют тем, о которых говорил З. Фрейд, и являются не причиной, а лишь сопутствующим симптомом. С. А. Суханов и П. Б. Ганнушкин чётко разграничили циркулярный психоз и циркулярное течение органических заболеваний [16, 21, 63, 67].

В 1901 году в запрещённой цензурой работе «Сладострастие, жестокость и религия», которая впервые была опубликована в ноябрьском номере французского журнала «Медико-психологические анналы», Пётр Борисович подчеркнул близость религиозного чувства к чувствам половой любви и злобы. Отметил и убедительно показал, на примере первого русского царя Ивана IV (Грозного), что люди религиозные и фанатичные весьма часто бывают жестокими, а жестокие — религиозными. П. Б. Ганнушкин смог на ярких примерах показать лицемерие религиозной морали, изуверство и разврат служителей церкви и религиозных сект [13, 16, 70]. Поэтому царская цензура не допустила публикацию этой работы в России на русском языке.

Длительное время эта статья оставалась малоизвестной. И лишь спустя 60 лет ученик П. Б. Ганнушкина академик АМН СССР О. В. Кербиков перевёл её на русский язык и опубликовал в 1964 году в «Избранных трудах» [10]. Он писал: «Статью писал молодой психиатр, имевший всего трёхлетний врачебный стаж… она написана эмоционально, как атеистический памфлет. Читая её, вспоминаешь Вольтера и Гольбаха. «Религия не препятствует ни пороку, ни преступлению», «Религия уживается с антиальтруизмом» — подобными высказываниями богата статья. Нужно было изучить большую литературу из различных областей науки и искусства (помимо психиатрии, из области криминалистики, истории изобразительных искусств, истории церкви, истории нравов, антропологии), чтобы в изобилии снабдить статью конкретными фактами…» [27]. Этим Пётр Борисович доказал, что он в совершенстве владеет историческим методом исследования. В дальнейших работах П. Б. Ганнушкина из исторической связи вытекали принципы перспективности, интегральности, многоплановости, противоречивости и детерминизма [7–9, 17, 70].

В 1902 году по предложению С. А. Суханова, В. П. Сербского и Г. И. Россолимо П. Б. Ганнушкин был принят в действительные члены Московского общества невропатологов и психиатров. В этом же году его избрали ассистентом психиатрической клиники, которую после смерти С. С. Корсакова возглавил в 1903 году профессор В. П. Сербский. П. Б. Ганнушкин высоко ценил В. П. Сербского как клинициста-педагога и преклонялся перед ним за его передовые философские и политические взгляды.

В 1905 году Пётр Борисович посетил полуторамесячные курсы усовершенствования по психиатрии в клинике Э. Крепелина в Мюнхене. После этого он окончательно стал сторонником его учения [16, 49]. В 1908 и 1911 годах П. Б. Ганнушкин прошёл эти курсы повторно. К сожалению, Э. Крепелин не проводил такие обширные амбулаторные приёмы больных, как С. С. Корсаков, С. А. Суханов и В. П. Сербский, которые так любил Пётр Борисович [27, 61]. «Без беседы с амбулаторным больным трудно представить себе Петра Борисовича как клинициста», — писал в мемориальной статье о П. Б. Ганнушкине Т. И. Юдин [67]. Именно здесь, в амбулаторной клинике, зародился интерес П. Б. Ганнушкина к малой психиатрии [27, 61].

После защиты в 1904 году докторской диссертации «Острая паранойя» [7] Пётр Борисович работал приват-доцентом кафедры душевных болезней Московского университета, где начал читать доцентский курс «Учение о патологических характерах». В этот период он занимается проблемами пограничной и социальной психиатрии. Развивал учение о пограничных состояниях и на основе его создавал так называемую «малую психиатрию». Подчёркивал, что «пограничная полоса» между душевным здоровьем и душевной болезнью в действительности включает в себя ряд различных переходных ступеней. Отмечал, что присущие практически почти всем людям отдельные психопатические черты проявляются у них тем определённее, чем определённее выражена их индивидуальность. Констатировал, что пограничные типы личностей внесли большой вклад в развитие науки, литературы и искусства [5, 9, 13, 37, 38, 43].

В диссертации П. Б. Ганнушкин дал исторический очерк развития учения о паранойе, начав с описания исследований В. Киаруджи и Ж. Эскироля, затем работ В. Гризингера, Б. Мореля, К. Вестфаля и завершая наблюдениями С. С. Корсакова, В. П. Сербского, Э. Крепелина и Е. Блейлера. П. Б. Ганнушкин сделал обширный разбор случаев острой паранойи, описанных в отечественной и зарубежной литературе, и провёл блестящий клинический анализ собственных наблюдений, что явилось демонстрацией лучших черт школы С. С. Корсакова [7, 16].

В результате наблюдений П. Б. Ганнушкин пришёл к следующим выводам: 1) паранойяльный синдром может протекать остро или хронически; 2) острая паранойя может быть симптоматической или эссенциальной; 3) симптоматическая острая паранойя может быть эпизодом в течении различных как соматических, так и психических заболеваний; 4) острая паранойя имеет такое же право на самостоятельное существование, как мания, меланхолия, острая спутанность; 5) острая паранойя отличается от хронической главным образом течением; 6) в психиатрической практике иногда чрезвычайно трудно установить резкое различие между редуцирующей острой паранойей, хронической паранойей и параноидным слабоумием [7]. Это исследование Петра Борисовича имеет значение при изучении общей психопатологии и в настоящее время [16, 20, 43].

В 1906 году Пётр Борисович побывал в Парижской психиатрической больнице святой Анны, где ознакомился с работой клиники профессора В. Маньяна. В клинических воззрениях и подходах В. П. Сербского и В. Маньяна он нашёл много общего. Оба они отдавали также предпочтение синдромологическому направлению в психиатрии. П. Б. Ганнушкин заинтересовался трудами В. Маньяна ещё и потому, что тот разрабатывал проблему пограничной психиатрии. Необходимо подчеркнуть, что в последнем десятилетии XIX века на психиатрическую арену вышел немецкий психиатр Э. Крепелин, активно выступавший против зашедшего в тупик синдромологического направления. Он рассматривал психическую болезнь как закономерный биологический процесс, в котором важное значение придавал течению и особенно исходу, игнорируя при этом многие симптомы, которым раньше уделялось внимание. Конечной целью изучения больного явился прогноз [16].

Против выделения нозологических единиц по исходу заболевания выступали многие психиатры, в т. ч. и В. П. Сербский. Причина официального непризнания учения Э. Крепелина В. П. Сербским заключалась в том, что он придерживался взглядов С. С. Корсакова, который разрабатывал нозологию с позиций этиологии и патогенеза. В. П. Сербский доказывал ошибочность взглядов Э. Крепелина на исходы психических заболеваний, подметил также в них терапевтический нигилизм [16]. Формальный отказ В. П. Сербского от учения Э. Крепелина явился своеобразным консерватизмом в психиатрии.

Вопреки всему В. П. Сербский отказался вводить коллегиальное управление в психиатрической клинике. Это усилило начавшееся раньше из-за игнорирования В. П. Сербским учения Э. Крепелина противоречия между ним и врачами. В октябре 1906 года В. П. Сербский запретил ассистентам и ординаторам разбирать больных в его отсутствие, что явилось последним поводом для принципиального конфликта, быстро получившего огласку в газетах и медицинских журналах. В. П. Сербский пожаловался декану Д. Н. Зернову на медицинский персонал, требовавший ввести коллегиальное управление, после чего 2 недели не посещал клинику. Однако научная и лечебная работа продолжалась. Коллегиальное управление возглавили приват-доценты С. А. Суханов и П. Б. Ганннушкин [16].

В декабре 1906 года третейский суд по делу профессора В. П. Сербского вынес следующий приговор: «Устав клиники, как живого дела, требует корректива и таким коррективом должно служить коллективное ведение дела» [32]. В. П. Сербский с этим решением не согласился и начал увольнять служащих, которые его не поддерживали. Протестуя против этого, в январе 1907 года из клиники ушло 20 сотрудников, среди которых было 7 врачей: П. Б. Ганнушкин, Т. А. Гейер, С. И. Голубинский, М. О. Гуревич, С. П. Петров, С. А. Суханов и Т. И. Юдин. Эти врачи пожертвовали ради общественной цели личными планами, оставив клинику, столь необходимую им для дальнейшего научного и педагогического роста [16].

Вскоре В. П. Сербский понял свою ошибку и долго нравственно страдал. В 1911 года резко обострилась борьба за университетскую автономию, в ответ на которую последовали репрессии царского министра просвещения Л. А. Кассо. В знак протеста группа профессоров демонстративно оставила университет. В числе первых был В. П. Сербский, который в знак протеста против реакционной политики Л. А. Кассо вышел в отставку и в этом же году на 1-м съезде Русского союза психиатров и невропатологов выступил с речью против правительственной политики подавления прав и свобод, что повлекло за собой закрытие съезда [16, 48].

В 1907 году П. Б. Ганнушкин выступил против В. П. Сербского, а в 1911 году горячо его поддержал, оба раза пожертвовав личными интересами ради общественной пользы и справедливости. В эти годы П. Б. Ганнушкин последовательно продемонстрировал свои передовые общественно-политические взгляды. Принимая эти решения, он десятки раз их обдумывал, старался не попасть под чужое влияние, никому не подражал, поступал деликатно и честно. «Раз решившись на что-нибудь, он был бесстрашен», — вспоминала его жена Софья Владимировна Ганнушкина (Клумова).

В 1921 году имя В. П. Сербского было присвоено Центральному институту судебной психиатрии в Москве, который затем был переименован в Московский НИИ судебной психиатрии имени В. П. Сербского, Всесоюзный НИИ общей и судебной психиатрии имени В. П. Сербского, а в настоящее время носит название Российского государственного научного центра судебной и социальной психиатрии имени В. П. Сербского.

Следующий этап психиатрической деятельности П. Б. Ганнушкина связан с Московской Алексеевской психиатрической больницей (ныне больница имени П. П. Кащенко, где он работал в качестве врача-ординатора с 1906 до 1914 года, т. е. до призыва в армию. Практическая работа в психиатрической больнице имела для Петра Борисовича очень большое значение. Здесь закрепились и расширились связи научных интересов П. Б. Ганнушкина с практикой психиатрии. Здесь же развернулись его организаторские способности, пробудился интерес к общественной деятельности.

В годы реакции вопросы общественной психиатрии выдвинулись на передний план [27]. В 1907 году П. Б. Ганнушкин организует издание «Современной психиатрии» — ежемесячно журнала нового типа, в котором в противовес академическим журналам, оторванным от животрепещущих вопросов повседневной жизни коллективов психиатрических больниц, именно этим вопросам уделялось основное внимание. Являясь ответственным редактором этого журнала, Пётр Борисович становится «центром притяжения всей ординаторской массы…, объединителем различных группировок общественности, стратегом и тактиком их при выступлениях» [45]. Л. А. Прозоров в своих воспоминаниях писал: «Редакторская, секретарская работа, труд авторов, хроникеров и т. д. не оплачивались. Редакция помещалась и редакционные собрания проводились в квартире Петра Борисовича, бывшего душой этого дела, ответственным редактором, секретарём редакции, корректором, выпускающим; Пётр Борисович собирал материал, заказывал статьи, вёл большую переписку, устанавливал необходимые для журнала связи, вербовал сотрудников, являлся докладчиком от редакции на издательских съездах… Общественные психиатры, приезжавшие в Москву, не могли не зайти хотя бы на несколько минут в квартиру Петра Борисовича, тогда много занимавшийся, читавший… был необыкновенно доступен для товарищей, шедших к нему за советом» [44, 54, 56].

В эти годы П. Б. Ганнушкин становится влиятельным членом правления Русского союза психиатров и невропатологов. В 1917 году после демобилизации, по болезни, Пётр Борисович возвратился в Алексеевскую больницу. Л. А. Прозоров подчёркивает: «Пётр Борисович имел исключительную способность заинтересовать молодёжь, в научной, даже черновой, работе находить людей, подбирать сотрудников» [44]. С 1918 года работал профессором кафедры психиатрии Московского университета (с 1930 года — 1-го Московского медицинского института) и директором университетской психиатрической клиники (ныне клиники имени С. С. Корсакова АМН России имени И. М. Сеченова). Развивал учение о психопатиях и подчёркивал социальную значимость этого учения. Утверждал неразрывную связь психиатрии со всеми сторонами общественной жизнедеятельности и комплексом социальных и гуманитарных наук. Разрабатывал клинические критерии отграничения конституционных психопатий. Интерпретировал войну и революцию как «травматическую эпидемию» всего населения. Подчёркивал наличие взаимовлияния психики населения и социальной жизни [9, 10, 13, 19, 25, 26, 33, 35, 51, 53, 55, 57, 59, 62, 65, 68, 69].

П. Б. Ганнушкин критиковал Ч. Ломброзо о «прирождённом преступнике». Интересовался психоаналитическими идеями и в экспериментальном порядке использовал психоаналитическую терапию. Своё отношение к психоанализу сформулировал в работе «О психотерапии и психоанализе». Несмотря на критическое отношение к учению З. Фрейда, считал, что при определённых условиях психотерапевтические методы могут использоваться в процессе врачевания [6, 11, 13].

В 1927 году Пётр Борисович выделил эпилептоидный тип реакции («Ганнушкина эпилептоидный тип реакции»), в 1933 году разработал критерии и концепцию динамики психопатий («Ганнушкина–Кербикова триада критерий психопатий» и «Ганнушкина концепция динамики психопатий»).

«Пётр Борисович не любил много писать, он был очень требовательным к своим работам, но то, что им написано, представляет действительную практическую ценность и отмечено талантом блестящего наблюдателя-клинициста: описание психастенического шизоидного и эпилептоидного характеров, которые нам оставил П. Б. Ганнушкин, доставляет не только громадное удовольствие филигранностью описания, но и дают практическое понимание этих характеров, при этом не надо забывать, что он первый в психиатрической литературе ещё в 1912 году заговорил о шизоидных реакциях. Наблюдательности Петра Борисовича помогали и его громадная эрудиция, соединённая с умением быстро выделять у каждого из новых авторов самое ценное для клиники. Каждая новая мысль им регистрировалась, он аккуратно собирал у себя нужный ему клинический материал. Его лекции и разборы больных обнаруживали каждый раз, что весь опыт предыдущих лет, вся литература тщательно им разобраны и систематизированы. Мы, как отмечает Т. И. Юдин, ближайшие его сослуживцы, сожалея о том, что, Пётр Борисович так мало пишет, нередко с шутливой завистью смотрели на его стол-контору, в которой хранились его записи и материалы» [66]. Часть этих рукописей была опубликована в «Избранных трудах» П. Б. Ганнушкина (1964), подготовленных к изданию его учениками О. В. Кербиковым и А. Г. Галачьяном. Петром Борисовичем издано 3 монографии, 19 статей, 9 предисловий к монографиям и сборникам и около 100 рецензий.

При этом, П. Б. Ганнушкин отличался особой скромностью с его постоянным чувством неуверенности в себе и нелюбовью ко всяким публичным выступлениям — будь то на психиатрических съездах или научных конференциях, где всюду он предпочитал оставаться в тени, — будь то в печати. Лишь в тесном кругу сотрудников клиники, на клинических конференциях и разборах больных, или на лекциях студентам-медикам последнего курса раскрывался блеск личности Петра Борисовича как тонкого клинициста-естествоиспытателя, врага всего спекулятивного, напыщенного и показного [6, 31, 42].

Ни один из соратников и учеников С. С. Корсакова не имел столько учеников, не сплотил такой школы, как П. Б. Ганнушкин. Эту школу прошли три поколения психиатров, далеко не полный их список считаем необходимым привести. Первое поколение, не столько учеников П. Б. Ганнушкина в собственном смысле слова, сколько его соратников, работающих под его руководством: Д. А. Аменицкий, И. Н. Введенский, Т. А. Гейер, В. А. Громбах, М. О. Гуревич, П. М. Зиновьев, Е. К. Краснушкин, Л. А. Прозоров, Л. М. Резенштейн, М. Я. Серейский, Т. И. Юдин; старшее поколение учеников: Б. А. Белоусов, А. Г. Галачьян, Ф. Ф. Детенгор, С. Г. Жислин, А. Н. Залманов, М. З. Каплинский, Р. Е. Люстерник, Н. С. Молоденков, А. Н. Молохов, Н. И. Озерецкий, Д. С. Озерецковский, Т. П. Симсон, Ю. А. Флоренская, Б. Д. Фридман, Я. П. Фрумкин, А. О. Эдельштейн; младшее поколение учеников: А. П. Александрова, А. М. Дубинин, О. В. Кербиков, С. В. Крайц, А. Я. Левинсон, Д. Е. Мелехов, В. М. Морозов, А. И. Пономарёв, Б. А. Фамин, П. Д. Фридман, Е. Д. Шульман. Многие из соратников и учеников П. Б. Ганнушкина в последующем возглавили НИИ, ряд кафедр психиатрии медицинских институтов и клиник научно-исследовательских институтов психиатрии в Москве, Ленинграде, Харькове, Киеве, Кишинёве, Ташкенте, Воронеже, Ярославле и других городах. Вклад школы психиатров П. Б. Ганнушкина в развитии психиатрии изучен ещё недостаточно и заслуживает самостоятельного, глубокого и всестороннего исследования [4, 16, 23, 27, 28, 58].

Свой классический труд «Клиника психопатий, их статика, динамика, систематика» Пётр Борисович завершал в то время, когда здоровье его стало быстро ухудшаться. Наряду с усиливавшейся сердечной недостаточностью и выраженным ожирением у него была выявлена опухоль в брюшной полости. После долгих колебаний, когда уже развилась непроходимость кишечника, П. Б. Ганнушкин согласился на операцию. Его оперировали выдающиеся хирурги профессора А. В. Мартынов и В. Н. Розанов. Им помогал крупный терапевт Д. Д. Плетнев. 23 февраля 1933 года Пётр Борисович умер. Он успел прочитать и подписать к печати корректуру своей монографии. Книга вышла в свет, когда её автора не было в живых [16].

Труды П. Б. Ганнушкина и его последователей составили целую эпоху в разработке проблемы психопатий. Именно П. Б. Ганнушкину удалось дать долгое время остававшимся наиболее чётким определение психопатий, включающее: 1) прирождённость патологических особенностей; 2) то, что патологические особенности отражаются на всей душевной жизни, «накладывают властный отпечаток на весь душевный склад, тогда как наличие лишь отдельных черт не даёт права признать их носителя психопатом»; 3) эти особенности таковы, что их носители находятся на границе душевного здоровья и болезни [18].

В «Клинике психопатий…» им отграничены два типа патологических развитий — конституциональный и ситуационный. При ситуационном типе развитие явственно начинается от травмы, и в начале его всегда можно отметить определённый качественный сдвиг, после которого нередко устанавливается более или менее стационарная картина. Пётр Борисович писал: «В статике психопатий имеется в виду фактическое содержание предмета, а в динамике — главным образом типы, законы, формулы развития психопатий» [9]. Динамика психопатий — это, можно сказать, душа последней работы П. Б. Ганнушкина. Безусловно, особенно важное значение имело внедрение понятия динамики психопатий, понимаемой и как возрастная, и как имеющая своим клиническим выражением такие проявления собственно клинической динамики, как ясперсовские реакции, декомпенсации, фазы, развития [18]. Именно изучение типов, законов, формул развития психопатий — такова программа дальнейшего развития учения о динамике психопатий.

Необходимо отметить, что не всё в «Клинике психопатий…» выдержало проверку временем. Например, не полностью оправдала себя классификация психопатий, представленная в этой книге. Уже при выходе книги не получило признания заимствованные автором у Э. Крепелина и включение в свою классификацию так называемых «антисоциальных психопатов». Вызвало недоумение присоединение к группам психопатических личностей такого чужеродного для них тела, как «группа конституционально глупых». Нужно, однако, иметь в виду, что «Клиника психопатий…» посвящена не только психопатическим личностям — психопатам в собственном, узком смысле слова, но, как писал сам П. Б. Ганнушкин, книга его — это «изложение большой главы конституциональных психических заболеваний». С учётом этого замечания становится понятным и другое, что не укладывается в рамки привычных представлений, например, включение в книгу описания циркулярного психоза [27].

Вместе с этим, П. Б. Ганнушкин подчёркивал, что психопатии «непрогредиентные состояния, в противоположность болезненным процессам, приводящим к слабоумию». Но в то же время он пишет, что в группу конституциональных входят и циркулярный психоз, и паранойя, и истерия, и «психопатические личности», и ненормальные реакции, и половые извращения и т. д. [47].

Пётр Борисович вёл большую общественную работу: принимал участие в демократической и революционном движении России, в организации психиатрической помощи русским войнам по линии Российского общества Красного креста, высказывал своё отношение к русскому писателю Л. Н. Толстому, занимался организацией психиатрической помощи после Октябрьской революции и подготовкой советских психиатров (1918–1933), вёл переписку с крупным советским и партийным деятелем В. Д. Бонч-Бруевичем, издательством «М. и С. Сабашниковых», академиком П. Н. Сакулиным, редактором журналов «Печать и революция» и «Новый мир» и многими другими [14].

В 1933 году Научно-исследовательским институтом невропсихиатрической профилактики Наркомздрава была учреждена ежегодная премия имени П. Б. Ганнушкина за работы по наилучшей постановке ухода за психически больными, изжития мер стеснения больных, научно поставленному обследованию и лечению отдельных форм психических заболеваний, изобретательство в этих областях, а также за образцовую постановку работы учреждений по снижению нервнопсихической заболеваемости, трудоустройству больных и массовому психогигиеническому просвещению [15, 41].

В 1936 году имя П. Б. Ганнушкина было присвоено Московской психиатрической больнице № 4, в которой был создан его мемориальный музей. Имя П. Б. Ганнушкина в своё время носил Научно-исследовательский невропсихиатрический институт, где с 1938 по 1941 годы работал в должности заместителя директора и старшего научного сотрудника будущий академик АМН СССР А. В. Снежневский [13, 29, 52].

Пётр Борисович умер очень рано. Ему было всего 57 лет, и тем более тяжела эта потеря. Пусть надолго память о нём, о его тонкой наблюдательности, эрудиции и общественной устремлённости будет для нас примером и побуждающим стимулом в нашем изучении психиатрии и в нашей общественно-психиатрической практике [66].

Врач, учёный, педагог, общественный деятель Пётр Борисович Ганнушкин утверждал: «…работа и вся жизнь психиатра постоянно связана самым интимным образом с общественной, социальной жизнью… работа врача-психиатра есть в тоже время всегдашняя, постоянная работа общественного деятеля» [3].

Это было его кредо. Ему он был верен всю свою жизнь.

Литература

  1. Баженов Н. Н. История Московского доллгауза. — М., 1909. — С. 9.
  2. Банщиков В. М. Большой друг больного (К 100-летию со дня рождения П. Б. Ганнушкина) // Здоровье. — 1975. — № 3. — С. 32.
  3. Банщиков В. М. П. Б. Ганнушкин — большой друг больных // Проблемы бреда, пограничные состояния и вопросы организации психиатрической помощи: Тезисы научной конференции, посвящённой 100-летию со дня рождения проф. П. Б. Ганнушкина (г. Москва, 29–30 июня 1975 г.) / Под общ. ред. М. Ш. Вольфа. — М.: Б. и., 1975. — С. 22–24.
  4. Вольф М. Ш., Гериш А. Г. Материалы к врачебной, научной и педагогической деятельности соратников и учеников П. Б. Ганнушкина // Проблемы бреда, пограничные состояния и вопросы организации психиатрической помощи: Тезисы научной конференции, посвящённой 100-летию со дня рождения проф. П. Б. Ганнушкина (г. Москва, 29–30 июня 1975 г.) / Под общ. ред. М. Ш. Вольфа. — М.: Б. и., 1975. — С. 80–89.
  5. Галачьян А. Г. П. Б. Ганнушкин и современное состояние психиатрии (к 30-летию со дня смерти) // Журнал невропатологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. — 1963. — Т. 63, вып. 3. — С. 443–447.
  6. Галачьян А. Г. К неопубликованным работам П. Б. Ганнушкина // Ганнушкин П. Б. Избранные труды / Под ред. О. В. Кербикова. — М.: Медицина, 1964. — С. 255–256.
  7. Ганнушкин П. Б. Острая паранойя (paranoia acuta). Клиническая сторона вопроса. — Дис. … д-ра мед. наук. — М., 1904. — 250 с.
  8. Ганнушкин П. Б. Психиатрия. Её задачи, объём, преподавание. — М.: Издание М. и С. Сабашниковых, 1924. — 52 с.
  9. Ганнушкин П. Б. Клиника психопатий, их статика, динамика, систематика. — М.: Север, 1933. — 143 с.
  10. Ганнушкин П. Б. Избранные труды / Под ред. О. В. Кербикова. — М.: Медицина, 1964. — С. 252.
  11. Ганнушкин П. Б. О психотерапии и психоанализе // Ганнушкин П. Б. Избранные труды / Под ред. О. В. Кербикова. — М.: Медицина, 1964. — С. 283–284.
  12. П. Б. Ганнушкин в воспоминаниях его сестры Марии Борисовны и жены Софьи Владимировны Ганнушкиных // Проблемы бреда, пограничные состояния и вопросы организации психиатрической помощи: Тезисы научной конференции, посвящённой 100-летию со дня рождения проф. П. Б. Ганнушкина (г. Москва, 29–30 июня 1975 г.) / Под общ. ред. М. Ш. Вольфа. — М.: Б. и., 1975. — С. 44–48.
  13. Ганнушкин П. Б. // Овчаренко В. И., Лейбин В. М. Антология российского психоанализа: В 2 т. — М.: Московский психолого-социальный институт; Флинта, 1999. — Т. 2. — С. 516–517.
  14. Гериш А. Г. Архивные источники о жизни и деятельности П. Б. Ганнушкина // Журнал невропатологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. — 1975. — Т. 75, вып. 4. — С. 592–592.
  15. Гериш А. Г. Библиографическая хроника профессора П. Б. Ганнушкина // Проблемы бреда, пограничные состояния и вопросы организации психиатрической помощи: Тезисы научной конференции, посвящённой 100-летию со дня рождения проф. П. Б. Ганнушкина (г. Москва, 29–30 июня 1975 г.) / Под общ. ред. М. Ш. Вольфа. — М.: Б. и., 1975. — С. 61–72.
  16. Гериш А. Г. П. Б. Ганнушкин. — М.: Медицина, 1975. — 64 с.
  17. Гериш А. Г. Исторический метод в работах П. Б. Ганнушкина // Проблемы бреда, пограничные состояния и вопросы организации психиатрической помощи: Тезисы научной конференции, посвящённой 100-летию со дня рождения проф. П. Б. Ганнушкина (г. Москва, 29–30 июня 1975 г.) / Под общ. ред. М. Ш. Вольфа. — М.: Б. и., 1975. — С. 95–97.
  18. Гиндикин В. Я., Гурьева В. А. Личностная патология. — М.: Триада-Х, 1999. — 266 с.
  19. Завилянський І. Я. Пам’яті професора П. Б. Ганнушкіна, до 25-річчя з дня виходу в світ книги «Клініка психопатій» // Збірних наукових праць, присвячених 150-річчю Київської психоневрологічної лікарні (1806–1956). — Київ: Б. в., 1959. — Т. 1. — С. 293–299.
  20. Зейгарник Б. В. Пётр Борисович Ганнушкин и патопсихология // Проблемы бреда, пограничные состояния и вопросы организации психиатрической помощи: Тезисы научной конференции, посвящённой 100-летию со дня рождения проф. П. Б. Ганнушкина (г. Москва, 29–30 июня 1975 г.) / Под общ. ред. М. Ш. Вольфа. — М.: Б. и., 1975. — С. 98–100.
  21. Зиновьев П. М. Основные этапы научной работы П. Б. Ганнушкина // Советская невропатология, психиатрия и психогигиена. — 1933. — Т. 2, вып. 5. — С. 3–6.
  22. Зиновьев П. М. Об астенических синдромах // 50 лет Психиатрической клинике им. С. С. Корсакова. — М., 1940. — С. 90–91.
  23. Зурабашвили А. Д. [Рецензия] // Журнал невропатологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. — 1967. — Т. 67, вып. 2. — С. 302–305. — Рец. на кн.: Ганнушкин П. Б. Избранные труды / Под ред. О. В. Кербикова. — М.: Медицина, 1964. — 292 с.
  24. Каннабих Ю. В. История психиатрии. — М.: Госмедиз, 1929. — С. 466–468.
  25. Каплинский М. З., Крайц С. В., Левинсон А. Я. К значению изучения психопатий для клиники больших психозов (по работе П. Б. Ганнушкина) // Труды психиатрической клиники 1-го Московского медицинского института — М.: Б. и., 1934. — Вып. 5. — С. 11–19.
  26. Кербиков О. В. Проблема психопатий в историческом освещении. Сообщение третье: Учение о психопатиях в работах П. Б. Ганнушкина // Журнал невропатологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. — 1958. — Т. 58, вып. 10. — С. 1253–1258.
  27. Кербиков О. В. Научное наследие П. Б. Ганнушкина // П. Б. Ганнушкин. Избранные труды / Под ред. О. В. Кербикова. — М.: Медицина, 1964. — С. 3–23.
  28. Киселёв А. А. Роль П. Б. Ганнушкина в развитии малой психиатрии // Тезисы докладов годичной научной сессии 1-го Московского медицинского института. — М.: Б. и., 1956. — С. 132–133.
  29. Кондрашкова О. В., Вольф М. Ш., Лурия Л. Р. Пётр Борисович Ганнушкин и психиатрическая больница, носящая его имя // Проблемы бреда, пограничные состояния и вопросы организации психиатрической помощи: Тезисы научной конференции, посвящённой 100-летию со дня рождения проф. П. Б. Ганнушкина (г. Москва, 29–30 июня 1975 г.) / Под общ. ред. М. Ш. Вольфа. — М.: Б. и., 1975. — С. 25–41.
  30. Корсаков С. С. Избранные произведения. — М.: Медгиз, 1954. — 772 с.
  31. Левинсон А. Я. Неповторимый образ учителя // Проблемы бреда, пограничные состояния и вопросы организации психиатрической помощи: Тезисы научной конференции, посвящённой 100-летию со дня рождения проф. П. Б. Ганнушкина (г. Москва, 29–30 июня 1975 г.) / Под общ. ред. М. Ш. Вольфа. — М.: Б. и., 1975. — С. 53–55.
  32. Литвинов М. П., Яковенко В. И., Кольцов Н. К. Приговор третейского суда по делу профессора В. П. Сербского и врачей психиатрической клиники Московского университета // Обозрение психиатрии, неврологии и экспериментальной психологии. — 1906. — № 12. — С. 834–839.
  33. Личко А. Е. Идеи П. Б. Ганнушкина в современной подростковой психиатрии // Проблемы бреда, пограничные состояния и вопросы организации психиатрической помощи: Тезисы научной конференции, посвящённой 100-летию со дня рождения проф. П. Б. Ганнушкина (г. Москва, 29–30 июня 1975 г.) / Под общ. ред. М. Ш. Вольфа. — М.: Б. и., 1975. — С. 101–103.
  34. Личко А. Е. Гражданин своей эпохи (100 лет со дня рождения П. Б. Ганнушкина) // Наука и религия. — 1975. — № 4. — С. 84–85.
  35. Мелехов Д. Е. П. Б. Ганнушкин и развитие социальной психиатрии в СССР // Журнал невропатологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. — 1975. — Т. 75, вып. 4. — С. 583–586.
  36. Мелехов Д. Е. Ганнушкин П. Б // БМЭ. — 3-е изд. — М.: Советская энциклопедия, 1977. — С. 69–70.
  37. Морозов В. М. П. Б. Ганнушкин (к 20-летию со дня смерти) // Журнал невропатологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. — 1953. — Т. 53, вып. 12. — С. 913–921.
  38. Морозов В. М. Учение П. Б. Ганнушкина о малой психиатрии // Журнал невропатологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. — 1975. — Т. 75, вып. 4. — С. 586–588.
  39. Морозов Г. В. Введение. Предмет и задачи психиатрии // Руководство по психиатрии: В 2 т. / Под ред. Г. В. Морозова. — М.: Медицина, 1988. — Т. 1. — С. 11–24.
  40. Наджаров Р. А., Шевчик Г. Основные направления в психиатрии: краткий исторический очерк // Руководство по психиатрии: В 2 т. / Под ред. Г. В. Морозова. — М.: Медицина, 1988. — Т. 1. — С. 24–51.
  41. О Премии имени П. Б. Ганнушкина, учреждённой при научно-исследовательском институте невро-психиатрической профилактики Наркомздрава // Советская невропатология, психиатрия и психогигиена. — 1933. — Т. 2, вып. 6. — С. 143–144.
  42. Озерецковский Д. С. Светлой памяти учителя // Проблемы бреда, пограничные состояния и вопросы организации психиатрической помощи: Тезисы научной конференции, посвящённой 100-летию со дня рождения проф. П. Б. Ганнушкина (г. Москва, 29–30 июня 1975 г.) / Под общ. ред. М. Ш. Вольфа. — М.: Б. и., 1975. — С. 49–52.
  43. Озерецковский Д. С. П. Б. Ганнушкин и общая психопатология // Журнал невропатологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. — 1975. — Т. 75, вып. 4. — С. 588–590.
  44. Прозоров Л. А. П. Б. Ганнушкин и общественная психиатрия // Памяти Петра Борисовича Ганнушкина: Труды психиатрической клиники 1-го Московского медицинского института. — М.–Л.: Биомедиз, 1934. — Вып. 4. — С. 27–31.
  45. Розенштейн Л. М. П. Б. Ганнушкин как психиатр эпохи // Памяти Петра Борисовича Ганнушкина: Труды психиатрической клиники 1-го Московского медицинского института. — М.–Л.: Биомедиз, 1934. — Вып. 4. — С. 5–12.
  46. Розова М. С., Медведев А. В. К характеристике П. Б. Ганнушкина как социального психиатра // Проблемы бреда, пограничные состояния и вопросы организации психиатрической помощи: Тезисы научной конференции, посвящённой 100-летию со дня рождения проф. П. Б. Ганнушкина (г. Москва, 29–30 июня 1975 г.) / Под общ. ред. М. Ш. Вольфа. — М.: Б. и., 1975. — С. 104–108.
  47. Селецкий О. Предисловие // Ганнушкин П. Б. Избранные труды / Под ред. О. В. Кербикова. — Ростов-на-Дону: Феникс, 1998. — С. 3–6.
  48. Сербский В. П. // Овчаренко В. И., Лейбин В. М. Антология российского психоанализа: В 2 т. — М.: Московский психолого-социальный институт: Флинта, 1999. — Т. 2. — С. 567–568.
  49. Серейский М. Я. Ганнушкин и Крепелин // Памяти Петра Борисовича Ганнушкина: Труды психиатрической клиники 1-го Московского медицинского института. — М.–Л.: Биомедиз, 1934. — Вып. 4. — С. 20–21.
  50. Сеченов И. М. Рефлексы головного мозга. — М.: АН СССР, 1964. — 100 с.
  51. Снежневский А. В. Слово о Петре Борисовиче Ганнушкине // Проблемы бреда, пограничные состояния и вопросы организации психиатрической помощи: Тезисы научной конференции, посвящённой 100-летию со дня рождения проф. П. Б. Ганнушкина (г. Москва, 29–30 июня 1975 г.) / Под общ. ред. М. Ш. Вольфа. — М.: Б. и., 1975. — С. 15–21.
  52. Снежневский А. В. // Овчаренко В. И., Лейбин В. М. Антология российского психоанализа: В 2 т. — М.: Московский психолого-социальный институт: Флинта, 1999. — Т. 2. — С. 569–570.
  53. Фридман Б. Д. П. Б. Ганнушкин в учении о психопатиях // Советская невропатология, психиатрия и психогигиена. — 1933. — Т. 2, вып. 5. — С. 106–111.
  54. Фридман Б. Д. П. Б. Ганнушкин как руководитель коллектива // Проблемы бреда, пограничные состояния и вопросы организации психиатрической помощи: Тезисы научной конференции, посвящённой 100-летию со дня рождения проф. П. Б. Ганнушкина (г. Москва, 29–30 июня 1975 г.) / Под общ. ред. М. Ш. Вольфа. — М.: Б. и., 1975. — С. 59–60.
  55. Фридман Б. Д. Проблема шизофренической конституции П. Б. Ганнушкина и современные направления в изучении шизофрении // Журнал невропатологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. — 1975. — Т. 75, вып. 4. — С. 590–591.
  56. Фридман П. Д. Из воспоминаний о П. Б. Ганнушкине // Проблемы бреда, пограничные состояния и вопросы организации психиатрической помощи: Тезисы научной конференции, посвящённой 100-летию со дня рождения проф. П. Б. Ганнушкина (г. Москва, 29–30 июня 1975 г.) / Под общ. ред. М. Ш. Вольфа. — М.: Б. и., 1975. — С. 56–58.
  57. Фрумкин Я. П. Клинико-диагностический метод П. Б. Ганнушкина // Советская невропатология, психиатрия и психогигиена. — 1933. — Т. 2, вып. 5. — С. 10–11.
  58. Фрумкин Я. П., Воронков Г. Л., Шевчук И. Д. Психиатрия. Таблицы и схемы: Учебное пособие. — Киев: Вища школа, 1977. — С. 64–65.
  59. Фрумкин Я. П., Завилянский И. Я. Памяти П. Б. Ганнушкина (1875–1933) // Журнал невропатологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. — 1969. — Т. 69, вып. 11. — С. 1726–1727.
  60. Хорошко В. К. Профессор П. Б. Ганнушкин (1875–1933) // Клиническая медицина. — 1933. — Т. 11, № 7–8. — С. 422–423.
  61. Шульман Е. Д. Амбулаторный приём П. Б. Ганнушкина // Памяти Петра Борисовича Ганнушкина: Труды психиатрической клиники 1-го Московского медицинского института. — М.–Л.: Биомедиз, 1934. — Вып. 4. — С. 32–36.
  62. Эдельштейн А. О. П. Б. Ганнушкин как учитель // Советская невропатология, психиатрия и психогигиена. — 1933. — Т. 2, вып. 5. — С. 7–8.
  63. Эдельштейн А. О. Памяти учителя // Памяти Петра Борисовича Ганнушкина: Труды психиатрической клиники 1-го Московского медицинского института. — М.–Л.: Биомедиз, 1934. — Вып. 4. — С. 5–12.
  64. Эдельштейн А. О. Клиническое направление Ганнушкина // Памяти Петра Борисовича Ганнушкина: Труды психиатрической клиники 1-го Московского медицинского института. — М.–Л.: Биомедиз, 1934. — Вып. 5. — С. 5–10.
  65. Эдельштейн А. О. Психиатрическая клиника // 175 лет 1-го Московского государственного медицинского института. — М.–Л., 1940. — С. 343–345.
  66. Юдин Т. И. Памяти П. Б. Ганнушкина // Советская психоневрология. — 1933. — № 2. — С. 150.
  67. Юдин Т. И. П. Б. Ганнушкин и малая психиатрия // Памяти Петра Борисовича Ганнушкина: Труды психиатрической клиники 1-го Московского медицинского института. — М.–Л.: Биомедиз, 1934. — Вып. 4. — С. 22–26.
  68. Юдин Т. И. Очерки истории отечественной психиатрии — М.: Медгиз, 1951. — С. 323–324; 406–411.
  69. Edelstein A. In memoriam Peter Gannuschkin // Archiv für Psychiatrie und Nervenkrankheiten. — 1933. — Bd. 100. — S. 424–426.
  70. Gannouchkine P. B. La volupté, la cruauté et la religion // Annales médico-psychologiques. — 1901. — V. 14. — P. 353–375.


© «Новости украинской психиатрии», 2002
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211