Риск развития психических и поведенческих расстройств вследствие употребления психоактивных веществ (F10–F19 согласно МКБ/ICD-10), или, иначе говоря, заболеваний наркологического профиля представлен двумя компонентами: 1) «риском начать» наркотизацию (алкоголизацию) и 2) «риском стать» наркоманом (алкоголиком) [2]. «Риск начать» определяется, в основном, социально-психологическими факторами, а «риск стать» — главным образом, факторами биологическими, наследственными [3, 6]. Отягощённая наследственность усложняет лечение заболеваний наркологического профиля, ухудшает прогноз [8, 9]. Поэтому изучение соотношения генетических и средовых детерминант в развитии наркозаболеваний является актуальной задачей.

Прежде чем перейти к описанию собственно генетических исследований, необходимо отметить одну важную особенность наркологических заболеваний. Речь идёт о возрасте их манифестации. Дело в том, что больных наркологического профиля с возрастом менее 13–14 лет практически нет. Для большинства больных период приобщения к алкоголю, наркотикам и другим веществам, вызывающим зависимость, начинается в возрасте 15–17 лет. Ещё позже заболевшие попадают в поле зрения врачей, ставятся на диспансерный учёт [5]. Таким образом, лица младше 17 лет должны быть выведены за рамки исследования, поскольку они ещё просто «не дожили» до возраста проявления соответствующих генетических предрасположенностей в фенотипе, и их учёт может существенно исказить вид подлежащих анализу закономерностей.

Наиболее доступным методом обследования является опрос. Невзирая на простоту, данный метод позволяет получить весьма важную информацию о наследственности больного. Часто сам пациент плохо ориентируется в своей родословной, поэтому недостающую генеалогическую информацию получали у матерей больных.

Методом опроса матерей пациентов [4] выясняли наличие у больных опиоманиями родственников первой и второй степени родства. Все формы наркологических заболеваний у них рассматривались как один фенотип. Для сопоставимости с официальными статистическими данными учитывали только тех родственников, которые стационарно лечились по поводу алкоголизма или наркомании в государственных медучреждениях и были живы на момент обследования.

Генетический анализ включал тестирование менделевской модели наследования и компонентное разложение общей фенотипической дисперсии. При тестировании моногенной модели вычислялись сегрегационные частоты, их ошибки и достоверность различий с теоретически ожидаемыми сегрегационными частотами [1]. Для компонентного анализа наследования вычислялись коэффициенты корреляции и их ошибки в парах родители–дети (r_op) и сибсы (r_sb) по D. S. Falconer [17], а затем производилось разложение общей фенотипической дисперсии на генетическую и средовую составляющие согласно формулам:

G_a = 2r_op
G_d = 4 (r_sb – r_op)
G_t = G_a + G_d
E = 1 – G_t,

где:
r_sb — коэффициент корреляции между сибсами;
r_op — коэффициент корреляции между родителями и детьми;
G_a — аддитивная составляющая генетической компоненты;
G_d — доминантная составляющая генетической компоненты;
G_t — общая генетическая компонента;
E — средовая компонента [7].

Изучение родословных 500 больных опиоманией выявило семейное накопление случаев алкоголизма. Так, из 3287 родственников больных опиоманиями 421 человек или 12,3% страдали алкоголизмом, в то время как в популяции частота алкоголизма 1,8% [5]. Среди 445 отцов больных опиоманиями страдали алкоголизмом 168 человек, или 37,7%, а среди 472 матерей — только 17 человек, или 3,6%. Среди 251 сибса опиоманов доля алкоголиков ниже, чем у родителей — 2,4% (6 человек), и поражены только братья. В целом среди 1168 родственников опиоманов первой степени родства алкоголики составляли 16,3% (191 человек), причём среди мужчин — 32,5%, а среди женщин — 2,7%. Высока доля алкоголиков и среди родственников второй степени родства — 10,4%. Таким образом, налицо семейное накопление случаев алкоголизма в родословных пробандов-опиоманов.

Отмечено также семейное накопление наркоманий. Если в популяции наркоманы составляют 0,14% [5], то среди родственников пробандов их доля в 10 раз выше — 1,46% (48 человек). При этом наркоманы отмечены, в основном, в поколении пробанда (46 человек) и, как правило, поражены братья.

Таким образом, среди 917 человек родителей пробандов, 187 человек имели патологический фенотип (185 случая алкоголизма и 2 наркоманий), а среди 251 сибса пробанда патологический фенотип имели 52 человека (46 случаев наркоманий и 6 алкоголизма). Аналогичным образом совокупная популяционная частота заболеваний наркологического профиля (Q_p = 0,0195) была рассчитана как сумма популяционных частот алкоголизма (Q_pa = 0,0181) и наркоманий (Q_pd = 0,00141) среди населения Украины старше 17 лет.

Для сегрегационного анализа семьи, из которых происходили пробанды, в соответствии с фенотипом родителей распределялись на три группы: 1) родители не страдают наркологическими заболеваниями; 2) один из родителей поражён алкоголизмом (наркоманией) и 3) оба родителя поражены алкоголизмом (наркоманией). В обследованной нами выборке у 322 больных опиоманией оба родителя были здоровы (не алкоголики и не наркоманы), в 169 случаях один из родителей (обычно отец) страдал алкоголизмом или наркоманией (2 случая). У 9 пробандов оба родителя были алкоголиками. Для первых двух типов семей были вычислены сегрегационные частоты, исходя из моногенно-рецессивной модели наследования. Сравнение полученных сегрегационных частот (0,115 и 0,317 для первого и второго типа семей) с теоретически ожидаемыми для предполагаемого типа наследования (0,25 и 0,50 соответственно) дало основание с высоким уровнем достоверности отвергнуть эту модель (табл. 1).

Таблица 1

Анализ моногенной модели наследования

Несостоятельность моногенной модели наследования стала основанием анализа заболеваемости в рамках полигенной модели. Данная модель предполагает, что болезнь формируется под контролем генотипа и окружающей среды (так называемое мультифакториальное наследование), т. е. относится к группе заболеваний с наследственным предрасположением.

Генетический анализ мультифакториальных признаков (компонентный анализ) проводили с использованием коэффициентов корреляции между родственниками, которые вычисляют по уравнениям альтернативной и квазинепрерывной моделей. Согласно альтернативной модели подверженность наркомании определяется геном с сильным эффектом (главным геном). Квазинепрерывная модель с пороговым эффектом предполагает, что подверженность наркомании определяется множеством генов, действующих аддитивно.

Различие в этих двух моделях заключается в том, что согласно первой формирование наркоманийного фенотипа происходит при унаследовании некого альтернативного генетического фактора (гена, группы сцепленных генов), а во втором случае для развития наркомании необходимо достижение порогового значения «дозы» генов. Коэффициенты корреляции (табл. 2), вычисленные в парах родители–дети (r_op) и сибсы (r_sb), использовались для разложения общей фенотипической дисперсии на генетическую (G_t) и средовую (E) составляющие в рамках указанных моделей.

Таблица 2

Компонентное разложение общей фенотипической дисперсии

* — формально доля генетической составляющей больше 1, а средовой — меньше 0. Однако, такие значения не имеют биологического смысла и потому в подобных случаях G_t и E приравниваются к 1 и 0 соответственно.

Результаты компонентного анализа свидетельствуют о том, что доля генетического влияния в формировании наркомании как в рамках альтернативной, так и квазинепрерывной модели достаточно высока. Если допустить существование главного гена, обусловливающего подверженность заболеванию (альтернативная модель наследования), то внутрипопуляционные различия по признаку наркомании на 28,9% обусловлены генотипом, а на долю средовых факторов приходится 71,1% популяционного разнообразия. Согласно квазинепрерывной модели наследования, доли генетической и средовой компонент соответственно равны 84,3% и 15,7%.

Таким образом, опиомания формируется под контролем генотипа и окружающей среды, т. е. относится к заболеваниям с наследственным предрасположением. Распределение случаев алкоголизма и наркоманий в различных поколениях родственников опиоманов может быть удовлетворительно описано в рамках альтернативной и квазинепрерывной моделей наследования. В альтернативной модели наследования 28,9% внутрипопуляционных различий по признаку наркопатологии обусловлены генотипом. В квазинепрерывной модели наследования 84,3% фенотипического разнообразия в популяции по признаку наркопатологии обусловлено генотипом.

Литература

1. Вальд И. Статистические методы, применяемые в генетике человека // Проблемы медицинской генетики. — М.: Медицина, 1970. — С. 130–153.
2. Гузиков Б. М. Аддиктивное поведение подростков как путь к наркоманиям, токсикоманиям и раннему алкоголизму // Обозрение психиатрии и медицинской психологии им. В. М. Бехтерева. — 1991. — № 2. — С. 116–118.
3. Лисковский Ю. В. Генетический риск развития алкоголизма // Алкогольная интоксикация и зависимость: механизм развития, диагностика, лечение. — Минск: Беларусь, 1988. — С. 148–153.
4. Мерфи Э. А., Чейз Г. А. Основы медико-генетического консультирования. — М.: Медицина, 1979. — С. 389.
5. Отчёт о заболеваемости и контингентах больных алкоголизмом, наркоманиями и токсикоманиями за 1997 г. — МЗ Украины. — 1998.
6. Coleman P. Overview of substance abuse (review) // Primary Care; Clinics in Office Practice. — 1993. — Vol. 20, № 1. — P. 1–18.
7. Falconer D. S. The inheritance of liability to certain diseases, estimated from incidence among relatives // Ann. Klum. Genet. —1965. — Vol. 29. — P. 51–71.
8. McKay J. R., Longabaugh R., Beattie M. C., Maisto S. A., Noel N. Changes in family functioning during treatment and drinking outcomes for high and low autonomy alcoholics // Addictive Behaviors. — 1993. — Vol. 18, № 3. — P. 355–363.
9. Peters K. R., Maltzman I., Villone K. Childhood abuse of parents of alcohol and other drug misusing adolescents // International Journal of the Addictions. — 1994. — Vol. 29, № 10. — P. 1259–1268.