НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

ДИНАСТИЯ ПЛАТОНОВЫХ И ПРОБЛЕМЫ ПСИХИАТРИЧЕСКИХ НЕЙРОНАУК. ДОЦЕНТ ИВАН ЯКОВЛЕВИЧ ПЛАТОНОВ — ИЗВЕСТНЫЙ ОТЕЧЕСТВЕННЫЙ ПСИХИАТР, ВРАЧ-ПОДВИЖНИК И БЫВШИЙ САБУРЯНИН. Сообщение 1

П. Т. Петрюк

* Публикуется по изданию:
Петрюк П. Т. Династия Платоновых и проблемы психиатрических нейронаук. Доцент Иван Яковлевич Платонов — известный отечественный психиатр, врач-подвижник и бывший сабурянин. Сообщение 1 // Психічне здоров’я. — 2010. — № 1. — С. 94–98.

Иван Яковлевич Платонов
Иван Яковлевич Платонов
(1852–1920)

В комплекс нейронаук (neurosciences) входят те области научных знаний, которые имеют отношение к деятельности мозга в норме и при патологии. В современной психиатрии понятие «нейронауки» стало использоваться особенно широко, что подчёркивает их значение для познания сущности и генеза болезней нервной системы. Небезынтересно, что важность нейронаук для психиатрии находит свое отражение и в том, что в структуре Отдела психического здоровья ВОЗ имеется подразделение нейронаук, а в название одного из самых распространённых психиатрических журналов «Биологическая психиатрия» с 1988 года введено дополнение — «Журнал психиатрических нейронаук» (Biological Psychiatry. A Journal of Psychiatric Neuroscience) [1].

Династия харьковских врачей Платоновых в лице деда Ивана Яковлевича, его сына Константина Ивановича и внука Константина Константиновича внесла определённый вклад в развитие психиатрических нейронаук, будучи специалистами родственных профессий, на чём мы остановимся в данной работе и двух последующих сообщениях, где мы дадим характеристику жизненному и творческому пути каждого представителя из династии Платоновых — деда, сына и внука, каждый из которых в своё время работал на Сабуровой даче.

Доцент Иван Яковлевич Платонов (1852–1920) был известным отечественным психиатром, представителем «большой психиатрии», прогрессивно настроенным врачом, новатором-практиком, одним из тех врачей-подвижников, которые способствовали утверждению нового подхода к лечению нервно-психических расстройств, формированию гуманного отношения к человеку, поражённому этим тяжким недугом, коллежским советником и членом городской Думы. Иван Яковлевич активно внедрял методы психотерапии, электро-, свето-, трудо-, бальнеотерапии и механотерапию, создал частное специализированное учреждение нового для того времени типа — «лечебница доктора И. Я. Платонова для нервных и душевнобольных и алкоголиков» с научно обоснованным лечением и соответствующим комфортным их содержанием, высказывал ряд предложений по улучшению воспитания молодых кадров для такого вида учреждений. В этой связи справедливо пишет его внук К. К. Платонов: «Я противоречил бы изложенному выше, если бы не начал своих воспоминаний с моих деда и отца — Ивана Яковлевича и Константина Ивановича Платоновых. И это не только потому, что они первыми формировали моё понимание психики человека и моё отношение к ней, но и потому, что имя деда уже включено в историю мировой психиатрии Ю. В. Каннабихом [2] и Т. И. Юдиным [3], а имя отца вошло как в историю отечественной психиатрии [4], так и в историю мировой психотерапии» [5].

Жизненный и научный путь Ивана Яковлевича Платонова типичен для многих врачей XIX века. Его отец — Яков Платонов, дальше которого род Платоновых неизвестен, — был крестьянином, звонарём бедного церковного прихода села Змененчик Щигровского уезда Курской губернии, обладая хорошим музыкальным слухом, славился на всю губернию своими перезвонами. Своего первенца Ивана Яков Платонов мечтал «вывести в люди» — сделать в будущем из него священника.

Ему удалось устроить Ивана учиться в Курскую духовную семинарию за казённый счёт. Но сын думал иначе: с четвёртого курса семинарии он тайком от отца перешёл на медицинский факультет Харьковского университета, который окончил с отличием в 1875 году. Увлёкшись ещё на пятом курсе нервными и душевными заболеваниями, он, став врачом, проработал ряд лет земским больничным психиатром — в г. Харькове, в Полтавской губернии, а затем в Колмовской психоколонии Новгородской губернии.

И. Я. Платонов, как и большинство студентов 70-годов XIX столетия, не избежал влияния революционных демократов — Н. А. Добролюбова, В. Г. Белинского, Д. И. Писарева — и стремился внедрить гуманные и прогрессивные идеи в лечение душевнобольных. В земских больницах он столкнулся с косностью и карьеризмом врачебного персонала. Арсенал лечебных средств был в то время весьма ограничен: смирительная рубашка для буйных и полное невнимание к остальным. «Тихие» больные были предоставлены самим себе, сутками лежали на койках или слонялись без всякого занятия по палатам. Иван Яковлевич решил организовать трудовые процессы для больных и привлечь их к разного рода работам — сельскохозяйственным и производственным. Но для осуществления его идей трудотерапии нужны были средства — на инструменты, помещения, инструкторов. Губернские земские управы — и Полтавская, и Новгородская — отмалчивались на ходатайства И. Я. Платонова об ассигновании сумм на организацию трудотерапии. Земские деятели страшились дать в руки больных такие инструменты, как топор и пила, опасаясь их агрессивности.

И. Я. Платонов своевременно и подробно анализирует плохое санитарно-техническое состояние новгородских колмовских заведений. В частности, он предлагает свой план реконструкции заведения, который включает переоборудование ванных комнат, вентиляции, помещений для пребывания обычных и буйных душевнобольных женского и мужского пола, указывает на неотложную необходимость улучшения санитарно-технического состояния упомянутого заведения. Ивана Яковлевича интересуют также вопросы «продовольствия больных и состав персонала служащих», он утверждает, что «никто не станет отрицать пользы и необходимости садов при больнице и вообще при колмовском заведении», а также объективно отмечает в своих соображениях, что «в трупном покое нет секционного стола для вскрытия трупов» [6].

Убедившись в невозможности преодолеть консерватизм земства, Иван Яковлевич в 1885 году возвращается в г. Харьков и приступает к осуществлению выношенного им плана — к созданию психиатрического учреждения нового типа с научно обоснованным лечением психически больных и с соответствующим комфортом их содержания. «К этому времени, — подчёркивает К. К. Платонов, — дед уже 10 лет был женат на моей бабке — молдаванке Прасковье Львовне Перейма (дочери молдавского помещика), бывшей всю жизнь его первой помощницей и, по его собственным словам, «незаменимой сотрудницей» и подарившей ему пятерых сыновей и одну дочь. Старшие два сына — Константин (мой отец) и Иван — пошли по стопам отца и стали в дальнейшем психиатрами. Получив по линии жены небольшое наследство, И. Я. Платонов арендует (а потом и покупает) усадьбу князя Оболенского по Нетеченской улице в г. Харькове и оборудует в этом доме Частную психиатрическую лечебницу доктора И. Я. Платонова» [5].

В харьковских газетах и журналах тех лет часто публиковалось рекламное объявление о «лечебнице доктора И. Я. Платонова для нервных и душевнобольных и алкоголиков» следующего содержания: «Помещение для нервных больных совершенно отдельно от помещения для душевнобольных. В нервное помещение принимаются нервно больные: неврастения, истерия, невралгия, функциональные страдания периферической и центральной нервной системы (параличи, сухотка спинного мозга и др.). Применяются: внушение, гипноз и другие виды психотерапии, массаж вибрационный и другой. Имеются водолечебница с углекислыми, кислородными, электрическими и др. ваннами, душами Шарко, восходящими, шотландскими и др. Гимнастический зал и электрический кабинет с приспособлениями для светолечения и рентгенотерапии. Больные принимаются на полный пансион, кроме постельного и носильного белья. Адрес: Харьков, психиатрическое отделение — Скобелевская ул., 14; нервное отделение — Нетеченская ул., 6» (опубликовано в 1916 году) [5].

В дальнейшем на базе этой больницы работала психиатрическая клиника Харьковского университета, так как губернская психиатрическая больница «Сабурова дача» находилась за пределами г. Харькова и мощёной дороги туда не было. Клинические демонстрации больных проводились вначале в губернской земской больнице, а в последствии в лечебнице И. Я. Платонова, где была организована лаборатория и создано, в пределах возможного, всё необходимое для наиболее успешного преподавания [2, 3, 5]. Директором этой клиники на протяжении 11 лет проработал известный отечественный психиатр профессор П. И. Ковалевский — автор оригинальной концепции о роли кровообращения и обмена веществ в центральной нервной системе, первого отечественного руководства по психиатрии (1880), основатель первого русского психиатрического журнала «Архив психиатрии, неврологии и судебной психопатологии» (1883), организатор при Киевском университете первой в Украине самостоятельной кафедры психиатрии и одной из первых экспериментально-психологических лабораторий. Им выпущен целый ряд иностранных монографий и руководств по наиболее важным вопросам психоневрологии. Ему обязаны отечественные психиатры знакомством с клиническими лекциями Т. Мейнерта, идеи которого были особенно близки П. И. Ковалевскому; изданы были лекции J. M. Charcot, книги W. R. Gowers, O. L. Bienswanger, Ch. Richet и другие. [7].

Затем П. И. Ковалевского на должности директора университетской психиатрической клиники сменил профессор Я. А. Анфимов. Ассистентом, а потом и доцентом у них был И. Я. Платонов. В этой же клинике, в больнице Ивана Яковлевича работал первоначально и его сын Константин Иванович. И в этом же дедушкином «большом доме» на улице Нетеченской, 6, в нижнем этаже, родился 25 мая (7 июня) 1906 года его внук Константин Константинович Платонов — будущий известный отечественный психолог.

«…И. Я. Платонов считал своей главной целью организацию образцового психиатрического стационара, могущего одновременно способствовать формированию кадров психиатров на уровне современной науки и университетского преподавания. Ни одна больница юга России не имела такого «Цандеровского кабинета механотерапии», как больница моего деда». Под механотерапией понимали метод лечебной физкультуры, основанный на выполнении дозированных движений, осуществляемых с помощью механотерапевтических аппаратов, облегчающих движения или, наоборот, требующих дополнительных усилий для их выполнения.

Подобный кабинет, кстати, использованный в фильме «Девушка спешит на свиданье», был только на курорте в Пятигорске. Самым большим удовольствием моего детства было «ездить» в этом кабинете, вертя педалями на неподвижном велосипеде, и «грести» на такой же лодке. Я помню Ивана Яковлевича уже пожилым, серьёзным и спокойным человеком. Его довольно грузная фигура всегда неторопливо передвигалась по коридорам больницы. Ни разу я не видел его раздражённым или вышедшим из себя и потерявшим над собой контроль. У него была удивительная способность каждого выслушать и с каждым договориться. Это именно с ним произошёл случай, вошедший впоследствии в серию анекдотов о психиатрах: группа «тихих» больных, загородив дверь, предложила ему спрыгнуть с третьего этажа в ремонтирующееся окно, на что он, не растерявшись, авторитетно ответил: «Это всякий дурак может сделать, а вы посмотрите, как я снизу вверх прыгну!» — и невозмутимо вышел из комнаты навстречу замешкавшимся санитарам.

Наиболее яркие из моих детских воспоминаний связаны с дедушкиным «большим домом», где мы с сестрой Ольгой бывали каждое воскресенье. Дедушкин кабинет, полный шкафов с книгами, зал рядом с кабинетом, по паркету которого я катался, «как на сколзанке», парк, спускавшийся к набережной, манившие меня физиотерапевтические кабинеты — всё стоит перед глазами, как будто это было вчера.

Прогрессивные психиатрические идеи Ивана Яковлевича не ограничивались системой «нестеснения» больных, согласно которой прежние «смирительные рубашки» были заменены специально подготовленными и хорошо оплачиваемыми санитарами. Он старался подобрать на эту службу не просто физически сильных «вышибал», но людей определённого душевного склада. На всю жизнь с ранних детских лет мне запомнился санитар Павел Васильевич, гулявший одновременно всегда только с одним больным по парку. В парке подходить к нему мне было запрещено дедом — «чтобы не беспокоить больного». Но когда я стал постарше, лет пяти–восьми, то самыми моими любимыми местами в «большом доме» стали комната Павла Васильевича и ещё конюшня с каретным сараем — царством кучера Фёдора.

Конюшня — конечно, дело сугубо личное, правда, привившее мне на всю жизнь любовь к лошадям. Через много лет в глухом Забайкалье, куда жизнь забросила меня по окончании Ленинградского института медицинских знаний (ГИМЗ) и где я изучал в 1930–1932 годах уровскую болезнь, эта любовь заставила меня прикупить к казённой «куцей кобыле» собственного Бурку и сдружила с моим конюхом Ионом Васильевичем, отличным знатоком психологии лошадей. Они все трое отлично понимали друг друга, но и меня Ион Васильевич научил (как я когда-то замечал и у Федора) разговаривать с Буркой во время долгого таёжного пути верхом» [5].

«А вот любовь Ивана Яковлевича к лошадям и собакам, сохранившаяся у него с его деревенского детства, — дело далеко не личное. Он не раз говаривал мне: «Люби, Малыш (это было моё детское прозвище), и зверей, и людей, люби их и здоровыми, и больными. Больные ведь сильнее нуждаются в твоей любви, чем здоровые, а любить их труднее, так как любить в них надо не только человеческое, но и звериное. Но если ты любишь зверей, то и в человеке будешь понимать и любить звериное» [5].

«Эти же мысли, хоть и в несколько другой редакции, слышал я и от санитара Павла Васильевича, когда он в своей комнате поражал меня тем, что гнул подковы. «Это к подкове можно приложить силу руки, — говорил он, — а к человеку нельзя. Его жиманёшь, а он луснуть может. Он требует силы души».

Всех больных, даже самых буйных, Павел Васильевич называл всегда на «Вы» и по имени и отчеству, говорил с ними ласковым голосом и легко усмирял их.

Найти в народе редкое сочетание физической и душевной силы (а Павел Васильевич был не единственным таким среди персонала), обучить их и воспитать, создав в лечебнице соответствующий психологический климат, было нелегко и требовало глубокой убежденности и терпения. Эта заслуга Ивана Яковлевича прославила его больницу больше, чем электро-, свето- и бальнеолечение и даже Цандеровский кабинет.

Так я впервые услышал от деда и понял то, что потом было названо проблемой социального и биологического в человеке. Работая в 1937–1941 годах в 15-м (психиатрическом) отделении Главного военного госпиталя им. академика Н. И. Бурденко, называвшегося тогда комгоспиталем, я прославился уменьем уговорить любого беспокойного больного сесть в санитарную машину для эвакуации. По крайней мере, начальник отделения Алексей Иванович Пономарёв всегда поручал мне эту процедуру, приурочивая её к моему присутствию в отделении. Я же в те минуты всегда вспоминал деда и Павла Васильевича, стараясь им подражать и применять их методы» [5].

Среди доступных нам источников на сегодняшний день удалось найти, к сожалению, только 2 научные работы Ивана Яковлевича: «Случай «насильственных представлений» (1881), «Соображения врача г. Платонова по содержанию новгородских колмовских заведений (Приложения к докладу губернской земской управы)» (1884) [6, 8].

В 1916 году И. Я. Платонов, в возрасте 64 лет, решил удалиться на покой и уехать на постоянное жительство в г. Евпаторию к своему второму сыну Ивану Ивановичу, работавшему там курортным врачом. В связи с войной в части больницы располагался госпиталь, но психиатрическая больница и клиника университета в ней продолжали функционировать. Иван Яковлевич безвозмездно передал свою больницу медицинскому факультету Харьковского университета и уехал с женой в г. Евпаторию, где вскоре умер от воспаления лёгких.

Таким образом, И. Я. Платонов внёс определённый вклад в развитие отечественной научной и практической психиатрии, в т. ч. и харьковской психиатрической школы. Вне сомнения, биография и научное наследие Ивана Яковлевича нуждаются в дальнейшем тщательном исследовании, особенно что касается проблем психиатрических нейронаук того времени.

Выражение признательности

Автор выражает искреннюю признательность бывшему главному врачу Сабуровой дачи, заслуженному изобретателю Украины, профессору, доктору медицинских наук И. К. Сосину и правнучке Ивана Яковлевича, врачу-невропатологу Л. И. Вельковской за ценные советы в процессе подготовки данной работы.

Литература

  1. Тиганов А. С. Нейронауки в психиатрии // Руководство по психиатрии: В 2 т. / А. С. Тиганов, А. В. Снежневский, Д. Д. Орловская и др.; Под ред. А. С. Тиганова. — М.: Медицина, 1999. — Т. 1. — С. 107–227.
  2. Каннабих Ю. В. История психиатрии / Предисловие П. Б. Ганнушкина. — Репринтное изд. — М.: ЦТР МГП ВОС, 1994. — С. 388–389.
  3. Юдин Т. И. Очерки истории отечественной психиатрии. — М.: Госмедиздат, 1951. — 480 с.
  4. Руководство по психотерапии / Под ред. В. Е. Рожнова. — М.: Медицина, 1974. — 316 с.
  5. Платонов К. К. Мои личные встречи на великой дороге жизни (воспоминания старого психолога) / Под ред. А. Д. Глоточкина, А. Л. Журавлёва, В. А. Кольцовой, В. Н. Лоскутова. — М.: Институт психологии РАН, 2005. — С. 41–45. — (Серия «Выдающиеся учёные Института психологии РАН»).
  6. Платонов И. Я. Соображения врача г. Платонова по содержанию новгородских колмовских заведений: Приложения к докладу губернской земской управы. — Новгород: Типо-литография Н. И. Богдановскаго, 1884. — 19 с.
  7. Петрюк П. Т. Павел Иванович Ковалевский — известный отечественный психиатр // История Сабуровой дачи. Успехи психиатрии, неврологии, нейрохирургии и наркологии: Сборник научных работ Украинского НИИ клинической и экспериментальной неврологии и психиатрии и Харьковской городской клинической психиатрической больницы № 15 (Сабуровой дачи) / Под общ. ред. И. И. Кутько, П. Т. Петрюка. — Харьков, 1996. — Т. 3. — С. 57–61.
  8. Платонов И. Я. Случай «насильственных представлений». — СПб: Б. и., 1881. — 17 с. — (Отдельный оттиск из «Врачебных ведомостей»).


© «Новости украинской психиатрии», 2011
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211