Введение

В современных условиях получение образования в высших учебных заведениях можно отнести к специфическому виду деятельности, связанному с высоким уровнем психических и физических нагрузок, крайне возрастающих в сессионный период, дефицитом времени, необходимостью усваивать в сжатые сроки большой объём информации, повышенными требованиями к решению проблемных ситуаций, жёстким контролем и регламентацией режима (И. М. Соколова, 2001). По мнению многих авторов, в периоде обучения можно выделить три основных критических периода, которые приходятся на первый, третий и пятый курсы (у студентов-медиков, соответственно, первый, четвёртый и шестой) (Л. Н. Яворовская, 2003). На первом курсе происходит изменение социальной роли обучаемого, корректировка потребностей и системы ценностей, возникает необходимость более гибко регулировать своё поведение, приспосабливаясь к более жёстким требованиям высшей школы, устанавливать взаимоотношения в новом коллективе; иногородним — обустраивать быт. На третьем (четвёртом) курсе имеет место переоценка ценностей, переосмысление выбора специальности. Студенты-медики, у которых в программе появляются клинические дисциплины, начинают ощущать груз врачебной ответственности (В. М. Синайко, 2001). Особенность кризиса пятого (шестого) курса связана с будущим трудоустройством, перспективами работы и профессионального роста в рамках выбранной специальности. Отсутствие резервов психического и физического здоровья на каждом из этапов может привести к развитию невротических расстройств и расстройств адаптации (В. М. Синайко, 2001; И. М. Соколова, 2001).

Согласно литературным данным, психическая дезадаптация преимущественно сопровождается тревожными и депрессивными расстройствами (В. Л. Гавенко и соавт, 1996; Н. А. Марута и соавт., 2002).

Вышеизложенное определяет актуальность данной работы, целью которой явилось изучение клинико-психопатологических особенностей тревожных и депрессивных расстройств у студентов.

Исходя из цели, поставлены следующие задачи: активное выявление у студентов тревожной и депрессивной симптоматики в рамках невротических и дезадаптационных расстройств, установление частоты встречаемости, психопатологической структуры и причин их возникновения.

Материалы и методы

В работе использованы следующие скрининговые методы: шкала реактивной и личностной тревоги Спилбергера–Ханина и шкала депрессии SCL-90. Со студентами, обнаружившими завышенные показатели по скрининговым шкалам, проводилось целенаправленное собеседование, изучение анамнеза с последующей клинико-психопатологической оценкой каждого случая.

Объектом исследования явились 125 студентов мужского пола во внесессионный период. Обучающихся на первом курсе было 33 человека, четвёртом — 61 человек и шестом — 31 человек Харьковского государственного медицинского университета.

Результаты. Обсуждение

Как показали результаты исследования, только 9,09% обследованных на первом, 13,11% на четвёртом и 15,07% на шестом курсе показали высокую эмоциональную устойчивость. Уровень тревожности и депрессии не выходил за пределы психологической нормы соответственно у 18,18%, 57,37% и 53,83%. Среди них на первом курсе в 83,33% случаях, на четвёртом — в 91,42%, на шестом — в 82,35% имела место только личностная тревога. В остальных случаях наблюдалось сочетание личностной и реактивной тревожности.

Студенты, показавшие по скрининговым шкалам завышенные показатели, были распределены на 3 группы: 1-я группа — 19 студентов с состоянием повышенного риска в плане развития тревожных и депрессивных реакций — 9,09% (от общего числа обследованных) обучались на первом курсе, 16,39% — на четвёртом и 19,35% — на шестом. В эту группу отнесены лица с завышенными показателями по шкалам тревоги и (или) депрессии, у них не обнаружили при обследовании отчётливой аффективной симптоматики. Вместе с тем, они испытывали выраженное внутреннее напряжение, что сопровождалось потребностью в постоянной мобилизации и повышенном самоконтроле. 2-я группа — 23 человека с аффективными расстройствами субклинического уровня — соответственно по курсам, 45,46%, 9,85% и 6,46%. У них имелись отдельные проявления тревоги и (или) депрессии, которые по степени выраженности не укладывались в клинически очерченные психопатологические синдромы. У студентов, вошедших в данную группу, работоспособность сохранялась, но только на сниженном уровне. 3-я группа — студенты с клинически оформленными проявлениями тревоги и депрессии, соответствующими стандартам МКБ-10. Её образовали 9 чел, среди них 18,18% студентов (6 человек) обучалось на первом курсе, 3,28% (2 человека) — на четвёртом и 3,23% (1 человека) — на шестом.

Соотношения депрессии и тревожности (личностной и реактивной) в каждой из групп в разные периоды учёбы представлены в табл. 1.

Таблица 1

Соотношение депрессии и тревожности (личностной и реактивной) у студентов на разных этапах обучения

Как видно из таблицы, удельный вес тревожных и депрессивных нарушений наиболее высок на первом курсе и постепенно снижается, изменяясь по структуре на последующих. Соответственно, доля лиц, показавших эмоциональную стабильность, ниже на первом, по сравнению с другими курсами. Выявленные аффективные расстройства на первом курсе преимущественно представлены субклиническими тревожными и депрессивными симптомокомплексами, в то время как на четвёртом и шестом — количественно преобладает группа риска (в плане развития тревожной и депрессивной симптоматики). Доля клинически очерченных аффективных нарушений на первом курсе значительно превышает соответствующие показатели студентов старших курсов.

В группе риска у студентов первого и четвёртого курсов личностная тревога с различной частотой сочеталась с завышенным показателем по шкале депрессии, чего не наблюдалось у шестикурсников. При этом сочетание завышенной личностной тревоги и склонности к развитию депрессии у первокурсников встречается в 6 раз чаще, чем на четвёртом курсе.

В группе субклинических расстройств во всех случаях был зафиксирован завышенный показатель по шкале личностной тревоги. Среди первокурсников в 60,01% случаев личностная тревога сочеталась со склонностью к развитию депрессии, в 13,33% — имелось сочетание личностной и реактивной тревожности, а ещё в 13,33% случаев — показатели оказались завышенными по всем скрининговым шкалам (депрессии, личностной и реактивной тревожности). В отличие от студентов первого курса, у большей части четверокурсников (66,67%) и шестикурсников (50,0%) наблюдались только завышенные показатели по шкале личностной тревоги. В психопатологической структуре субклинических аффективных расстройств у студентов первого курса преобладали депрессивно-тревожные реакции, на четвёртом курсе — тревожно-депрессивные, на шестом — отчётливо превалировали тревожные реакции.

Лица, вошедшие в группу с клинически выраженными аффективными нарушениями, при скрининге показали: клинический уровень депрессии, наиболее высокие показатели по шкале личностной тревоги и реактивную тревожность различной выраженности (среди студентов всех курсов). С психопатологической позиции расстройства данной группы были представлены только депрессивно-тревожным синдромом. Этим студентам было предложено пройти курс лечения в условиях стационара.

Клинико-нозологическая оценка лиц, показавших завышенные показатели по скрининговым шкалам, позволила распределить их на тревожные и депрессивные реакции как проявление невротических расстройств и на тревожные и депрессивные реакции в структуре расстройств адаптации. В отличие от дезадаптационных расстройств, невротические тревожные и депрессивные реакции сопровождались различными вегетативными проявлениями (тахикардией, гипергидрозом или чувством сухости во рту, изменением перистальтики, учащённым мочеиспусканием, чувством сдавления и сжатия в груди, удушьем и др.). Обнаруживается закономерность между встречаемостью невротических реакций и реакций адаптации в зависимости от длительности обучения в вузе: на первом курсе выявлено соответственно 58,06% и 41,94% случаев, на четвёртом — 27,88% и 72,12%, на шестом — 8,83% и 91,17%.

Выводы

1. У значительной части студентов выявлены тревожные и (или) депрессивные расстройства различной степени выраженности, что требует их своевременного распознания и адекватной психокоррекции и психопрофилактики.
2. В психопатологической структуре тревожных и депрессивных реакций обнаружено смещение от депрессивно-тревожных расстройств — в начальный период обучения, к тревожным — в последующих.
3. Соотношение частоты встречаемости между расстройствами адаптации и невротическими расстройствами (с тревожной и депрессивной симптоматикой) изменяется от незначительного преобладания первых над вторыми на первом курсе, до существенного превалирования дезадаптационной тревоги и депрессии над невротической — на шестом году обучения.
4. Преобладание личностной тревоги в группе риска в сравнении с частым сочетанием личностной и реактивной тревоги в субклинической и клинической группах указывает на значительную роль психогенного фактора в развитии аффективных симптомокомплексов в двух последних группах.

Литература

1. Марута Н. А., Мороз В. В. Невротические депрессии (клиника, патогенез, диагностика и лечение). — Харьков: Арсис, 2002. — 144 с.
2. Гавенко В. Л., Самардакова Г. О., Смиков О. В., Синайко В. М., Коростій В. І., Мозгова Т. П. Резерви адаптації та передхворобливі психічні розлади // Український вісник психоневрології. — 1996. — Т .4, вип. 5. — С. 207–209.
3. Синайко В. М. Особенности динамики психического состояния студентов медицинского вуза // Український вісник психоневрології. — 2001. — Т. 9, вип. 2. — С. 42–44.
4. Соколова И. М. Методы исследования адаптации студентов. — Харьков, 2001. — 276 с.
5. Яворовская Л. Н. Проблема адаптации студентов-первокурсников к процессу обучению в вузе // Всеукраїнська науково-практична конференція «Актуальні проблеми безперервної освіти»: Тези доповідей. — Харків, 2003. — С. 106–107.