НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ
«Карательная психиатрия: Сборник / Под общ. ред. А. Е. Тараса. — М.: АСТ; Минск: Харвест, 2005. — 608 с. — (Серия «Библиотека практической психологии»)»

П. Т. Петрюк, А. П. Петрюк

* Публикуется по изданию:
Петрюк П. Т., Петрюк А. П. [Рецензия] // Психічне здоров’я — 2006. — Вип. 4. — С. 89–94. — Рец. на кн.: Карательная психиатрия: Сборник / Под общ. ред. А. Е. Тараса. — М.: АСТ; Минск: Харвест, 2005. — 608 с. — (Серия «Библиотека практической психологии»).

Рецензируемая книга, подготовленная разными авторами, посвящена теме карательной (репрессивной) психиатрии, которая имеет давнюю историю и во все времена власти разных стран использовалась как способ борьбы со своими противниками, объявляя их сумасшедшими.

Книга состоит из двух предисловий, трёх частей и заключения. В первой части помещены работы, дающие общую характеристику карательной психиатрии, раскрывающие её «принципы» и методы. Вторая часть — автобиографический рассказ человека, на себе испытавшего все «прелести» этой «отрасли изощрённого подавления личности». Третья — содержит практические советы тем людям, которых врачи из корыстных соображений пытаются представить психически больными.

В предисловии издательства отмечается, что тема карательной (репрессивной) психиатрии имеет весьма давнюю историю. Достаточно вспомнить случай с русским мыслителем П. Я. Чаадаевым, которому стоило опубликовать в 1836 году в журнале «Телескоп» статью с размышлениями о причинах духовного застоя и национального самодовольства в России, как император Николай I своим «высочайшим повелением» объявил его «сумасшедшим», а заодно закрыл журнал. К счастью для П. Я. Чаадаева, царь ограничился распоряжением о домашнем аресте автора статьи. В последующие времена, как подчёркивается в предисловии, власть дореволюционной России, и тем более СССР, обходились со своими критиками гораздо более круто.

Одним из самых трагических, самых позорных и до сих пор мало изученных видов репрессий — не только против пресловутых «диссидентов», но и против всех категорий лиц, недовольными порядком в стране — было объявление таких людей «сумасшедшими» и насильственное помещение их в психиатрическое отделение «специального режима», о чём идёт речь в рецензируемой книге.

В предисловии А. А. Собчака указывается, что «в России залп «Авроры» надолго приостановил процесс демократизации общества, хотя формально Конституция СССР была декларативно объявлена самой демократической в мире. Мы знаем о массовом геноциде своего народа со стороны КПСС, объявившей себя руководящей и направляющей силой советского народа. Миллионы жертв гражданской войны и последующих голодных лет, коллективизации, репрессий тридцатых и сороковых годов, жертвы, принесённые советским народом в годы Великой Отечественной войны — всё это результат политики партии коммунистов. Количество жертв было приумножено после войны за счёт интернированных военнопленных и жертв ГУЛАГа пятидесятых годов, «ленинградского дела» и борьбы с космополитизмом».

Часть I состоит из двух разделов. Первый раздел «Преступники в белых халатах» написан доктором исторических наук Г. Чернявским и носит явно выраженный антипсихиатрический характер. Критикуя психиатров, автор уместно приводит слова французского писателя Эмиля Ажара (Ромен Гари), который в романе «Псевдо» саркастически писал: «Советские психиатры — самые ярые враги СССР, они дискредитируют его перед всем миром. Когда-нибудь их отдадут под суд, потому что они работают на ЦРУ». В унизительной форме, к сожалению, автор называет психиатрию и приводит оскорбительные слова Эмиля Ажара: «…коммунистические карательные органы вкупе с проституированной психиатрией…». Продолжая, Эмиль Ажар неверно отмечает, что «Любой кретин психиатр скажет, что здравый ум — самый распространённый признак людей, страдающих депрессией».

Далее автор критикует, нередко необоснованно, работу сотрудников Всесоюзного научно-исследовательского института судебной психиатрии им. В. П. Сербского (ВНИИСП). Не будучи врачом-психиатром, автор не точно описывает клинику депрессивного синдрома, шизофрении, вносит путаницу в описание психопатии, абсолютно не ориентируясь в вопросах пиротерапии. Например, утверждается, что «Сульфазин обычно вызывает повышение температуры тела до 40 градусов по Цельсию, а иногда и выше, может привести к повреждениям мозга и другим тягчайшим, порой непредсказуемым последствиям», что не соответствует действительности, так как сульфозин, являясь сульфаниламидным препаратом, таким действием не обладает.

Автор раздела безапелляционно утверждает, что изобретателем диагноза «вялотекущая шизофрения» был академик А. В. Снежневский. При этом допускает грубую ошибку — отчество академика (пишет Васильевич вместо Владимирович) и умалчивает о том факте, что до А. В. Снежневского данное психиатрическое расстройство описывали многие отечественные и зарубежные издания. В действительности понятие «латентной» шизофрении было введено ещё Е. Блейлером (1911), под названием «мягкой» она была описана советскими психиатрами А. Розенштейном и А. Кронфельдом (1932). В разработку этой проблемы внесли определённый вклад исследователи разных стран мира, в том числе и США. К примеру, понятие «псевдоневротическая шизофрения», соответствующее вялотекущей шизофрении А. В. Снежневского, было предложено американскими психиатрами P. Hoch и P. Polatin (1949). В МКБ-9 также были выделены различные формы вялотекущей шизофрении (шифр 295.5–295.59). И в МКБ-10 имеется понятие «латентная шизофрения», которое включено в рубрику шизотипическое расстройство (F21).

Справедливо указывается, что наиболее известными среди «психотюрем и тюрем с психотделениями» были больница при Институте им. В. П. Сербского, Новослободская и Бутырская тюрьмы, тюрьма «Матросская тишина» (все в Москве и под Москвой), психиатрическая больница в городе Белые Столбы Московской области, психотделение тюрьмы «Кресты» и больница им. И. И. Скворцова-Степанова в Ленинграде, больницы и тюрьмы в Днепропетровске, Казани, Калинине, Черняховске, Алма-Ате, Ташкенте, Великих Луках, Запорожье, Челябинске, Кишинёве, Минске, Орле, Полтаве, Киеве (Дарница), Риге и других местах.

Кратко описывается судьба отдельных правозащитников — В. Буковского, В. Гершуни, Н. Горбаневской, П. Григоренко, О. Иофе, В. Файнберга и работа, проводимая правозащитными организациями по расследованию случаев заключения в психиатрические больницы людей по политическим причинам.

Второй раздел части I состоит из отдельной книги А. С. Прокопенко «Безумная психиатрия», основанной на материалах из Государственного архива РФ и Архива ЦК КПСС. Автор книги — профессиональный историк-архивист, в прошлом один из руководителей Государственной архивной службы РФ и консультант Комиссии по реабилитации жертв политических репрессий при Президенте РФ. Он в предисловии отмечает, что «Карательная психиатрия, психиатрия, унижающая достоинство человека и пренебрегающая его правами, в наше стране бессмертна… Многие из этих больных, будучи изгоями общества, лишились жилья и семейного пристанища, превратились в «бомжей»; ими нередко манипулируют политические проходимцы…». Автор не соглашается с мнением психиатра-«сербца» В. Котова, который, по его мнению, оправдывался следующим образом: «Те, кто обвиняет нашу психиатрию в прошлых политических злоупотреблениях, подменяют понятие «приговор» и «принудительное лечение».

Доказывается связь «специального отделения» ВНИИСП им. В. П. Сербского и КГБ. В частности, профессор Ф. Кондратьев, бывший в свое время куратором Казанской тюремной психиатрической больницы, утверждают, что лидер КПСС Н. С. Хрущёв стал проводником постулата, заключавшегося в том, что только психически ненормальные люди при коммунизме могут совершать преступления и что только они способны выступать против социалистического строя. Эту «мудрость» подхватил руководитель «четвёртого» отделения Института им. В. П. Сербского Д. Лунц и приступил к разработке теории психопатологических механизмов совершения преступлений.

Уместно подчёркивается, что инакомыслящие в СССР с самого начала существования этого государства подвергались разнообразным репрессиям: лишению собственности, выдворению из страны на чужбину, лишению гражданства, перемещению из традиционных мест проживания в иные места, направлению в ссылку и на спецпоселение, лишению либо ограничению гражданских прав. И, наконец, практиковался наиболее изощрённый вид репрессий — признание человека невменяемым и помещение его на принудительное лечение в психиатрическое лечебное учреждение. Здесь указывается, что одной из первых жертв репрессивной психиатрии стала предводительница социал-революционной партии России М. Спиридонова, на факт неистового стремления В. И. Ленина упрятать в психиатрическую больницу своего соратника, прекрасного дипломата Г. В. Чичерина, и на то, как была посажена в психиатрическую больницу провокаторша ОГПУ М. Волкова, сыгравшая одну из решающих ролей в подготовке организации убийства С. М. Кирова.

Описываются особенности работы Казанской тюремной психиатрической больницы — первой больницы такого профиля в СССР. Инструкция о работе этой психиатрической больницы от 13.07.1945 года — яркий пример ведомственного произвола по отношению к душевнобольным, к которым относились как к преступникам, пренебрежения теми статьями УК РСФСР, в соответствии с которыми душевнобольные, признанные в установленном законом порядке невменяемыми, освобождались от уголовного наказания. Небезынтересно, что согласно положению о Казанской тюремной психиатрической больнице, в ней содержались две категории заключённых: 1) «душевнобольные, совершившие государственные преступления, содержащиеся под стражей и направленные на принудительное лечение в соединении с изоляцией по определению суда или по постановлению Особого совещания при НКВД СССР»; 2) «душевнобольные заключённые, осуждённые за совершение государственных преступлений, душевное заболевание которых началось в тюрьме в период отбывания срока наказания по приговору суда или по постановлению Особого совещания при НКВД СССР».

Как подтвердили найденные автором в Центре хранения современной документации (бывший Архив Общего отдела ЦК КПСС) материалы комиссии Комитета партийного контроля при ЦК КПСС о проверке деятельности Казанской тюремной психиатрической больницы, граждане направлялись на принудительное лечение с изоляцией главным образом во внесудебном порядке по определению Особого совещания при НКВД СССР. Эта сверхзаконная практика изжила себя лишь в конце пятидесятых годов прошлого столетия.

Кощунственным было правило не выдавать труп умершего заключённого, запрет присутствовать родственникам при похоронах своих близких, так как отмучившихся узников предавали земле не согласно Божеским законам, а грудами сваливали в заранее выкопанные рвы где-нибудь на окраине лагерей, посёлков, городов и на этом всё кончалось.

Автором анализируются инструкции 1948 и 1954 годов о порядке применения принудительного лечения и других мер медицинского характера в отношении психически больных, совершивших преступление. Подчёркивается, что в последней инструкции впервые была дана расшифровка понятия «особо опасные преступления». К ним были отнесены контрреволюционные преступления, бандитизм, разбойное нападение: убийство, нанесение тяжких телесных повреждений и изнасилование. Таким образом, власти совершенно преднамеренно отнесли политические выступления против существующего государственного строя к ряду тяжких уголовных деяний, что можно рассматривать как ни с чем не сравнимое «достижение» советской карательной юриспруденции.

Отработанную до автоматизма «технологию» репрессивной психиатрии наглядно иллюстрируют документы по обвинению бывшего председателя Малого Совнаркома РСФСР А. Т. Гойхбарга, пропагандиста Свердловского райкома КПСС г. Москвы, судебного работника С. Г. Сускина и других, что в последующем подтверждалось свидетельствами работников карательных органов.

Аргументировано доказываются ошибки в работе Института судебной психиатрии им. В. П. Сербского, который был организован на базе бывшего полицейского приёмника в 1923 году и к середине 30-х годов (т. е. к периоду создания исполнительных органов для психиатрических репрессий) превратился в бесконтрольный монопольный орган, проводивший судебно-психиатрическую экспертизу по всем наиболее важным делам (и, разумеется, по делам, связанным с так называемой контрреволюционной деятельностью). Интересными являются заключения членов специальной Комиссии партийного контроля при ЦК КПСС, созданной в 1956 году для проверки заявлений бывших узников тюремных психиатрических больниц МВД СССР, которые являлись в то время известными учёными в СССР (директор Института психиатрии Минздрава СССР Д. Федотов, заведующий организационно-методическим отделом данного института А. Раппопорт, профессор В. Гиляровский, профессор В. Банщиков, докторант клиники 1-го МОЛМИ А. Абрумова). Все члены комиссии отметили целый ряд грубых нарушений в работе Института, в том числе избиение больных сотрудниками охраны и применение такого недозволительного приёма, как взятие «на хомут».

Утверждается, что практически все акты судебно-психиатрической экспертизы «политических», данные Институтом им. В. П. Сербского, вызывают несомненное недоверие по двум причинам: а) элементарной беспринципности, «верности долгу» или личной трусости психиатров-экспертов, состоящих на службе МГБ/КГБ; б) изолированности от чужих глаз действа экспертизы, когда можно было в заключении записать такие категории расстройств души, какие испытуемому вовек не были присущи. Характерным в этом отношении является «психиатрическая» одиссея П. А. Судоплатова — спасение любезного властям человека, которому в силу причудливости исторического хода событий в СССР угрожала смертная казнь (Судоплатов Павел Анатольевич (1907–1996) — известный деятель контрразведки, генерал-лейтенант. С 1921 года на службе в ВЧК, ОГПУ, НКВД/НКГБ, МГБ. В 1938 году он убил в Роттердаме Е. Коновальца, одного из лидеров украинских националистов. В 1940 году организовал убийство Л. Д. Троцкого. В 1941–1945 годах возглавил Управление спецопераций, отвечающее за проведение диверсий против Германии и её союзников. В 1953–1958 годах находился в психиатрической клинике, в 1958–1968 годах — в тюрьме. В 1992 году был официально реабилитирован).

Тяжело читать в книге о том, что до 1954 года в Ленинградской тюремной психиатрической больнице, например, не применялись такие медикаменты, как пенициллин, стрептомицин, витамины или о том, что пока невозможно сказать, сколько всего умерло заключённых в бывших тюремных психиатрических больницах МВД СССР. К примеру, в Казанской тюремной психиатрической больнице зимой 1941–1942 года все больные погибли от холода и голода. Их даже не хоронили, а выносили к внутренней стороне забора и складывали штабелями, поскольку мёрзлую землю просто некому было копать. Сохранились ли их личные дела — неизвестно, так как доступа к архиву Казанской тюремной психиатрической больницы нет до настоящего времени.

Автор справедливо подчёркивает, что репрессии, калечившие нравственное начало, сопровождали народы СССР во все времена. Это репрессии 1917–1921 годов против казачества, церковнослужителей, представителей политических партий, буржуазии; это репрессии 1922–1935 годов (раскулачивание, добивание «бывших», коллективизация, голодомор, ликвидация пресловутых нэпманов); большой террор 1935–1945 годов (уничтожение «врагов народа», репрессии военного времени, репрессии против репатриированных советских граждан, против «власовцев», опять против казаков, выданных англичанами Сталину); послевоенный политический террор 1946–1953 годов (подавление вооружённого национального сопротивления в Прибалтике, Украине и в Белоруссии, репрессии против молодёжных антисталинских организаций, подавление армейского и ГУЛАГовского недовольства); политические репрессии 1954–1964 годов против молодёжных групп, против «контрреволюционеров», вернувшихся из ссылок; репрессии 1965–1987 годов против инакомыслящих и правозащитников.

Государственное насилие вызывало ответные действия, которые хотя и носили разрозненный, эпизодический характер, но не прекращалась никогда. Ничто не удерживало людей от активного или пассивного сопротивления ненавистному режиму: ни угроза расстрела, ни перспектива оказаться в ГУЛАГе или в психиатрической тюремной больнице. Наряду с этим секретариат ЦК КПСС принял решение о строительстве новых и расширении имеющихся психиатрических больниц.

Подробно рассказывается о VI Конгрессе Всемирной ассоциации психиатров (ВПА), который состоялся в августе–сентябре 1977 года в Гонолулу (штат Гавайи, США) и на котором жестокой критике подверглась «безумная» практика советской психиатрии, что привело к позорному самоизгнанию Всесоюзного общества психиатров (ВОП) из мирового сообщества психиатров, что не только негативно отразилось на престиже советского государства, но и лишило тысячи честных советских психиатров творческого общения с коллегами из десятков стран мира.

Отмечается, что СССР в 1985 году начался процесс демократизации государственных и общественных отношений, сопровождающихся разоблачением и осуждением бесчисленных преступлений, совершённых большевистско-советским тоталитарным режимом, признанием международных правовых норм по правам человека. Этот процесс повлёк за собой освобождение из мест заключений сотен тысяч инакомыслящих, властно потребовал слома тайного механизма карательной психиатрии.

Пришлось в 1988 году передать в ведение Минздрава СССР 16 психиатрических больниц специального типа МВД СССР, а пять из них вообще ликвидировать. Также пришлось снять с психиатрического учёта 776 тысяч пациентов! Из Уголовного кодекса РСФСР изъяли статьи 70 и 190, по которым антисоветская пропаганда и клевета на советский строй рассматривались как социально опасная деятельность. И, наконец, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 января 1988 года было принято имевшее силу закона «Положение об условиях и порядке оказания психиатрической помощи».

Подчёркивается, что благодаря этим, несомненно, прогрессивным шагам ВПА сочла возможным вновь принять в планетарное сообщество психиатров блудное ВОП в Афинах, на очередном конгрессе в октябре 1989 года. Тогда же членом ВПА стала Независимая психиатрическая ассоциация России как в противовес ВОП, так и по причине глубокого неудовлетворения состоянием дел в официальной советской психиатрии.

Справедливо отмечается, что эпоха политических репрессий с применением психиатрии канула в Лету, но навсегда должны остаться в памяти её основные слагаемые, не имевшие аналогов в мировой практике:

  1. Неправомерность длительного (от 3 до 15 лет) и не обусловленного медицинскими соображениями пребывания в условиях тюремного режима, более жестокого, чем для психически здоровых людей в тюрьмах и на спецпоселении.
  2. Злоупотребления психиатрическим диагнозом, кода не соблюдалось предусмотренное законом соответствие между юридическими и медицинскими критериями невменяемости и одна лишь констатация психических расстройств приводила к заключению о невменяемости, избавляя советскую систему от объективного рассмотрения дел, связанных с критикой советского режима.
  3. Необоснованное в медицинском отношении признание лиц без выраженных психотических расстройств социально опасными душевнобольными, с рекомендацией принудительного лечения в психиатрических больницах типа системы МВД СССР.
  4. Многолетнее содержание лиц, признанных невменяемыми по политическим статьям УК РСФСР и не имевших тяжёлых нарушений психики, с сохранным интеллектом и правильным поведением, в одной камере (палате) с тяжёлыми и опасными больными, в состоянии бреда и агрессии, и физически запущенными.
  5. Намеренный и умышленный разрыв социальных связей больных — направление их в больницы, находящиеся на далёком расстоянии от места жительства родственников (например, в Черняховск Калининградской области с Дальнего Востока).
  6. Лишение больных гражданских прав путём признания их недееспособными по инициативе врачей, без медицинских оснований.
  7. Зависимость экспертной службы и органов, осуществляющих принудительные меры медицинского характера, от следственных органов и госбезопасности.
  8. Принудительное лечение без медицинских показаний и учёта противопоказаний: назначения психотропных средств, в том числе без употребления корректоров, снимающих побочные эффекты от их применения, искусственное вызывание боли и повышенной температуры тела путём внутримышечного введения масляного раствора серы (сульфозина); назначение влажного обвёртывания, при высыхании которого возникают сильные боли; применения наказаний, в том числе физических; переводы в беспокойные палаты при реакциях протеста против бесчеловечного режима.
  9. Отсутствие какой либо социальной программы реабилитации больных и зависимость их даже при отправлении физиологических потребностей от прихоти надзирателей и санитаров (до 1988 года это были сотрудники МВД СССР, а до 1991–1992 годов функции санитаров выполняли так называемые условно осуждённые, проносившие в психиатрические больницы со строгим наблюдением алкоголь и наркотики, вступавшие в контакт с наиболее асоциальными больными, навязывавшие всем, в том числе политическим диссидентам, свои лагерные «законы»).
  10. Полное отсутствие каких-либо независимых контрольных органов, надзирающих как за правильностью судебно-психиатрических и судебных решений, так и за ходом, адекватностью и длительностью принудительного лечения.

Указывается, что, принимая в 1989 году ВОП в свои ряды, ВПА небезосновательно обязала его выполнить несколько важнейших условий, а именно:

а) публично признавать имевшие в Советском Союзе место злоупотребления психиатрией в политических целях;
б) реабилитировать пострадавших от карательной психиатрии;
в) принять закон о психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании;
г) не чинить препятствий процедурам инспекционной деятельности ВПА в СССР;
д) обновить руководство официальной советской психиатрии.

Автор не без оснований утверждает, что президент РФ может создать наделённую властными правами независимую межведомственную комиссию для пересмотра в максимально короткие сроки всех судебно-психиатрических заключений на лиц, признанных невменяемыми в связи с привлечением их к ответственности за действия против государственного строя. Только комиссия способна разработать предложения по совершенствованию законодательства в области судебно-психиатрической экспертизы и демонополизации её руководства, контроля за применением судебно-психиатрических решений, системы принудительных мер медицинского характера, реорганизации и гуманизации деятельности психиатрических больниц со строгим наблюдением.

Вторую часть рецензируемой книги представляет автобиографическая книга Н. Я. Куприянова, офицера флота, секретаря партийного комитета, прошедшего тяжёлые испытания в двух насильственных психиатрических учреждениях. Его рассказ в увлекательной форме художественного произведения наглядно и убедительно показывает действие того страшного механизма, который превращал психически здоровых людей в больных.

Книга зовёт к возрождению и укреплению законности в России, способствует торжеству честной гражданской позиции каждого, становлению общенациональной объединяющей идеи, без которой невозможна сильная демократическая и неделимая Россия. Хочется верить, что аналогичным образом рецензируемая книга будет действовать и в Украине, возрождая и укрепляя законность, способствуя торжеству честной гражданской позиции и объединению Украины.

Примечательно, что международная конференция «Богословие после Освенцима и ГУЛАГа и отношение к иудаизму в Православной Церкви большевистской России», состоявшаяся ещё в январе 1997 года, горячо одобрила идею о включении в поминальные списки по усопшим и невинно убиенным слова: «а также жертв репрессивной психиатрии».

Третья часть книги состоит из двух разделов: статьи В. Гужова «Если вы попали в дурдом…» и работы В. Буковского, С. Глузмана «Краткое пособие по психиатрии для инакомыслящих». Первая статья, о чём говорит само её название, носит явно антипсихиатрический характер, изложена сумбурно, непоследовательно и тенденциозно, следовательно, не может быть полезной никому.

Второй раздел последней части хоть и содержит ряд спорных постулатов, может быть использован во время ареста и проведения судебно-психиатрической экспертизы подэкспертными лицами. Не аргументированно в работе все психические заболевания разделяются на две группы (псевдоопределённые и истинные), утверждается, что основным методом психиатрического клинического исследования до сих пор остаётся субъективное наблюдение за испытуемым, за его поведением, речью, памятью и т. п., что в практической психиатрии пользуются эталоном психического здоровья, удобным, простым и понятным — так называемым «эталоном рантье, стригущего купоны». Не логичным представляется деление врачей-психиатров на следующие типы: начинающий психиатр, учёный, диссертант, вольтерьянец, обыватель и профессиональный палач.

В заключении авторы для изучения теории психиатрии и взаимоотношения права и психиатрии рекомендуют изучать специальную литературу.

Вне сомнения, отмеченные отдельные опечатки и неточности (например, сульфазин вместо сульфозин, барбатулит вместо барбитурат, Андрей Васильевич Снежневский вместо Андрей Владимирович Снежневский и другие) не умаляют достоинство книги. Книга носит явно антипсихиатрический характер, но аргументировано доказывает существование репрессивной психиатрии, обоснованно критикует её и подводит наше общество к необходимости покаяния.

В целом книга написана на достаточно высоком уровне, содержит огромный фактический материал и ценные выводы авторов, что представляет интерес не только для психиатров, но и для профессиональных психологов, политиков, юристов, журналистов, а также широкого круга читателей.

Консультации по вопросам судебно-психиатрической экспертизы
Заключение специалиста в области судебной психиатрии по уголовным и гражданским делам


© «Новости украинской психиатрии», 2007
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211