НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

СЛОВО О ПРОФЕССОРЕ Л. С. ВЫГОТСКОМ — ВЫДАЮЩЕМСЯ ОТЕЧЕСТВЕННОМ ПСИХОЛОГЕ (К 115-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ)

П. Т. Петрюк, Ю. В. Иваников, И. Ю. Гришай, О. П. Петрюк

* Публикуется по изданию:
Петрюк П. Т., Иваников Ю. В., Гришай И. Ю., Петрюк О. П. Слово о профессоре Л. С. Выготском — выдающемся отечественном психологе (к 115-летию со дня рождения) // Таврический журнал психиатрии. — 2011. — Т. 15, № 2. — С. 81–91.

Новые взгляды сквозь старые щели

Г. Лихтенберг


Выготский Лев Семёнович (первоначальное имя — Лев Симхович Выгодский) (1896–1934) — выдающийся учёный, мыслитель, известный в мировой психологии выдающийся советский психолог, педагог, нейролингвист, изобретательный экспериментатор, вдумчивый теоретик, знаток литературы, профессор Института экспериментальной психологии в г. Москве, один из основателей советской школы психологии, классик мировой психологической науки, создатель культурно-исторической теории развития психики в процессе освоения индивидом ценностей человеческой культуры и цивилизации, теоретический и эмпирический потенциал которой ещё не исчерпан, что можно сказать практически о всех других аспектах творчества Льва Семёновича. Он различал «натуральные» (данные природой) психические функции и функции «культурные» (приобретённые в результате интериоризации, т. е. процесса освоения индивидом культурных ценностей). Исследовал роль орудий и знаков как необходимых компонентов культурного поведения. Изучал соотношение мышления и речи, развитие значений в онтогенезе, эгоцентрическую речь. Ввёл понятие зоны ближайшего развития.

Он оказал огромное влияние на развитие отечественной и мировой психологии. Известный американский философ S. Toulmin (1978) назвал его «Моцартом в психологии». Л. С. Выготский работал в очень многих областях психологии. Он занимался историей психологии, сделал крупный вклад в решение её методологических и теоретических проблем — он был одним из тех, кто ставил советскую психологию на фундамент марксистской философии. Он занимался исследованием сознания и отдельных психических процессов: памяти, внимания, эмоций; провёл фундаментальное исследование мышления и речи; разработал ряд проблем развития ребёнка — нормального и аномального, заложив, в частности, основы советской дефектологии. Он внёс большой вклад в раскрытие вопроса о влиянии коллектива, социума на личность. Наконец, он внёс существенный вклада в психологию искусства [1–11].

Небезынтересно, что в науке и вообще в человеческой культуре часто бывает, что вклад выдающейся личности несоизмерим с длительностью её жизни. К сожалению, Лев Семёнович прожил очень короткую жизнь, но оставил очень большое научное наследие. Он был практически единственным оппонентом великого женевского психолога Жана Пиаже, в полемике с которым доказал, что речь социальна и по происхождению, и по функции. Л. С. Выготский пришёл к выводу, что эгоцентрическая речь — это не выражение интеллектуального эгоцентризма, как утверждал Ж. Пиаже, а переходный этап от внешней к внутренней речи. Эгоцентрическая речь первоначально сопровождает практическую. К сожалению, с начала 30-х годов прошлого века Лев Семёнович по ряду причин был вычеркнут из истории отечественной психологии [6, 10].

Лев Симхович Выгодский (в 1917 и 1924 годах изменил отчество и фамилию) родился 17 ноября (5 ноября по старому стилю) 1896 года в белорусском городке Орша вторым из восьмерых детей в семье зажиточного заместителя управляющего Гомельского отделения Соединённого банка, выпускника Харьковского коммерческого института, купца Симхи (Семёна) Яковлевича Выгодского и его жены Цили (Цецилии) Моисеевны Выгодской. Через год, в 1897 году, семья переехала в г. Гомель (Беларусь), который Л. С. Выготский всегда считал своим родным городом. Юный Лев Выготский учился в основном дома. Его образованием занимался частный учитель Шолом (Соломон) Мордухович Ашпиз (Аспиз), известный использованием так называемого метода сократического диалога и участием в революционной деятельности в составе Гомельской социал-демократической организации. Лишь два последних класса он проучился в частной еврейской мужской гимназии А. Е. Ратнера. По всем предметам он проявлял незаурядные способности. В гимназии он изучал немецкий, французский, латинский языки, дома, кроме того — английский, древнегреческий и древнееврейский. Значительное влияние на будущего психолога в детские годы оказал также его двоюродный брат, впоследствии известный литературный критик и переводчик, один из видных представителей «русского формализма» Давид Исаакович Выгодский (1893–1943). Интересно, что Л. С. Выготский изменил одну букву в своей фамилии, чтобы отличаться от уже приобретшего известность родственника Д. И. Выгодского. Лев Семёнович увлекался литературой и философией. Его любимым философом был и до конца жизни оставался Бенедикт Спиноза.

После окончания гимназии он поступил на юридический факультет Московского университета (участвовал в семинаре Г. Г. Шпета) и одновременно — историко-философский факультет Народного университета А. Л. Шанявского (Москва) (прослушал курсы П. П. Блонского, сыгравшего важную роль в его духовном развитии), где обучался в период Первой мировой войны (1914–1917). С увлечением, изучая то медицину, то юриспруденцию, Л. С. Выготский буквально «глотал» книги, читал У. Джеймса и З. Фрейда, русскую и европейскую литературу. Тогда же он увлёкся литературной критикой, и в нескольких журналах появились его рецензии на книги писателей-символистов — властителей душ тогдашней интеллигенции: А. Белого, В. Иванова, Д. Мережковского. В эти студенческие годы он пишет своё первое произведение — трактат «Трагедия о Гамлете Датском У. Шекспира» (1915), где звучат экзистенциальные мотивы об извечной «скорби бытия».

После окончания учёбы в Москве Л. С. Выготский вернулся в Гомель. С 1918 по 1924 годы он преподавал в нескольких институтах, играя важную роль в литературной и культурной жизни этого города. Организовал психологическую лабораторию в Педагогическом училище Гомеля и приступил к работе над рукописью учебника по психологии для учителей средних школ («Педагогическая психология. Краткий курс», 1926). Являлся бескомпромиссным сторонником естественнонаучной психологии, ориентированной на учение И. М. Сеченова и И. П. Павлова, которое он считал фундаментом для выстраивания новой системы представлений о детерминации человеческого поведения, в том числе при восприятии произведений искусства [10, 12–15].

На Второй конгресс психоневрологов в Ленинграде в 1924 году он представил три доклада («Методика рефлексологического исследования в применении к изучению психики», «Как надо сейчас преподавать психологию» и «Результаты анкеты о настроениях учащихся в выпускных классах гомельских школ в 1923 году») и приехал очень хорошо подготовленным. Лев Семёнович не считал, что рефлексология И. П. Павлова может объяснить психологию сознания, и поддерживал менее механистичную «реактологию», предложенную К. Н. Корниловым, который был только что назначен директором Института экспериментальной психологии в Москве (полное название — Московский государственный институт экспериментальной психологии Российской Ассоциации научно-исследовательских институтов общественных наук (1924–1934), ныне Психологический институт им. Л. Г. Щукиной).

Содержание и стиль выступлений Л. С. Выготского, а также его личность буквально потрясли одного из участников съезда — А. Р. Лурия. Поэтому последовавшее предложение нового директора К. Н. Корнилова поступить на работу к нему в Московский институт экспериментальной психологии не было для Л. С. Выготского неожиданностью.

В 1924 году он переехал в Москву, где и прожил последнее и самое продуктивное в научном плане десятилетие своей жизни. Работал в Московском государственном институте экспериментальной психологии (1924–1928), в Государственном институте научной педагогики при Ленинградском государственном педагогическом институте (ЛГПИ) и в ЛГПИ им. А. И. Герцена (оба в 1927–1934), Академии Коммунистического воспитания (1929–1931), 2-м Московском государственном университете (МГУ) (1927–1930), а после реорганизации 2-го МГУ — в Московском государственном педагогическом институте им. А. С. Бубнова (1930–1934), а также в Экспериментальном дефектологическом институте (1929–1934), активное участие в основании которого он принимал; также читал курсы лекций в ряде учебных заведений и исследовательских организаций городов Москвы, Ленинграда, Ташкента и Харькова [1, 3–7].

Несмотря на то, что ему с женой и дочерью какое-то время пришлось жить в институтской библиотеке, переезд в Москву дал Льву Семёновичу возможность сотрудничать с А. Р. Лурией, который занимался тогда психоанализом, и другими именитыми учёными. Л. С. Выготский включился в целый ряд исследований, в том числе увлёкся «дефектологией», благодаря этому интересу ему удалось первый и единственный раз съездить за границу в 1925 году: он был командирован в Лондон на дефектологическую конференцию; по дороге в Англию заезжал в Германию, Францию, где встречался с местными психологами.

Так в 1924 году начался десятилетний московский этап творчества Л. С. Выготского. Это десятилетие можно разделить на три периода. Первый период (1924–1927). Только приехав в Москву и сдав экзамены на звание научного сотрудника 2-го разряда (так в те годы именовалась должность младшего научного сотрудника), Лев Семёнович за полгода выступил с тремя докладами. В плане дальнейшего развития задуманной в Гомеле новой психологической концепции он строит модель поведения, в основу которой легло понятие о речевой реакции. Термин «реакция» вводился с целью отграничить психологический подход от физиологического. Он вносит в неё признаки, позволяющие соотнести регулируемое сознанием поведение организма с формами культуры — языком и искусством. С переездом в Москву его привлекает особая сфера практики — работа с детьми, страдающими различными умственными и физическими дефектами. По существу, весь его первый московский год можно назвать «дефектологическим». Занятия в Институте экспериментальной психологии он совмещает с активной деятельностью в Народном комиссариате просвещения. Проявив блестящие организаторские способности, он заложил основы дефектологической службы и в дальнейшем стал научным руководителем и консультантом существующего поныне специального научно-практического института — ныне Института коррекционной педагогики РАО. Важнейшим направлением исследований Л. С. Выготского в первые годы московского периода стал анализ ситуации в мировой психологии. Он пишет предисловие к русским переводам работ лидеров психоанализа, бихевиоризма, гештальтизма, стремясь определить значимость каждого из направлений для разработки новой картины психической регуляции.

Ещё в 1920 году Лев Семёнович заболел туберкулёзом, и с тех пор рецидивы болезни не один раз ввергали его в «пограничную ситуацию» между жизнью и смертью. Один из самых тяжёлых рецидивов обрушился на него в конце 1926 года. Тогда он, попав в больницу, принялся за одно из главных своих исследований, которому дал имя «Смысл психологического кризиса». Эпиграфом к этому трактату стояли библейские слова: «Камень, который презрели строители, стал во главу угла». Этим камнем он назвал практику и философию [16].

Интересовался он также психоаналитическими идеями. В 1925 году совместно с А. Р. Лурией Л. С. Выготский опубликовал предисловие к книге З. Фрейда «По ту сторону принципа удовольствия», в котором отмечалось, что З. Фрейд принадлежит «к числу самых бесстрашных умов нашего века», чью «Колумбову заслугу» составляет открытие феноменов психической жизни, лежащих «по ту сторону принципа удовольствия» и такая интерпретация их, которая содержит ростки материализма. [17, 18].

В том же году состоялась защита диссертации «Психология искусства» — 5 ноября 1925 года Л. С. Выготскому было по болезни без защиты присвоено звание старшего научного сотрудника, эквивалентное современной степени кандидата наук. Договор на издание книги «Психология искусства», в которой, отдавая должное «громадным теоретическим ценностям» и «положительным сторонам психоанализа», подверг критике его пансексуализм и недооценку роли сознания и — в этом контексте — работы российского психоаналитика И. Д. Ермакова, был подписан 9 ноября 1925 года, но книга так и не была опубликована при жизни Льва Семёновича [6]. Принимал участие в деятельности Русского психоаналитического общества, на заседании которого 10 марта 1927 года сделал доклад «Психология искусства в работах Фрейда» [18].

Второй период творчества Л. С. Выготского (1927–1931) в его московское десятилетие — инструментальная психология. Он вводит понятие о знаке, выступающем особым психологическим инструментом, применение которого, ничего не меняя в веществе природы, служит могучим средством превращения психики из природной (биологической) в культурную (историческую). Тем самым отвергалась принятая как субъективной, так и объективной психологией диадическая схема «стимул–реакция». Она заменялась триадической — «стимул–стимул–реакция», где в качестве посредника между внешним объектом (стимулом) и ответным действием организма (психической реакцией) выступает особый стимул — знак. Этот знак представляет собой своего рода инструмент, при оперировании которым у индивида из его первичных природных психических процессов (памяти, внимания, ассоциированного мышления) возникает особая, присущая только человеку система функций второго социокультурного порядка. Л. С. Выготский назвал их высшими психическими функциями. Наиболее значимое из достигнутого в этот период Львом Семёновичем и его группой было сведено в пространную рукопись «История развития высших психических функций». Среди публикаций, предваривших указанную обобщающую рукопись, следует отметить «Инструментальный метод в педологии» (1928), «Проблему культурного развития ребёнка» (1928), «Инструментальный метод в психологии» (1930), «Орудие и знак в развитии ребёнка» (1931). Во всех случаях в центре была проблема развития детской психики, трактуемая под одним и тем же углом зрения: созидание из её биопсихического природного «материала» новых культурных форм. Л. С. Выготский становится одним из главных педологов страны. Выходит из печати «Педология школьного возраста» (1928), «Педология юношеского возраста» (1929), «Педология подростка» (1930–1931). Лев Семёнович стремиться воссоздать общую картину развития психического мира. Он переходит от изучения знаков как детерминант инструментальных актов к изучению эволюции значений этих знаков, прежде всего речевых, в умственной жизни ребёнка [17].

В 1927 году он завершил рукопись работы «Смысл психологического кризиса», в которой утверждал недопустимость сведения высших форм поведения людей к их низшим элементам, и, как следствие, неэффективность такого подхода для объяснения человеческих поступков. Опубликовал ряд работ по педологии. В 1928 году в статье «К вопросу о динамике детского характера» поддержал теорию А. Адлера и подчеркнул, что «ни одна из современных психологических идей не имеет такого огромного значения для педагогики, для теории и практики воспитания», как учение А. Адлера о характере [17, 18].

Новая исследовательская программа стала главной в его третьем, последнем московском периоде (1931–1934). Итоги её разработки изложены в монографии «Мышление и речь». Занявшись глобальными вопросами о соотношении между обучением и воспитанием, Л. С. Выготский придал ему новаторскую трактовку во введённой им концепции о зоне ближайшего развития, согласно которой только то обучение является действенным, которое «забегает вперёд» развития. В последний период творчества лейтмотивом исканий Льва Семёновича, связывающих в общий узел различные ветви его работы (историю учения об аффектах, изучение возрастной динамики сознания, смыслового подтекста слова), стала проблема взаимосвязи мотивации и познавательных процессов.

Бесспорно, существенным вкладом в педагогическую психологию является введение Л. С. Выготским понятия зоны ближайшего развития, под которой понимается «область не созревших, но созревающих процессов», объемлющая задачи, с которыми ребёнок на данном уровне развития не может справиться сам, но которые способен решить с помощью взрослого; это уровень, достигаемый ребёнком пока лишь в ходе совместной деятельности с взрослым [6].

Л. С. Выготский работал на пределе человеческих возможностей. С рассвета допоздна его дни были перенасыщены несчётными лекциями, клинической и лабораторной работой. Он выступал с множеством докладов на различных совещаниях и конференциях, писал тезисы, статьи, введения к материалам, собранным его сотрудниками. Когда Льва Семёновича увозили в больницу, он взял с собой любимого «Гамлета». В одной из записей о шекспировской трагедии было помечено, что главное состояние Гамлета — это готовность. «Я готов» — таковы, по свидетельству медицинской сестры, были последние слова Л. С. Выготского. Хотя ранняя смерть не позволила Льву Семёновичу реализовать многие перспективные программы, его идеи, раскрывшие механизмы и законы культурного развития личности, развития её психических функций (внимания, речи, мышления, аффектов), наметили принципиально новый подход к коренным вопросам формирования личности. Идеи Л. С. Выготского получили широкий резонанс во всех науках, исследующих человека, в том числе в лингвистике, психиатрии, этнографии, социологии. Они определили целый этап в развитии гуманитарного знания в России и странах СНГ и поныне сохраняют свой эвристический потенциал [16].

Лев Семёнович в широком объёме, как нами уже отмечено, занимался педагогикой, консультационной и исследовательской деятельностью. Он был членом многих редколлегий, и сам много писал. В это время, вплоть до 1928 года, психология Л. С. Выготского представляла собой гуманистическую реактологию: разновидность теории научения, в которой делается попытка признать социальную природу человеческого мышления и деятельности. В концептуальных вопросах Лев Семёнович подчёркивал фундаментальную роль единой методологии, например, в своей работе «Историческое значение кризиса психологии» (1926) он попытался дать схему истинно марксистской психологии — материалистической науки о социальном поведении людей. С точки зрения Льва Семёновича, ни сами основоположники марксизма (К. Маркс и Ф. Энгельс), ни советские психологи — его современники — недалеко продвинулись в этой области. Несмотря на широкое распространение цитат и лозунгов из работ К. Маркса и Ф. Энгельса, этот противоестественный фрагментарный подход не мог охватить методологию К. Маркса в целом. Л. С. Выготский пытался придать психологии человека статус науки, основанной на законах причинно-следственных связей, но не механистических, и определить критерии, в соответствии с которыми можно было бы описывать человеческую деятельность. По словам самого Л. С. Выготского, он поставил себе задачу создать собственный «Капитал». Однако эта задача так и не была им выполнена, как и ни одним другим марксистом-психологом в дальнейшем. Несмотря на материалистическую форму своей теории, Лев Семёнович придерживался эмпирического эволюционистского направления в изучении культурных различий мышления, создав «культурно-исторический» подход к психологии. Здесь уместно подчеркнуть, что на эту работу сильно повлияло его сотрудничество с А. Р. Лурией.

Следует отметить, что конец 20-х и начало 30-х годов XX века были ознаменованы негативным поворотом в науке, культуре и образовании в целом. Начинали «завинчивать» идеологические гайки. В гуманитарных науках это выразилось, в частности, в том, что появились учёные и научные направления, объявленные единственно марксистскими, а прочие подверглись уничтожающей критике, а порой и репрессиям. Появилась череда постановлений ЦК ВКП(б), возвращавших советскую школу к «идеалу» дореволюционной гимназии. В психологии состоялась «реактологическая» дискуссия, в результате которой К. Н. Корнилов в 1931 году потерял пост директора; подверглись ожесточённому идеологическому разносу рефлексология В. М. Бехтерева, психотехника (все её лидеры в дальнейшем были репрессированы), «бихевиоризм» В. М. Боровского, и, наконец, культурно-историческая школа Л. С. Выготского. Оплот группы Л. С. Выготского — Академия коммунистического воспитания — в 1930 году также попала в немилость, а в 1931 голу её «сослали» в Ленинград и переименовали в институт.

В этой связи все трое — Л. С. Выготский, А. Р. Лурия и А. Н. Леонтьев — стали искать такое место работы, где можно было бы продолжить начатый цикл исследований. Им повезло: всем троим пришло приглашение из Харькова, бывшего тогда столицей Украинской ССР, от наркома здравоохранения С. И. Канторовича. Наркомздрав УССР решил создать в Украинском психоневрологическом институте (позже, в 1932 году, его наряду с другими учреждениями преобразовали во Всеукраинскую психоневрологическую академию, которая размещалась на Сабуровой даче) сектор психологии («психоневрологический сектор»). Пост заведующего сектором был предложен А. Р. Лурии, а заведующего отделом экспериментальной психологии (позже он назывался отделом общей и генетической психологии) — А. Н. Леонтьеву. В ноябре 1931 года в должности заведующего кафедрой генетической психологии Государственного института подготовки кадров Наркомздрава УССР был утверждён Л. С. Выготский [1], но, в отличие от А. Р. Лурии и А. Н. Леонтьева, он в Харьков не переехал, хотя постоянно там бывал — выступал с докладами, читал лекции, сдавал экзамены в качестве студента-заочника мединститута, куда он поступил в том же 1931 году вместе с А. Р. Лурией. Впрочем, в его семье переезд в Харьков не раз обсуждался, и даже стоял вопрос об обмене московской квартиры на квартиру в Харькове. Почему переезд не состоялся — осталось неизвестным. По мнению Е. А. Лурии, дело было в том, что у Л. С. Выготского (и А. Р. Лурии) не сложились отношения с руководством Украинской психоневрологической академии. А. Н. Леонтьев рассказывал, однако, что Л. С. Выготскому были предложены прекрасные условия переезда, и мотивы его отказа от приглашения остались для него непонятными.

Несмотря на это, к февралю 1932 года в той или иной форме все трое связали свою деятельность с Харьковом и курсировали между двумя городами. Однако только А. Н. Леонтьев (хотя и Л. С. Выготский, и А. Р. Лурия также об этом думали) решился переехать в Харьков, перенеся туда средоточие своих исследований. Возможно, это было связано с разной жизненной ситуацией всех троих. Л. С. Выготскому в то время было 35 лет, его идеи уже получили профессиональное признание. Вышел ряд его книг: «Педагогическая психология», «Педология подростка», «Этюды по истории поведения» (совместно с А. Р. Лурией). Он болен туберкулёзом, предвидит, что ему недолго осталось, и работает, помимо всего прочего, над «Мышлением и речью». В это время у Льва Семёновича начали налаживаться его отношения с Ленинградским университетом.

А. Н. Леонтьеву исполнилось 29 лет. Два–три последних года прошли для него полностью под знаком культурно-исторической теории Л. С. Выготского, и его недавно вышедшая книга «Развитие памяти», в которой он вывел свой известный «параллелограмм развития» — закон замещения внешнего опосредствования психических функций внутренним в процессе их развития — представляет собой наиболее серьёзное экспериментальное подтверждение культурно-исторической теории. Цикл исследований завершён, книга вышла, надо решать, что делать дальше… [19].

Е. Е. Соколова (2007) в своей работе доказывает дополнительность, а не альтернативность исследовательских «парадигм» Л. С. Выготского и А. Н. Леонтьева в период создания последним Харьковской психологической школы. Творческое развитие идей Л. С. Выготского харьковскими психологами прослеживается в статье на материале экспериментальных исследований доречевых обобщений, формирования научных понятий в ходе обобщающей деятельности ребёнка, исследований соотношения в его сознании «действенных» и «вербальных» обобщений. Автор данной статьи утверждает, что оформившийся в Харьковской психологической школе новый взгляд на психику как функцию деятельности является в известном смысле возвращением к исходным замыслам Л. С. Выготского, говорившего о сознании как проблеме структуры поведения [12].

Необходимо подчеркнуть, что в 1931 году Л. С. Выготский всячески поддерживал А. Р. Лурию в осуществлении его самого амбициозного проекта — проверке их совместной гипотезы относительно крестьян Узбекистана и Центральной Азии, недавно подвергшихся коллективизации (1931–1932). А. Р. Лурия рассматривал узбеков как идеальный пример для доказательства того, что люди разных культур обладают различными формами высших мыслительных процессов.

Учитывая, что в период коллективизации было истреблено около 14 миллионов человек, научное изучение узбекского опыта представляется, мягко говоря, не слишком удачным, по меньшей мере, со стороны. Многовековая исламская культура была насильственно преобразована в русско-коммунистическую крестьянскую культуру. Этот трагический эпизод больше согласуется с общими взглядами А. Р. Лурии — человека, который мог сконструировать детектор лжи и применить его на собственных студентах, чем с менее оппортунистической позицией Л. С. Выготского, который оставался в стороне от этого исследования, хотя и провёл некоторое время в Ташкенте в 1929 году, неподалёку от границы Казахстана с Узбекистаном. Лев Семёнович приветствовал открытия А. Р. Лурии, которые показывали, что, хотя мыслительные процессы (например, восприимчивость к иллюзии, по Мюллеру-Лайеру) у всех взрослых узбеков были идентичными (то есть «естественными» или физиологическими), определённые культурно опосредованные процессы отмечались лишь у хорошо образованных представителей нации. Иными словами, лишь узбеки, получившие советское образование, демонстрировали признаки высших мыслительных процессов, характерных для русских, но даже эти счастливчики сохраняли признаки низшего или примитивного мышления, характерного для их необразованных собратьев («сестёр» же тем временем насильственно «просвещали», срывая с них исламскую паранджу). Печально, что единственное эмпирическое исследование, связанное с культурной теорией Л. С. Выготского, превратилось в памятник этноцентризму. Как ни парадоксально, но А. Р. Лурия вследствие этого исследовательского проекта пострадал больше, чем сам Лев Семёнович: «следы примитивного мышления» у узбеков — это оказалось политически неприемлемым диагнозом. Да и Л. С. Выготский едва избежал осуждения в связи с этим. Таким образом, в 1931–1932 годах Л. С. Выготский совместно с А. Р. Лурией организовал научную экспедицию по Средней Азии, в которой было проведено одно из первых кросс-культурных исследований познавательных процессов [10, 11].

Характерно, что научную деятельность Л. С. Выготский начал с изучения психологии искусства — исследовал психологические законы восприятия литературных произведений («Психология искусства», 1925; опубликовано в 1965 году). Дал критический анализ мировой психологии 1920–1930-х годов, сыгравший важную роль в развитии отечественной психологической науки («Исторический смысл психологического кризиса», 1927; опубликовано в 1982 году).

Он создал общепсихологическую концепцию, известную как «культурно-историческая теория психики», в которой раскрыл общественно-историческую природу сознания, высших психических функций («История развития высших психических функций»). Эта теория имела большое значение для психологии обучения, так как согласно ей, структура социального взаимодействия «взрослый–ребёнок», представленная в развёрнутом виде в так называемой зоне ближайшего развития ребёнка, в дальнейшем усваивается им и формирует структуру психических функций. Этим обусловлено соотношение обучения и развития: обучение «ведёт за собой» развитие, а не наоборот. Сформулировал проблему возраста в психологии, предложил вариант периодизации развития ребёнка на основе чередования «стабильных» и «критических» возрастов с учётом характерных для каждого этапа психических новообразований.

Л. С. Выготский изучал стадии развития детского мышления, создал новое направление в дефектологии, показав возможность компенсации дефекта за счёт развития высших психических функций. Разработал новое учение о локализации психических функций в коре головного мозга. Создал крупнейшую научную школу советских психологов, среди его знаменитых учеников — А. В. Запорожец, А. Н. Леонтьев, А. Р. Лурия. Д. Б. Эльконин, Л. И. Божович, П. Я. Гальперин, П. И. Зинченко, Л. В. Занков и другие [16].

Однако политическое давление на советскую психологию всё возрастало. В начале 1930-х годов идеологические взгляды сконцентрировались на педологии. Лев Семёнович в это время пытался придать педологии статус отдельной дисциплины, которая должна была служить образовательным и педагогическим целям. На конференциях начала 1930-х годов междисциплинарные дискуссии вокруг психологии и образования всё больше определялись требованиями социалистической направленности. Л. С. Выготского и А. Р. Лурию критиковали в печати с идеологических позиций, хотя пока не столько с оттенком осуждения, сколько поощряя к переориентации. Сталинский режим признавал лишь коммунистическую разновидность интернационализма и поощрял русский национализм, который с подозрением относился к любому упоминанию европейской науки. Интеллектуальный же подход Льва Семёновича всегда предполагал общеевропейский контекст. Не ясно, пришлось ли самому Л. С. Выготскому публично оправдываться; однако очевидно, что многие из его ближайших коллег вынуждены были «раскаиваться» в своих «ошибочных» взглядах и использовать так называемое «научное двоеречие», возникающее в результате ориентации автора научного текста на «двойного адресата» научного сообщения в лице органов государственной цензуры, с одной стороны, и собственно научной аудитории — с другой [20].

Лев Семёнович создал большой исследовательско-методический психологический инструментарий. В частности, он разработал экспериментально-генетический метод исследования в психологии и множество конкретных методик. Некоторые из них, такие как методика исследования искусственных понятий Выготского–Сахарова (модификация методики немецкого психолога Н. Аха (1871–1946) для исследования способности к абстрактному мышлению с помощью образования искусственных понятий), получили широкую известность в науке и практике. Для проверки ряда положений культурно-исторической теории Л. С. Выготским с сотрудниками была разработана «методика двойной стимуляции», с помощью которой моделировался процесс знакового опосредствования и прослеживался механизм «вращивания» знаков в структуру собственно-человеческих высших психических функций — внимания, памяти, мышления и т. д. [4].

В последние 2–3 года жизни Лев Семёнович занялся формулировкой теории детского развития. Он намеревался соединить культурно-исторический подход (желанные остатки реактологии его ранних исследований) с требованиями социализма. Нельзя сказать, что он достиг своей цели, однако результаты его последних трудов оказались продуктивными в нескольких отношениях. Он создал, как уже отмечалось, теорию о «зоне ближайшего развития». Сам Л. С. Выготский использовал её в самых разных направлениях, то применяя её как квазипсихометрическое измерительное устройство, то видя в ней квазимистическое подтверждение индивидуального потенциала в социальном мире. Как и многие другие идеи Льва Семёновича, теория зоны ближайшего развития может быть истолкована тысячами способов.

Л. С. Выготский предложил новую периодизацию жизненного цикла человека, в основу которой легло чередование стабильных периодов развития и кризисов. Кризисы характеризуются революционными изменениями, критерием которых является появление новообразований. Причина психологического кризиса, по Льву Семёновичу, кроется в растущем несоответствии между развивающейся психикой ребёнка и неизменной социальной ситуацией развития, и именно на перестройку этой ситуации направлен нормальный кризис. Таким образом, каждый этап жизни открывается кризисом (сопровождающимся появлением тех или иных новообразований), за которым следует период стабильного развития, когда происходит освоение новообразований: 1. Кризис новорождённости (0–2 месяца). — Младенчество (2 месяца — 1 год). 2. Кризис одного года. — Раннее детство (1–3 года). 3. Кризис трёх лет. — Дошкольный возраст (3–7 лет). 4. Кризис семи лет. — Школьный возраст (8–12 лет). 5. Кризис тринадцати лет. — Подростковый (пубертатный) период (14–17 лет). 6. Кризис семнадцати лет. — Юношеский период (17–21 год) [6].

Позже появился несколько иной вариант этой периодизации, разработанный в рамках деятельностного подхода учеником Льва Семёновича Д. Б. Элькониным. В основу её было положено понятие ведущей деятельности и представление о смене ведущей деятельности при переходе на новый возрастной этап. При этом Д. Б. Элькониным выделялись те же периоды и кризисы, что и в периодизации Л. С. Выготского, но при более детальном рассмотрении механизмов, работающих на каждом этапе.

Лев Семёнович, по всей видимости, первым в психологии подошёл к рассмотрению психологического кризиса как необходимой стадии развития психики человека, раскрыв его позитивный смысл [6].

В 1934 году у Л. С. Выготского был диагностирован очередной рецидив хронического туберкулёза, он был госпитализирован и вскоре умер.

По мнению М. Г. Ярошевского, «несмотря на раннюю смерть (он не дожил до 38 лет), ни один из выдающихся психологов мира не смог обогатить свою науку столь значительно и разносторонне, как Выготский». Ему приходилось повседневно преодолевать множество трудностей, связанных не только с катастрофически ухудшавшимся состоянием здоровья, материальными невзгодами, но и лишениями, вызванными тем, что ему не предоставлялась достойная работа, а чтобы заработать, приходилось ездить читать лекции в другие города. Ему с трудом удавалось прокормить небольшую семью. Одна из слушательниц его лекций, А. И. Липкина, вспоминает, что студенты, чувствуя его величие, удивлялись тому, как он бедно одет. Лекции он читал в изрядно потёртом пальто, из-под которого виднелись дешёвые брюки, а на ногах (в суровом январе 1934 года) — лёгкие туфли. И это у тяжело больного туберкулёзом! На его лекции стекались слушатели из многих московских вузов. Обычно аудитория была переполнена и лекции слушали стоя у окон. Прохаживаясь по аудитории, заложив руки за спину, высокий, стройный человек с удивительно лучистыми глазами и нездоровым румянцем на бледных щеках ровным, спокойным голосом знакомил слушателей, которые ловили каждое его слово, с новыми воззрениями на психический мир человека, которые для следующих поколений приобретут ценность классических. К этому нужно добавить, что неортодоксальный смысл психологического анализа, который культивировал Л. С. Выготский, постоянно вызывал у бдительных идеологов подозрения в отступлениях от марксизма [14].

После приснопамятного постановления 1936 года его труды, посвящённые детской душе, попали в проскрипционный список запрещённых. С ликвидацией педологии, одним из лидеров которой он был объявлен, они оказались в «спецхране». Прошли десятки лет, прежде чем он был признан во всём мире величайшим новатором, и началось триумфальное шествие его идей. Взращённые в московских школах и лабораториях, они придали мощный импульс движению научно-психологической мысли как в нашей стране, так и во многих странах мира [14].

Когда весной 1934 года его из-за очередного выраженного рецидива болезни отвезли в санаторий в Серебряный Бор, он взял с собой, как нами уже отмечалось, только одну книгу — любимого шекспировского «Гамлета», заметки к которому служили для него на протяжении многих лет своего рода дневником. В трактате о трагедии он ещё в юности записал: «Не решимость, а готовность — таково состояние Гамлета». По воспоминаниям медсестры, принимавшей участие в лечении Л. С. Выготского, его последними словами были: «Я готов». В отведённый ему срок Лев Семёнович исполнил больше любого психолога за всю историю науки о человеке.

Создатели американского биографического словаря по психологии, включившие Л. С. Выготского в когорту великих, завершают статью о нём такими словами: «Нет смысла гадать, чего мог бы достичь Выготский, проживи он столько, сколько, например, Пиаже, или доживи он до своего столетия. Он наверняка подверг бы конструктивной критике современную психобиологию и теории сознания, однако нет сомнений в том, что он сделал бы это с улыбкой» [14].

При жизни Л. С. Выготского советская психология рассматривала его не более как молодого способного учёного. Более того, его связь с педологией, считавшейся буржуазным направлением в тестировании мыслительных способностей, повлекла за собой забвение его трудов после его смерти. Вместо этого начали преобладать теоретические взгляды А. Н. Леонтьева с его политически правильным акцентом на физической деятельности, вместо «идеалистического» комплекса «культура–смысл–мышление», присущего Л. С. Выготскому. Поэтому возникла необходимость вновь открыть Льва Семёновича, как на Востоке, так и на Западе. В англоязычном мире роль Л. С. Выготского, начиная с 1960-х годов, превозносилась Майклом Коулом и его коллегами. Джером Брунер включил идеи Л. С. Выготского в свою культурную версию натуралистической теории развития. Ром Харре и Джон Шоттер считали Льва Семёновича как основоположника социальных моделей в психологии. Некоторые молодые учёные, такие как Джеймс Вертш и Яан Валсинер, знакомые с открытиями и идеями Л. С. Выготского, подчёркивают как недостатки, так и сильные стороны его работы. Психология развития конца 1990-х годов, которую, вероятно, ярче всего представляют работы Яана Валсинера и Барбары Рогофф, по своей сути является «поствыготской». Без тщательной, глубокой и гуманистически направленной работы скромного адвоката из Гомеля, ставшего психологом, она не обрела бы своего сегодняшнего вида [10, 11].

Наследие Л. С. Выготского огромно, а идеи неисчерпаемы, оригинальны и до сих пор актуальны. Библиография трудов Льва Семёновича насчитывает более 270 научных работ. Его перу принадлежат следующие основные публикации: «Методика рефлексологического и психологического исследования» (1924), «Педагогическая психология. Краткий курс» (1926), «Педология подростка» (1930), «Основные течения современной психологии [Сб. ст.]» (1930), «Этюды по истории поведения. Обезьяна. Примитив. Ребёнок» (1930, совместно с А. Р. Лурией), «Воображение и творчество в детском возрасте» (1930), «Мышление и речь» (1934), «Умственное развитие детей в процессе обучения [Сб. ст.]» (1935), «Диагностика развития и педологическая клиника трудного детства» (1936), «Избранные психологические исследования» (1956), «История развития высших психических функций» (1960), «Психология искусства» (1965, 1968, 1986), «Структурная психология» (1972), «Собрание сочинений в 6 т. (т. 1: Вопросы теории и истории психологии; т. 2: Проблемы общей психологии; т. 3: Проблемы развития психики; т. 4: Детская психология; т. 5: Основы дефектологии; т. 6: Научное наследство)» (1982–1984), «Проблемы дефектологии» (1995), «Лекции по педологии 1933–1934 гг.» (1996), «Выготский [Сб. текстов]» (1996) и многие другие [1].

К огромному сожалению, многолетняя и достаточно плодотворная работа Л. С. Выготского, его многочисленные научные труды и разработки, как это часто случается с талантливыми людьми, особенно в нашей стране, не были оценены по достоинству. При жизни Льва Семёновича его работы не допускались к публикации в СССР. С начала 1930-х годов на него началась настоящая травля, власти обвиняли его в идеологических извращениях. 11 июня 1934 года после продолжительной болезни, в возрасте 37 лет Лев Семёнович Выготский умер. Бесспорно, Л. С. Выготский оказал значительное влияние на отечественную и мировую психологию, а также на смежные науки — педагогику, дефектологию, языкознание, искусствоведение, философию, психиатрию. Ближайший друг и ученик Льва Семёновича А. Р. Лурия справедливо называл его гением и великим гуманистом XX века [5].

На протяжении десятилетий развитие советской психологии, представленное такими именами, как А. Р. Лурия, А. Н. Леонтьев, А. В. Запорожец, П. Я. Гальперин, Д. Б. Эльконин, П. И. Зинченко и другими, протекало под влиянием Л. С. Выготского. Недобросовестная научная критика (уже с начала 1930-х годов) после разгрома педологии завершилась забвением его имени. После 1956 года идеи Льва Семёновича обрели значительную популярность. В 1960–1970-х годах появилось несколько десятков изданий его трудов в других странах мира. Л. С. Выготский — один из творцов неклассической психологии, представляющей собой, по определению Д. Б. Эльконина, науку о том, как из объективного мира искусства, из мира материальной культуры и промышленности рождается и возникает субъективный мир отдельного человека [21, 22].

Таким образом, работая в сложных условиях, за очень короткое время Л. С. Выготскому удалось внести важный вклад в психологию искусства, общую психологию, детскую и педагогическую психологию, пато- и нейропсихологию, методологию психологии, дефектологию, нейролингвистику, психиатрию, этнографию, социологию и педагогику, т. е. придать психологии междисциплинарный характер. Его высокая принципиальность как гражданина и учёного, широта научных интересов и оригинальность мышления, добросовестность и настойчивость в работе являются наилучшим примером для молодёжи, которая решила посвятить себя науке. Вне сомнения, творческая биография и научные достижения Л. С. Выготского имеют большой интерес для отечественной и мировой науки и нуждаются в дальнейшем тщательном исследовании. Прошлое всегда творит наше настоящее и будущее, а будущее принадлежит лишь тем, кто помнит своё прошлое.

Выражение признательности

Авторы выражают признательность заслуженному деятелю науки и техники Украины, профессору, доктору медицинских наук И. И. Кутько за ценные замечания при работе над более ранней версией данной статьи.

Литература

  1. Выгодская Г. А., Лифанова Т. М. Лев Семёнович Выготский. Жизнь. Деятельность. Штрихи к портрету. — М.: Смысл, 1996. — 426 с.
  2. Toulmin S. «The Mozart of Psychology» // New York Review of Books. — 1978. — September 28. — P. 51–57.
  3. Леонтьев А. Н. Л. С. Выготский // Современная психоневрология. — 1934. — № 6. — С. 188–190.
  4. Шапиро А. Выготский, Лев Семёнович [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.krugosvet.ru/enc/gumanitarnye_nauki/psihologiya_i_pedagogika/VIGOTSKI_LEV_SEMENOVICH.html.
  5. Выготский, Лев Семёнович [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://mirslovarei.com/content_psy/vygotskij-lev-semenovich-3025.html.
  6. Выготский, Лев Семёнович [Электронный ресурс] // Википедия. — Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/wiki.
  7. Выготский Лев Семёнович [Электронный ресурс] // Дельфия. — Режим доступа: http://wiki.myword.ru/index.php.
  8. Выготский, Лев Семёнович [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://mirslovarei.com/content_psy/vygotskij-lev-semenovich-3025.html.
  9. Выготский Л. С. Психология развития человека. — М.: Смысл: Эксмо, 2005. — 1136 с. — (Серия «Библиотека всемирной психологии»).
  10. Выготский Л. С. (1896–1934) [Электронный ресурс] // Выдающиеся психологи Отечества. — Режим доступа: http://www.ref.by/refs/68/35735/1.html.
  11. Выготский, Лев Семёнович [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://bg-znanie.ru/article.php?nid=10129.
  12. Соколова Е. Е. Линии разработки идей Л. С. Выготского в Харьковской психологической школе // Культурно-историческая психология. — 2007. — № 1. — C. 3–12.
  13. Выготский Лев Семёнович // 100 великих психологов / Авт.-сост. В. Яровицкий. — М.: Вече, 2004. — С. 36–39. — (Серия «100 великих»).
  14. Степанов С. С. Л. С. Выготский (1896–1934) // Психология в лицах. — М.: Эксмо-Пресс, 2001. — С. 185–196.
  15. Морс Дж. Лев Семёнович Выготский [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.psychology.ru/whoswho/Lev_Vygotsky.stm.
  16. Лев Семёнович Выготский (1896–1934) [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.nsk.vspu.ac.ru/person/vygot.html.
  17. Овчаренко В. И. Выготский Лев Семёнович [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://fil.vslovar.org.ru/257.html.
  18. Овчаренко В. И. Выготский Лев Семёнович // Психоанализ: новейшая энциклопедия / Сост. и общ. ред. В. И. Овчаренко, А. А. Грицанов. — Минск: Книжный Дом, 2010. — С. 182–183.
  19. Леонтьев А. А., Леонтьев Д. А. Миф о разрыве: А. Н. Леонтьев и Л. С. Выготский в 1932 году // Психологический журнал. — 2003. — Т. 24, № 1. — С. 14–22.
  20. Ясницкий А. Очерк истории Харьковской школы психологии: первая научная сессия Харьковского государственного педагогического института и появление «Харьковской школы психологии» (1938) // Культурно-историческая психология. — 2009. — № 2. — С. 95–106.
  21. Алёшин А. И. Выготский Лев Семёнович [Электронный ресурс] // Новая философская энциклопедия. — Режим доступа: http://iph.ras.ru/elib/0689.html.
  22. Морозов А. В. Л. С. Выготский и его школа // История психологии: Учебное пособие для вузов / А. В. Морозов. — М.: Академический Проект: Фонд «Мир», 2003. — С. 224–234.


© «Новости украинской психиатрии», 2011
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211