В практике многочисленны случаи совершения лицами аффектированных преступлений, в частности, предусмотренных ст. ст. 95 и 103 УК Украины. В них интенсивная эмоция в течение короткого времени занимает доминирующее положение в сознании субъекта, вследствие чего в значительной мере снижается его способность сознавать свои действия, а также руководить ими. Одним из обстоятельств, благоприятствующих совершению аффектированных преступлений, является наличие у их субъектов отклонений (аномалий) психики, не образующих невменяемости. Эти психические аномалии находятся между акцентуациями личности и психическими заболеваниями [1, с. 7, 8]. Сюда же относятся и такие расстройства психики, которые связаны с алкоголизмом, наркоманией и токсикоманией. В неблагоприятных, экстремальных условиях эти аномалии снижают сопротивляемость к воздействию ситуаций, в том числе конфликтных; создают препятствия для развития социально полезных свойств личности, особенно для её адаптации к внешней среде; ослабляют механизмы внутреннего контроля, облегчают реализацию импульсивных, случайных, непродуманных, в том числе противоправных, поступков [3, с. 277, 278]. Как полагают Ю. М. Антонян и В. В. Гульдан, психические аномалии предопределяют более обострённые формы реагирования таких лиц на конфликтные ситуации, хотя это вовсе не предполагает фатальной неизбежности совершения ими преступлений. По результатам выборочных исследований, 22,3% осуждённых за аффектированные преступления имели отклонения в психике [10, с. 116].

Целесообразно при рассмотрении этого вопроса опереться на конкретные примеры, имевшие место в местной судебной практике. Интересны материалы уголовного дела по обвинению П. по ст. ст. 17 и 93 п. «е», ч. 1 ст. 106, ч. 2 ст. 89, ч. 1 ст. 222 УК Украины, который в ходе ссоры, возникшей у него с З., произвёл в него несколько выстрелов из газо-дробового пистолета в область головы и туловища последнего, а затем бросил в него гранату РГД-5, в результате чего произошёл взрыв, повредивший дверь и причинивший ранения З., после чего П. с места происшествия скрылся. В заключении комплексной судебной психолого–психиатрической экспертизы указано, что невропатологом у обвиняемого были выявлены ликворо-динамические нарушения и вегето-сосудистая дистония по гипертоническому типу, что может быть обусловлено последствиями ранее перенесённых черепно-мозговых травм, которые могут оказывать влияние на степень выраженности психоэмоциональных состояний. Психиатром и психологом установлено, что у П. имеется психоорганическая симптоматика травматического происхождения, что проявляется в ригидности поведения, «застревании» на негативных аффектах, снижении уровня общения и отвлечения, астеническом снижении динамической стороны внимания и памяти, повышенной реактивности на психогенные влияния, выражающейся в бурном эмоциональном реагировании и импульсивности, особенно в ответ на оскорбления, относящиеся к двум наиболее личностно уязвимым для него областям, что и имело место в рассматриваемом противоправном деянии. (Заключение судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы № 7-ф/ПС от 19.04.1999 г. по материалам уголовного дела № 22990005).

Как видно из материалов дела, П. обнаруживал в период времени, к которому относится инкриминируемое ему деяние, и в настоящее время обнаруживает «последствия травматического поражения головного мозга с церебрастеническими нарушениями». Перенесённые им травмы головы, вызвавшие указанные последствия, облегчили возникновение у него аффекта в момент совершения преступления. В итоге, в период времени, предшествующий совершению инкриминируемого ему деяния, он находился в состоянии эмоционального напряжения на фоне психических расстройств, изложенных выше, разрешившегося аффектом гнева (ярости), существенно ограничившим его способность отдавать себе отчёт в своих действиях и руководить ими. (Материалы повторной комиссионной амбулаторной комплексной психолого-психиатрической экспертизы от 3.03.2000 года № 3).

Следует согласиться, что аффективно-волевые аномалии и своеобразие мыслительной деятельности, имеющиеся у психически неполноценных личностей, могут сужать сопротивляемость к соблазну, ослаблять контрольные механизмы поведения, ограничивать альтернативные возможности выбора действия в тех или иных ситуациях. Такие особенности психики, как лёгкая возбудимость, неустойчивость, колебания настроения, эмоциональная незрелость, извращённая сексуальность нередко «облегчают» реализацию криминального акта, приводят личность в конфликт с законом.

Среди совершивших аффектированные преступления выделены два основных характерологических типа лиц — с преобладанием черт возбудимости и тормозимости. Несмотря на различия и даже полярность характерологических черт этих лиц, им свойственны склонность к застреванию на психотравмирующих моментах, тенденции к накоплению аффективного напряжения. Учитывая психофизиологические особенности последних и то, что процессы возбуждения или торможения находятся у них в состоянии дисбаланса, можно предположить, что именно данное нарушение гармонии психофизиологических процессов оказывает влияние на процесс образования физиологического аффекта.

Подтверждение находим в материалах судебной практики. Так, 11 августа 1995 года К. со своими конями помогал Б. строить ему дом, там с другими людьми был и Г., который тоже помогал в строительстве. После окончания работы, около 21.00, Г. поехал с разрешения К. мыть коней на речку, пообещав быстро вернуться, однако вернулся только около 23.00. К., который волновался за коней, стал выражать недовольство по поводу задержки Г. и ударил того рукой. Тот в ответ с большой силой ударил К. кулаком в лицо, повредив ему нос и левый глаз, что повлекло утрату у него зрения. Приговором Шепетовского районного суда Хмельницкой области от 18.03.1998 г. Г. осуждён по ч. 1 ст. 101 УК на 2 года лишения свободы в исправительно-трудовой колонии усиленного режима. Решением судебной коллегии по уголовным делам Хмельницкого областного суда от 21.04.1998 г. приговор был оставлен без изменений.

Первый заместитель председателя Верховного Суда Украины возбудил в протесте вопрос об изменении судебных решений и переквалификации действий Г. с ч. 1 ст. 101 УК на ст. 103 УК и назначением ему двух лет лишения свободы с отсрочкой исполнения приговора в соответствии с ст. 46¹ УК сроком на два года. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда признала, что протест подлежит удовлетворению по таким обстоятельствам. Когда Г. повёл мыть коней, те возле реки убежали и он остановил их только возле школы, откуда и привёл к дому Б. Там Г. объяснил К. причину задержки, но К. начал ругать Г., обозвал его «припадочным» и ударил в лицо. В ответ на это Г. нанёс удар К., от которого тот потерял зрение. Кроме тяжкого оскорбления и противоправных действий К., было также установлено, что Г. совершил преступление в состоянии вменяемости, но болеет эпилепсией. Опираясь на новые обстоятельства, судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Украины протест первого заместителя председателя Верховного Суда Украины удовлетворила, изменив предыдущие судебные решения — переквалифицировала действия Г. с ч. 1 ст. 101 УК на ст. 103 УК [9, с. 87–88].

У психически неполноценных лиц, действующих в состоянии аффективного возбуждения, отмечена некритичность мышления, «реакции больного в таком состоянии бывают неадекватными, элементарными; слабость процессов торможения приводит к нелепым поступкам» [4, с. 190]. Так, указывают, что у психопатических личностей мотивы аффектогенных деликтов (правонарушений) возникали не только в реальных, но и в так называемых условных психотравмирующих ситуациях [2, с. 34].

Исходя из этого, И. Усова предлагает ввести в психиатрию для учёта биологической и психологической основы эмоциональных реакций уменьшено вменяемых новое понятие — «аномальный аффект» [11, с. 43]. И действительно, психические аномалии снижают сознательный контроль за поведением, что способствует нарушению субординации личностных установок. Для преступлений, совершённых в состоянии сильного душевного волнения лицами, имеющими психические отклонения, характерны подавление хода интеллектуальных процессов и действие по типу короткого замыкания — непосредственный переход аффекта в действие почти как при безусловном рефлексе [6, с. 15]. Отмечают также, что «нередко действия в состоянии аффекта протекает по упрощённой схеме рефлекса: стимул — реакция, без этапа внутренней оценки «за» и «против»» [12, с. 99]; у психопатических личностей динамика аффективного разряда нередко отличается от физиологического аффекта по своему механизму и не достигает степени патологии [8, с. 41].

Касаясь этой проблемы, И. А. Кудрявцев предложил трёхчленную классификацию аффектов, выделяя в качестве отдельных их видов патологический, физиологический и аномальный аффект. В «аномальный аффект» автор включал аффекты психически неполноценных лиц и аффект в состоянии физиологического алкогольного опьянения [7, с. 109–110]. Однако предлагаемая им классификация размывает общепринятое деление аффектов на патологический и физиологический, существующее ещё со времён Б. Крафт-Эбинга. Ведь «аномальный аффект» — это не новая форма аффекта наряду с физиологическим и патологическим, а отдельный вид физиологического аффекта. Целесообразно поэтому понятие «аномальный аффект» использовать и в теории уголовного права. Отметим, что в уголовно-правовой теории уже выделяется «аномальный» субъект преступления по наличию у лица психических отклонений, не исключающих вменяемости [5]. Использование понятия «аномальный аффект» позволит более точно определить своеобразие аффектированных преступлений, совершаемых данными лицами. К основным признакам «аномального» аффекта следует отнести краткосрочность накопления аффекта; более глубокое, чем у здоровых лиц, психогенное сужение сознания; нарушение динамики мышления, вплоть до остановки; стереотипное поведение, включающее двигательный автоматизм.

Несомненно, что суд должен учитывать наличие аномалий психики при назначении наказания лицам, совершившим аффектированные преступления в качестве смягчающего ответственность обстоятельства. Аномальный аффект должен быть констатирован комплексной психолого-психиатрической экспертизой, причём требуется установить, что отклонение психики оказало непосредственное влияние на возникновение физиологического аффекта, то есть оказалось решающим звеном при формировании состояния, в котором было совершено преступление. Это важно, так как возможны случаи, когда лицо с психическими отклонениями совершает преступление в состоянии сильного душевного волнения, однако его психическое расстройство «не принимало участия» в механизме формирования самого аффекта. Само сильное душевное волнение может сыграть роль смягчающего обстоятельства, но без наличия аномального аффекта.

Литература

1. Антонян Ю. М., Бородин С. В. Преступное поведение и психические аномалии. — М.: Спарк, 1998. — 214 с.
2. Гульдан В. В. Основные типы мотивации противоправных действий у психопатических личностей // Вестник МГУ. Серия. 14: Психология. — 1984. — № 1. — С. 31–45.
3. Дубинин Н. П., Карпец И. Н., Кудрявцев В. Н. Генетика, поведение, ответственность: о природе антиобщественных поступков и путях их предупреждения. — 2-е изд. — М.: Политиздат, 1989. — 351 с.
4. Зейгарник Б. В. Патопсихология. — М.: МГУ, 1986. — 286 с.
5. Иванов Н. Г. Аномальный субъект преступления: проблемы уголовной ответственности. — М.: Закон и право: ЮНИТИ, 1998. — 224 с.
6. Козаченко И. Я, Сухарев Е. А, Гусев Е. П. Проблема уменьшенной вменяемости. — Екатеринбург: Уральская государственная академии, 1993. — 33 с.
7. Кудрявцев И. А. Комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза. — М.: Юридическая литература, 1988. — 244 с.
8. Лысков В. Д. Проблема психических состояний в практике судебно-психологической экспертизы // Экспериментальная и прикладная психология. — Л., 1981. — Вып. 10.
9. Решения Верховного Суда Украины 1999 г. / Под ред. В. Ф. Бойко. — Киев: Право, 1999. — 168 с.
10. Сидоров Б. В. Аффект. Его уголовно-правовое и криминологическое значение. — Казань: Казанский университет, 1978. — 160 с.
11. Усова И. Психические отклонения, имеющие уголовно-правовое значение // Законность. — 1992. — № 3. — С. 41–43.
12. Фрейеров О. Мотивация общественно опасных действий психически неполноценных лиц // Советское государство и право. — 1969. — № 4. — С. 96–101.