НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

АКАДЕМИК АЛЕКСЕЙ НИКОЛАЕВИЧ ЛЕОНТЬЕВ — ВЫДАЮЩИЙСЯ ОТЕЧЕСТВЕННЫЙ ПСИХОЛОГ И РУКОВОДИТЕЛЬ ИЗВЕСТНОЙ ХАРЬКОВСКОЙ ГРУППЫ ПСИХОЛОГОВ (К 110-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ)

П. Т. Петрюк, О. П. Иваничук

* Публикуется по изданию:
Петрюк П. Т., Иваничук О. П. Академик Алексей Николаевич Леонтьев — выдающийся отечественный психолог и руководитель известной харьковской группы психологов (к 110-летию со дня рождения) // Психічне здоров’я. — 2013. — № 4. — С. 89–98.

Честь российского народа требует, чтобы показать способность и остроту его в науках.

М. В. Ломоносов

Алексей Николаевич Леонтьев
Алексей Николаевич Леонтьев
(1903–1979)

Алексей Николаевич Леонтьев (1903–1979) — один из основателей и лидер отечественной психологической науки в самые трудные для науки времена, отнюдь не входит в число «забытых» авторов: несмотря на неоднозначное отношение к его теоретическому наследию, что во многом связано с принятием им марксизма в качестве методологического основания психологической науки, его имя и идеи живут и активно работают не только в трудах его прямых учеников и учеников его учеников, но и во всём научном сообществе. Более того, он — один из немногих создателей научных школ, ученики которых не ограничились перепевами и конкретизацией идей учителя, но в очень многих отношениях продвинулись далеко вперёд, на новые теоретические рубежи.

А. Н. Леонтьев — выдающийся отечественный психолог современной эпохи, одно время работавший на Сабуровой даче — бывший сабурянин, который создал известную харьковскую группу психологов и является автором общепсихологической теории деятельности. Алексей Николаевич широко известен как признанный лидер советской психологии 40–70-х годов XX века. Он был инициатором создания Общества психологов СССР. Его заслуги перед отечественной наукой велики и разносторонни [1–9].

А. Н. Леонтьев разрабатывал в 20-х годах прошлого века совместно с Л. С. Выготским и А. Р. Лурией культурно-историческую теорию, провёл цикл экспериментальных исследований, раскрывающих механизм формирования высших психических функций (произвольное внимание, память) как процесс «вращивания», интериоризации внешних форм орудийно-опосредованных действий во внутренние психические процессы. Экспериментальные и теоретические работы посвящены проблемам развития психики (её генезису, биологической эволюции и общественно-историческому развитию, развитию психики ребёнка), проблемам инженерной психологии, а также психологии восприятия, мышления и другим вопросам.

Опираясь на идеи культурно-исторической теории, А. Н. Леонтьев выдвинул и детально разработал общепсихологическую теорию предметной деятельности, являющуюся одним из влиятельных и новых теоретических направлений в отечественной и мировой психологии. Содержание этой концепции тесно связано с проведённым Алексеем Николаевичем анализом возникновения и развития психики в филогенезе, возникновения сознания в антропогенезе, психического развития в онтогенезе, структуры деятельности и сознания, мотивационно-смысловой сферы личности, методологии и истории психологии, раскрывающим механизмы происхождения сознания и его роли в регуляции деятельности человека. На основе предложенной А. Н. Леонтьевым схемы структуры деятельности (деятельность — действие — операция — психофизиологические функции), соотнесённой со структурой мотивационной сферы (мотив — цель — условие), изучался широкий круг психических явлений (восприятие, мышление, память, внимание и другие), среди которых особое внимание уделялось анализу сознания (выделение значения, смысла и «чувственной ткани» в качестве главных его компонентов) и личности (трактовка её базовой структуры как иерархии мотивационно-смысловых образований). Концепция деятельности Алексея Николаевича получила развитие в различных отраслях психологии (общей, детской, педагогической, медицинской и социальной), в свою очередь обогащавших её новыми данными. Сформулированное А. Н. Леонтьевым положение о ведущей деятельности и её определяющем влиянии на развитие психики ребёнка послужило основанием для концепции периодизации психического развития детей, выдвинутой Д. Б. Элькониным. Психология рассматривалась А. Н. Леонтьевым как наука о «порождении, функционировании и строении психического отражения реальности в процессах деятельности» [1, 9–14].

Алексей Николаевич Леонтьев окончил факультет общественных наук Московского университета (1924), доктор психологических наук (1941), академик АПН СССР (1950), лауреат Ленинской премии (1963). После окончания университета работал в Институте психологии (1924–1927), Академии коммунистического воспитания им. Н. К. Крупской (1927–1931), Всеукраинской психоневрологической академии и Харьковском педагогическом институте (1931–1935), Всесоюзном институте экспериментальной медицины, Высшем коммунистическом институте просвещения (1935–1936), Институте психологии (1936–1963). В 1942–1945 годах возглавлял научную работу Опытного восстановительного госпиталя под Свердловском. С 1941 года — профессор Московского государственного университета (МГУ), с 1950 года — заведующий кафедрой психологии, с 1963 года — заведующий отделением психологии философского факультета, а с 1966 года — декан психологического факультета МГУ. Академик-секретарь отделения психологии (1950–1957) и вице-президент (1959–1961) АПН РСФСР [1, 3, 9].

А. Н. Леонтьев родился в Москве 5 февраля 1903 года в семье служащих. Отец его, Николай Владимирович, по происхождению был мещанином Панкратьевской слободы города Москвы, а по профессии финансовым работником, специализировавшимся в области кинопроката. Мать его, Александра Алексеевна, происходила из семьи волжского пароходчика, т. е. купеческой. Естественно, они хотели дать Алексею хорошее образование. Поэтому неудивительно, что научная деятельность Алексея Леонтьева берёт начало ещё со студенческих лет. В 1924 году он окончил факультет общественных наук Московского университета, где выдающийся русский философ и психолог, профессор Г. И. Челпанов читал общий курс психологии.

Однако, как о том пишут А. А. Леонтьев и Д. А. Леонтьев (сын и внук учёного, также психологи) в комментариях к его биографии, на самом деле окончить университет ему не удалось, он был исключён. О причинах существуют две версии. Более интересная: будучи студентом, он в 1923 году заполнял какую-то анкету и на вопрос «Как вы относитесь к Советской власти?» якобы ответил: «Считаю исторически необходимой». Так рассказывал он сам своему сыну. Вторая версия: всеми нелюбимому лектору по истории философии А. Н. Леонтьев прилюдно задал вопрос, как следует относиться к буржуазному философу Уоллесу, биологизатору и вообще антимарксисту. Не очень образованный лектор, испугавшись, что его поймают на недостатке эрудиции, долго и убедительно разъяснял затаившей дух аудитории ошибки этого буржуазного философа, выдуманного студентами накануне лекции. Эта версия тоже восходит к устным мемуарам Алексея Николаевича.

Именно в конце 1923 года А. Н. Леонтьев был оставлен при университете «для подготовки к профессорской деятельности», т. е. в аспирантуре. Причём оставлен профессором Г. И. Челпановым. Интересно, что такого студента, который весной того же года был исключён из университета по чистке за розыгрыш, учинённый группой студентов на занятиях преподавателя исторического материализма (Алексей Николаевич был вынужден в том же году доучиваться экстерном, и получил диплом с задержкой на два года), в последующие десятилетия того времени, да и сейчас, ни под каким видом не приняли бы в аспирантуру.

В университете А. Н. Леонтьев слушал лекции самых разных учёных. Среди них были философ и психолог Г. Г. Шпет, филолог П. С. Преображенский, историки М. Н. Покровский и Д. М. Петрушевский, историк социализма В. П. Волгин. В коммунистической аудитории МГУ тогда впервые читал курс исторического материализма Н. И. Бухарин. Довелось Алексею Николаевичу послушать и лекции И. В. Сталина по национальному вопросу, о которых, впрочем, через полвека он отзывался более чем сдержанно [8].

Г. И. Челпанов руководил в те годы Институтом психологии при МГУ, возглавляя группу студентов, которая занималась исследовательской работой. Именно в стенах этого университета Алексеем Николаевичем были написаны первые научные работы — реферат «Учение Джемса об идеомоторных актах» и работа о Г. Спенсере. По окончании университета Алексей Николаевич стал аспирантом, как уже отмечалось выше, Института психологии.

Именно здесь в 1924 году и произошла встреча А. Н. Леонтьева с Л. С. Выготским и А. Р. Лурией, после которой в скором времени началась их совместная работа, поскольку эти три человека с выдающимися способностями быстро нашли общий язык, и их союз предвещал много полезного. Но, к большому сожалению, эта деятельность прервалась после смерти Л. С. Выготского. За столь короткий срок совместной работы результаты их деятельности оказались всё же впечатляющими. Выпущенная в свет А. Н. Леонтьевым и А. Р. Лурией статья «Природа человеческого конфликта» имела ошеломляющий успех, т. к. именно в ней была представлена методика «сопряжённых моторных реакций» и родилась идея овладения аффектом через речевой выход. Далее Алексей Николаевич самолично разработал идею и воплотил её в статье под названием «Опыт структурного анализа цепных ассоциативных рядов». Эта статья, напечатанная в Русско-немецком медицинском журнале, основывается на том, что ассоциативные реакции определяются смысловой целостностью, которая лежит «за» ассоциативным рядом. Но именно эта разработка не получила достойного признания.

Со своей женой он познакомился в 1929 году, когда ему исполнилось 26 лет. После кратковременного знакомства они поженились. Его жена никогда не препятствовала научной деятельности, наоборот, помогала и поддерживала его в самые трудные моменты. Интересы А. Н. Леонтьева лежали в самых различных областях психологии: от психологии творческой деятельности до экспериментального человеческого восприятия предметности. И к необходимости поиска совершенно нового подхода к предмету и содержанию психофизиологических исследований, развивающихся сейчас из общей системы психологического знания, Алексей Николаевич обращался много раз.

В конце 1925 года зарождается его знаменитая «культурно-историческая концепция», которая основывалась на известной формуле Л. С. Выготского S–X–R, где S — стимул, мотив; X — средство; R — результат деятельности. А. Н. Леонтьев начал развивать идеи этой работы, но в Институте психологии, который на тот момент был занят совсем другими вопросами, реализовать это начинание не представлялось возможным. Именно по этой причине А. Н. Леонтьев и А. Р. Лурия перешли в Академию коммунистического воспитания, работая также одновременно во ВГИКе, в ГИТИСе, в клинике Г. И. Россолимо и в Институте дефектологии.

И ещё одно, что повлияло на дальнейшую судьбу А. Н. Леонтьева: в конце 20-х — начале 30-х годов прошлого века стали одно за другим закрываться, порой с политическим скандалом, научные и педагогические учреждения, где он сотрудничал. Например, сразу в двух центральных газетах появился «подвал» о ВГИКе под угрожающим названием «Гнездо идеалистов и троцкистов». Одним из последствий этой статьи был вынужденный уход Алексея Николаевича из ВГИКа в 1930 году. Оплот группы Л. С. Выготского — Академия коммунистического воспитания — в 1930 году тоже попала в немилость, её факультет общественных наук был объявлен «троцкистским», и в 1931 году её «сослали» в Ленинград и переименовали в институт. Во всяком случае, А. Н. Леонтьев был уволен из неё с 1 сентября 1931 года. О работе в Институте психологии нечего было и думать, хотя после ухода К. Н. Корнилова идеи Л. С. Выготского и его школы были использованы в новой научной программе института. Впрочем, согласно документам, в декабре 1932 года Алексей Николаевич ещё числился там «научным сотрудником 1-го разряда». В МГУ психология с 1931 года не преподавалась вообще. Так что работать А. Н. Леонтьеву было негде — он одно время даже служил в Высшем Совете Народного Хозяйства СССР в должности «консультанта техпропа» (технической пропаганды).

Поэтому все трое — Л. С. Выготский, А. Р. Лурия и А. Н. Леонтьев — стали искать такое место работы, где можно было бы продолжить начатый цикл исследований. Им повезло: всем троим (а также Л. И. Божович, А. В. Запорожцу и М. С. Лебединскому) — в конце 1930 года пришло приглашение из Харькова, бывшего тогда столицей Украинской ССР, от самого украинского наркома здравоохранения С. И. Канторовича. Наркомздрав УССР решил создать в Украинском психоневрологическом институте (позже, в 1932 году, его преобразовали во Всеукраинскую психоневрологическую академию) сектор психологии («психоневрологический сектор»), который размещался, как известно, на Сабуровой даче. Л. С. Выготский, вспоминал Алексей Николаевич, участвовал в переговорах. Пост заведующего сектором был предложен А. Р. Лурии, пост заведующего отделом экспериментальной психологии (позже он назывался отделом общей и генетической психологии) — А. Н. Леонтьеву. Официально Алексей Николаевич был зачислен на работу с 15 октября 1931 года. В ноябре 1931 года в должности заведующего кафедрой генетической психологии Государственного института подготовки кадров Наркомздрава УССР был утверждён Л. С. Выготский. Однако он, в отличие от А. Р. Лурии и А. Н. Леонтьева, в Харьков не переехал, хотя постоянно там бывал — выступал с докладами, читал лекции, сдавал экзамены в качестве студента-заочника медицинского института, куда он поступил в том же 1931 году. Впрочем, в его семье переезд в Харьков не раз обсуждался и даже стоял вопрос об обмене московской квартиры на квартиру в Харькове. Почему переезд не состоялся — до сих пор неизвестно. По мнению Е. А. Лурии (в её мемуарах об отце), дело было в том, что у Л. С. Выготского и А. Р. Лурии не сложились отношения с руководством Всеукраинской психоневрологической академии. Но Алексей Николаевич рассказывал, что Л. С. Выготскому были предложены прекрасные условия переезда, и мотивы отказа Л. С. Выготского от приглашения остались для него непонятными [1, 3, 4, 8].

В конце 1931 года А. Р. Лурия, А. Н. Леонтьев, Л. И. Божович и А. В. Запорожец переезжают в Харьков и поселяются в большой квартире, которую снял для московской коммуны профессор Л. Л. Рохлин, где некоторое время они жили в ней действительно все вместе.

А. Р. Лурия в течение трёх лет, до 1934 года, бывал в Харькове наездами — по его собственным воспоминаниям, «курсировал» между Харьковом и Москвой (а Л. С. Выготский — между Харьковом, Ленинградом и Москвой). Недолго пробыла в Харькове и Л. И. Божович, которая вскоре переехала в соседнюю Полтаву, в педагогический институт, хотя продолжала постоянно сотрудничать с «харьковчанами». Время от времени к ней в Полтаву наезжал и Л. С. Выготский [1, 15].

А. Н. Леонтьев остался в Харькове почти на 5 лет. Он не только возглавлял отдел и был действительным членом Всеукраинской психоневрологической академии, но — после окончательного отъезда А. Р. Лурии — принял у него руководство всем сектором психологии (ещё раньше, в 1932 году, он был заместителем заведующего сектором). Следовательно, взяв всю работу на себя, Алексей Николаевич позже стал лидером известной харьковской группы психологов. Кроме того, он был заведующим кафедрой психологии Медико-педагогического института Наркомздрава УССР, а позже заведующим кафедрой психологии Харьковского педагогического института и НИИ педагогики (ещё позже — Всеукраинский институт научной педагогики). Среди мест работы Алексея Николаевича в Харькове была и достаточно экзотическая должность профессора в Харьковском дворце пионеров и октябрят им. П. П. Постышева. «В том же году я был утверждён Центральной квалификационной комиссией НКЗ УССР в звании профессора, а с введением закона о степенях и званиях я был оформлен в звании действительного члена Института Центральной квалификационной комиссией НКЗ УССР и в звании профессора Центральной квалификационной комиссией НКП УССР», — сообщает А. Н. Леонтьев в своей опубликованной автобиографии (А. Н. Леонтьев, 1999, с. 366) [1].

Помимо А. В. Запорожца и Т. О. Гиневской, вокруг Алексея Николаевича стали группироваться харьковские психологи. Это были П. Я. Гальперин, группа аспирантов пединститута и НИИ педагогики — П. И. Зинченко, В. И. Аснин, Г. Д. Луков, затем К. Е. Хоменко, В. В. Мистюк, Л. И. Котлярова, Д. М. Дубовис-Арановская, Е. В. Гордон, Г. В. Мазуренко, О. М. Концевая, рано погибший А. Н. Розенблюм, Т. И. Титаренко, И. Г. Диманштейн, Ф. В. Бассин и другие. Так родилась харьковская группа психологов, достойно вошедшая в историю советской и мировой психологии.

«Годы моей работы на Украине, — пишет А. Н. Леонтьев в своей автобиографии, — …составили… период пересмотра прежних позиций и самостоятельной работы над общепсихологическими проблемами, которая продолжала идти по линии преимущественно экспериментальных исследований. Этому благоприятствовали и особенные условия и задачи, которые встали тогда передо мной: нужно было организовать новый коллектив из совсем молодых сотрудников и квалифицировать их в процессе развёртывания работ. Так создалась харьковская группа психологов… В этот период мною и под моим руководством был выполнен ряд экспериментальных исследований, шедших уже с новых теоретических позиций в связи с проблемой психологии деятельности» [1, 3, 4, 16].

И совершенно не случайно программа конкретных экспериментальных исследований харьковской группы психологов всеми своими корнями уходит в философско-методологическую проблематику. Изложим здесь очень кратко данную самим А. Н. Леонтьевым характеристику основных этапов исследований харьковской группы психологов.

Первый цикл исследований (1932–1933) касался проблемы «образ–процесс». Здесь исследовались: соотношение речи и практического интеллекта (Л. И. Божович), дискурсивное мышление дошкольника и развитие значений (А. В. Запорожец, Л. И. Божович) и овладение понятием в процессе учения (А. Н. Леонтьев). К этому времени относится начало экспериментов П. И. Зинченко над забыванием и разработка А. В. Запорожцем проблемы «восприятие как действие». Результатом этого цикла явилось, во-первых, положение о том, что в переносе значение и обобщение не только раскрываются, но и формируются, и что перенос — не только адекватный метод исследования обобщения (Л. С. Выготский), но и сам процесс обобщения. Общение есть частное условие переноса. Во-вторых, положение о двух разных видах переноса (применение практического действия в ситуации и дискурсивный процесс) и соответственно — разных уровнях обобщения. Образ «отстаёт» от процесса (эксперименты с разведением значения и операции).

Второй цикл исследований (1934–1935) преследовал следующую цель: вынести исследуемые процессы «наружу» и проследить их во внешней деятельности. Здесь возникает прежде всего проблема орудия как предмета, в котором фиксирован общественно выработанный приём. Оно отличается от средства (подчинённого «естественной психологии»). Сюда относятся известные эксперименты П. Я. Гальперина, в 1935 году описанные в его диссертации, работы П. И. Зинченко и В. И. Аснина, А. В. Запорожца и Л. И. Божович. Общим результатом этого цикла исследований явился вывод: «овладеть орудием, как и значением, значит овладеть процессом, операцией. Происходит ли это в общении или в «изобретении» — безразлично» (А. Н. Леонтьев). Чем же определяется сама операция? Во-первых, объективными свойствами предмета. Но, во-вторых, то, как выступает предмет, зависит от отношения человека, от процесса в целом. «А этот процесс есть жизнь».

Основная идея третьего цикла исследований (1935–1936) заключалась в следующем: «Ключ к морфологии сознания лежит в морфологии деятельности». Сюда относятся работы В. И. Аснина, Т. О. Гиневской, В. В. Мистюк, К. Е. Хоменко и других, но в первую очередь Г. Д. Лукова, показавшего в эксперименте взаимоотношения теоретической и практической деятельности на материале осознания в процессе игры. В исследовании В. И. Аснина возникает идея структуры деятельности как целого (зависимость эффективности решения задачи от цели, мотивации, характера всей деятельности).

Четвёртый цикл исследований (1936–1940) исходил из предпосылки: «все внутренние процессы построены по образцу внешней деятельности и имеют то же строение». Здесь исследований было множество, прежде всего П. И. Зинченко о непроизвольном запоминании (память как действие), А. В. Запорожца о восприятии как действии, Г. Д. Лукова об игре (экспериментальное «разведение» смысла и значения) и целый ряд других; интересно, что в это время объектом изучения харьковчан в значительной мере стало восприятие искусства [1].

Какова была личная роль А. Н. Леонтьева в работах харьковской группы психологов в целом?

Следует начать с того, что постоянно он находился в Харькове только до конца 1934 — начала 1935 года, после чего вернулся в Москву и бывал в Харькове только время от времени (например, письмо Д. Б. Эльконину от 26 июня 1936 года написано из Харькова). Но и после этого он оставался, как говорят в социальной психологии, и «инструментальным», и «экспрессивным» лидером группы. Именно ему принадлежит заслуга методологического и общетеоретического обоснования всей экспериментальной деятельности харьковчан. Это ни в коей мере не принижает роли других членов группы, например А. В. Запорожца или П. И. Зинченко; «харьковская» психология создавалась коллективными усилиями, но А. Н. Леонтьев был всегда в центре деятельности харьковчан. Все они это признавали и указывали в своих (к сожалению, очень немногочисленных) публикациях.

До сих пор мы не упоминали ещё об одном направлении исследований харьковской группы психологов, в первую очередь самого А. Н. Леонтьева — исследовании генезиса чувствительности и вообще психики в животном мире и этапов развития её. Очевидно, что это направление было тесно связано с другими. И когда в харьковской лаборатории А. Н. Леонтьева, как он рассказывал незадолго до смерти, стали появляться «дафнии, рыбы и коты» и молодой тогда (впрочем, как и все члены харьковской группы) Филипп Вениаминович Бассин начал «гонять дафний», это исследование экстраполяционных рефлексов хорошо ложилось в единую методологическую концепцию развития психики. Кстати, через много лет именно экстраполяционные рефлексы сделали знаменитым бельгийского психолога А. Мишотта; но его работы шли независимо, и о работах А. Н. Леонтьева А. Мишотт, вероятнее всего, узнал только после их личной встречи, в 50-х годах прошлого столетия.

В харьковский период, в 1933–1936 годах, Алексей Николаевич разрабатывал (теоретически и экспериментально) прежде всего гипотезу о принципиальном генезисе чувствительности как способности элементарного ощущения. Она не была тогда опубликована и лишь излагалась в устной форме — в докладах, делавшихся в Харькове и Москве. Первая публикация на эту тему появилась только в 1944 году (А. Н. Леонтьев, 1944). Параллельно он занимался проблемой периодизации филогенетического развития психики в животном мире, проблемой соотношения врождённого и приобретённого опыта. А в 1936 году параллельно в Харькове (совместно с В. И. Асниным) и в Москве (совместно с Н. Б. Познанской) велось систематическое экспериментальное исследование формирования чувствительности к неадекватному раздражителю — проще говоря, «видения кожей»… Но всё это было одной и, возможно, не самой главной частью гигантского проекта, предпринятого А. Н. Леонтьевым во второй половине 30-х годов XX века.

Разрабатывая всё новые и новые проекты, Алексей Николаевич выпустил в свет книгу «Деятельность. Сознание. Личность», где отстаивает свою точку зрения о том, что человек не просто подстраивает свою деятельность под внешние условия общества, а эти же условия общества несут в себе мотивы и цели его деятельности. Параллельно А. Н. Леонтьев начинает работу над проблемой развития психики, а именно — исследование экстраполяционных рефлексов у животных особей. В 1936 году Алексей Николаевич возвратился в Институт психологии, где и работал до ухода на отделение психологии МГУ. В институте он занимается вопросом фоточувствительности кожи. В то же время А. Н. Леонтьев преподает во ВГИКе и ГИТИСе. Он сотрудничает с С. М. Эйзенштейном и ведёт экспериментальное изучение восприятия кинофильмов. В предвоенные годы он становится заведующим кафедрой психологии в Ленинградском государственном педагогическом институте им. Н. К. Крупской. Во второй половине 1930-х годов Алексей Николаевич разрабатывал следующие проблемы: а) филогенетическое развитие психики, и, в частности, генезис чувствительности; б) «функциональное развитие» психики, т. е. проблема формирования и функционирования деятельности; в) проблема сознания. Эти проблемы были хорошо освещены в докторской диссертации А. Н. Леонтьева «Развитие психики», защищённой в ЛГПИ им. А. И. Герцена в 1940 году. В диссертацию была включена лишь часть результатов его исследований, но, к сожалению, полностью эта работа А. Н. Леонтьева не сохранилась. Диссертация содержала статьи, посвящённые, в частности, памяти, восприятию, эмоциям, воле и произвольности. Там же есть глава под названием «Деятельность–действие–операция», в которой даётся основная концептуальная система деятельностной психологической теории. По мнению Алексея Николаевича, деятельность неотделима от предмета своей потребности, и для овладения этим предметом необходимо ориентироваться на такие его свойства, которые сами по себе витально безразличны, но тесно связаны с другими жизненно значимыми свойствами объектов, т. е. «сигнализируют» о наличии или отсутствии последних. Таким образом, благодаря тому, что деятельность животного приобретает предметный характер, в зачаточном виде возникает специфическая для психики форма отражения — отражение предмета, обладающего свойствами, жизненно значимыми, и свойствами, о них сигнализирующими. Чувствительность А. Н. Леонтьев определяет, соответственно, как раздражимость по отношению к такого рода воздействиям, которые соотносятся организмом с другими воздействиями, т. е. которые ориентируют живое существо в предметном содержании его деятельности, выполняя сигнальную функцию. Алексей Николаевич предпринимает исследование в целях проверки выдвинутой им гипотезы. Сначала в Харькове, а потом и в Москве, с помощью разработанной им методики эксперимента он воспроизводит в искусственно созданных условиях процесс превращения неощущаемых раздражителей в ощущаемые (процесс возникновения у человека ощущения цвета кожей руки). Таким образом, А. Н. Леонтьев впервые в истории мировой психологии сделал попытку определить объективный критерий элементарной психики, учитывая источники её происхождения в процессе взаимодействия живого существа с окружающей средой. Подводя итоги накопленных в области зоопсихологии данных и основываясь на собственных достижениях, Алексей Николаевич разработал новую концепцию психического развития животных как развития психического отражения действительности, обусловленного изменениями условий существования и характера процесса деятельности животных на разных стадиях филогенеза: стадии сенсорной, перцептивной и интеллектуальной психики. Данное направление работы А. Н. Леонтьева было напрямую связано с разработкой вопроса деятельности и проблемы сознания. Разрабатывая проблему личности, Алексей Николаевич придерживался двух направлений своей деятельности. Он трудился над проблемами психологии искусства. По его мнению, нет ничего такого, где человек мог бы реализовать себя так целостно и всесторонне, как в искусстве. К сожалению, на сегодняшний день почти невозможно встретить его работы по психологии искусства, хотя при жизни Алексей Николаевич много работал над этой темой. В 1966 году А. Н. Леонтьев окончательно перешёл на факультет психологии МГУ, с того времени и до последнего дня своей жизни Алексей Николаевич был бессменным деканом и заведующим кафедрой общей психологии данного университета. А. Н. Леонтьев покинул наш мир 21 января 1979 года; переоценить его научный вклад невозможно, ведь именно ему удалось многих заставить пересмотреть свои взгляды и совершенно с другой стороны подойти к предмету и содержанию психофизиологических исследований.

С 1954 года перед Алексеем Николаевичем открываются новые возможности. В этом году впервые было принято решение о посылке на очередной, четырнадцатый Всемирный психологический конгресс, созываемый на этот раз в Канаде (Монреале), представительной советской делегации, в состав которой вошли А. Н. Леонтьев, Б. М. Теплов, А. В. Запорожец, Е. Н. Соколов, Г. С. Костюк, физиолог Э. А. Асратян. Руководителем делегации был назначен А. Н. Леонтьев, хотя, как и его коллеги, он — если не считать кратковременного пребывания в детстве в австрийском санатории — никогда не бывал за границей. Кажется, это вообще была первая — после почти тридцатилетнего перерыва — поездка советских учёных на международный конгресс.

Об этой поездке, как и о других заграничных поездках Алексея Николаевича (США, Франция, Бельгия, Италия, Венгрия, Румыния, ФРГ, ГДР, Голландия, Великобритания, Югославия, Швейцария) мы знаем довольно много — у А. Н. Леонтьева была привычка после возвращения из поездки переносить беглые блокнотные записи в альбом и вклеивать в него фотографии, документы и прочее. Но поездка в Канаду была особая, и эта ее «особость» в альбоме почти не отразилась. Был самый разгар «холодной войны», и появление советских учёных сопровождалось листовками, демонстрациями, «потерянными» сборниками докладов, попыткой силой вломиться в номер гостиницы, где жили переводчицы, и так далее. И А. Н. Леонтьеву как руководителю приходилось буквально каждый день принимать ответственные решения — делал он это весьма успешно. Чего стоит хотя бы история о том, как на стульях в зале конгресса были разложены листовки с требованием «освободить советских психологов от гнёта КГБ». И вот в президиуме конгресса поднимается Жан Пиаже и призывает всех участников конгресса «поступить так же, как поступаю я». Затем он берёт листовку, демонстративно рвёт её и бросает на пол… И весь огромный зал рвёт и бросает листовки.

После этого А. Н. Леонтьев множество раз был за границей (он возглавлял советские делегации на XV, XVI, XVII международных конгрессах по психологии), но особенно часто и с особенным удовольствием он бывал во Франции. Алексей Николаевич был избран вице-президентом общества «СССРФранция», а потом — вместе с И. Эренбургом и известным журналистом-международником Ю. Жуковым — стал его сопредседателем. Следует подчеркнуть, что, в отличие от большей части тогдашней советской научной интеллигенции, Алексей Николаевич прекрасно владел французским языком (почти на уровне носителя языка) и мог немного объясняться по-немецки и по-английски.

Поездки за рубеж были важны для А. Н. Леонтьева хотя бы потому, что давали возможность для личных и научных контактов с иностранными психологами. Хорошими друзьями Алексея Николаевича были Ж. Пиаже, П. Фресс, Р. Заззо, Ж. Нюттен, а среди его личных знакомых были А. Мишотт, Ф. Бартлетт, Г. Мэрфи, Г. Айзенк, Д. Хэбб, У. Пенфилд, О. Клинеберг, Н. Миллер, Х. Томэ, Дж. Брунер, А. Пьерон — словом, цвет мировой психологии. Начиная со второй половины 1950-х годов, многие из них приезжали и в Советский Союз. В 1955 году, вскоре после монреальского конгресса, в Москву приехали Ж. Пиаже, П. Фресс и Р. Заззо — с целью ознакомления и установления контактов [1].

«В 1954 году после моей первой поездки в Канаду на Международный психологический конгресс у меня стала складываться некоторая программа организационного развития психологической науки в стране. Мне представилось, что наша психология должна войти «на равных» в мировую. Отсюда и возник первый пункт «программы»: организация национального психологического общества, которое станет членом Международного союза научной психологии. К этому пункту далее прибавились следующие три: 2) создать настоящую университетскую подготовку специалистов — факультетов или институтов психологии на правах факультетов; 3) определить статус психологии как особой области знания, т. е. ввести её в официальный перечень наук и установить учёные степени кандидата и доктора психологических наук; 4) включить психологию в число наук, представленных в АН СССР. Итак, программа из 4 пунктов.

Сегодня, накануне моего 70-летия, думается о том, что программа эта является выполненной и, главное, что другой, дальнейшей организационной программы у меня нет. Здесь подведена черта.

…Это написано перед 5 февраля 1973 года, накануне 70-летия. Начал писать в контексте раздумий над собственной жизнью, которая переламывается на настоящую старость (до сих пор это слово звучит для меня как-то непривычно; оно ещё по-настоящему не приобрело личностного смысла, хотя это — странно)…» [1].

Важнейшими работами А. Н. Леонтьева являются: «Развитие памяти» (1931); «Восстановление движения» (в соавт., 1945); «Очерк развития психики» (1947); «Психологическое развитие ребёнка в дошкольном возрасте» (1948); «Ощущение, восприятие и внимание детей младшего школьного возраста» (1950); «Умственное развитие ребёнка» (1950); «Психология человека и технический прогресс» (в соавт., 1962); «Потребности, мотивы и эмоции» (1973); «Деятельность. Сознание. Личность» (1977); «Проблемы развития психики» (1981); «Категория деятельности в современной психологии» (1979); «Избранные психологические произведения: В 2 томах» (1983); «Дискуссия о проблемах деятельности» (в соавт., 1990) и другие.

Вместе с тем публикация и анализ его научного наследия далеки от завершения. Огромный архив А. Н. Леонтьева, хранящийся в его семье, до сих пор разобран лишь частично. После смерти Алексея Николаевича было опубликовано и продолжает публиковаться множество его неопубликованных рукописей и стенограмм; только книг, полностью или частично основанных на архивных материалах, насчитывается уже четыре, что сопоставимо с числом его (разных) прижизненных книг! Работа же с другими биографическими источниками, проливающими свет на перипетии его жизненного пути, занимает ещё больше времени и намного кропотливее, чем работа с рукописями. Более того, интернет предоставляет оптимальные возможности для работы с материалами научных архивов, позволяя делать доступными при минимальных расходах архивные материалы, интересные обычно ограниченному кругу читателей [6].

Здесь уместно привести слова самого профессора А. Н. Леонтьева: «Автобиография не может, мне кажется, ограничиваться официальным списком выполненных работ. Лично меня всегда больше интересовали субъективные аспекты описаний жизни учёных: как учёный пришел в науку; каковы были внутренние мотивы его научной жизни; как он сам воспринимал её события и что субъективно выступало для него — на том или ином этапе — как сделанное им «открытие» [1].

Е. Е. Соколова справедливо подчёркивает, что современные молодые психологи не ценят традиций, оставленных нашими предшественниками и, в частности, А. Н. Леонтьевым. Участники историко-психологического интервью, делившиеся воспоминаниями об Алексее Николаевиче, говорили о методологической беспечности многих современных работ, о прагматической их ориентации взамен глубокой теоретической и методологической обоснованности, об отсутствии критичности в восприятии зарубежного опыта и игнорировании опыта отечественной психологии, о девальвации нравственных ценностей в практической психологической работе и т. п. По мнению Е. Е. Соколовой, подобного рода нигилизм молодого поколения психологов объясняется не только существенно изменившимися социокультуральными условиями работы психологов в нашей стране, но и недостаточным знанием и преподаванием «живой» истории психологии. Поэтому сбор материалов «устной истории» психологической науки в нашей стране остаётся весьма актуальной задачей как собственно историков психологии, так и всех тех, кто уверен, что в психологии необходимо «работать» на опережение [2, 17].

А. Н. Леонтьев много лет (с 1957 до 1976 года) был членом исполнительного комитета Международного союза научной психологии, а одно время его вице-президентом, возглавлял Международное общество эргономики и Психологическую ассоциацию стран французского языка. К практически неизвестным фактам его биографии относится то, что в 1960 году его кандидатура рассматривалась в числе других для занятия должности директора департамента образования ЮНЕСКО, но в итоге был выбран другой кандидат, о чём свидетельствует письмо Витторино Веронезе, генерального директора ЮНЕСКО, А. Н. Леонтьеву от 16.01.1961 года.

В 1990-е годы, после распада СССР и социалистического лагеря и начала всеобщей аллергической реакции на всё, ассоциирующееся с марксизмом, книги А. Н. Леонтьева практически не выходили за рубежом, однако в последние годы в мире поднимается новая волна интереса к его работам: вышли книги Алексея Николаевича во Вьетнаме, Греции, Дании, Германии, готовится издание в США. Он был почётным доктором Сорбонны и Будапештского университета, почётным членом Венгерской академии наук, почётным членом национальных психологических обществ ряда стран, был награждён медалью имени П. Раншбурга. В СССР он был удостоен ордена Ленина (1951), ордена «Знак Почёта» (1967), ордена Трудового Красного Знамени (1978) и нескольких медалей, в том числе почётной медали имени К. Д. Ушинского.

Академик А. Н. Леонтьев очень много сделал для развития отечественной психологии, для утверждения достойного места советской психологии в мировом психологическом сообществе! Это заслуга Алексея Николаевича, что в крупных университетах нашей страны отделения психологии при философских факультетах были преобразованы в самостоятельные психологические факультеты; что ВАК выделил психологические науки (в составе 12 дисциплин) в самостоятельную группу из общего состава педагогических наук; что психология была введена в номенклатуру АН СССР и отделение философии и права этой Академии было переименовано в отделение философии, психологии и права; что сектор психологии Института философии АН СССР был преобразован в самостоятельный Институт психологии; что при факультете психологии МГУ был создан новый журнал «Вестник психологии».

Благодаря его усилиям и под его председательством в 1966 году в Москве был проведён XVIII Международный конгресс научной психологии, который, по мнению зарубежных психологов, был одним из наилучшим образом организованных конгрессов Международной ассоциации [1, 18, 19].

Следует отметить, что с самого дня кончины А. Н. Леонтьева и доныне находились и находятся люди, как будто поставившие себе жизненной целью дискредитировать личность и деятельность Алексея Николаевича, усердно создавая вокруг него определённый ореол. Для этой малопочтенной цели искусственно подбираются и тенденциозно интерпретируются какие-то отдельные факты его биографии. А такие факты, как самоотверженная борьба А. Н. Леонтьева за судьбы его прямых и даже непрямых учеников или демонстративный его отказ уволить с факультета М. К. Мамардашвили; как то «прикрытие», которое создавал своим немалым весом Алексей Николаевич для спокойной работы факультета, — сошлёмся на воспоминания С. Г. Якобсон, где говорится: «С появлением отделения психологии я попала из этой малоприятной советской действительности, с её доносами, персональными делами и прочей вознёй в совершенно другой мир — мир вечных ценностей, стремления к истине, в мир совершенно других людей»; как почти невероятный в советское время поступок, когда по инициативе А. Н. Леонтьева была провалена докторская диссертация секретаря факультетского партбюро, — все эти и многие другие факты, рисующие подлинный образ Алексея Николаевича как кристально честного, глубоко порядочного и редкостно принципиального человека и руководителя, попросту игнорируются.

Ученики и соратники А. Н. Леонтьева, хорошо знавшие его, подтвердят, что этот непростой человек, умевший быть нетерпимым, жёстким и непримиримым, но, когда надо было для дела, гибким, толерантным и компромиссным, — был именно таким, как о нём говорят, — честным, смелым, порядочным и принципиальным, — и таким он остался в нашей общей памяти о нём.

Его бывший студент Федор Ефимович Василюк говорит в своих опубликованных воспоминаниях об А. Н. Леонтьеве: «…Мы интуитивно чувствовали его необыкновенный масштаб и профессиональный, и человеческий… Он был человеком из какого-то другого мира, Мира Великих Людей…» [20–23]. П. Я. Гальперин справедливо подчёркивает, что в истории психологии его имя будет стоять в первом ряду её выдающихся строителей! [19].

Вне сомнения, академик Алексей Николаевич Леонтьев внёс существенный научный вклад в развитие отечественной психологии, обогатив её крупнейшими достижениями. Его высокая принципиальность как гражданина и учёного, широта научных интересов и оригинальность мышления, добросовестность и настойчивость в работе являются наилучшим примером для молодёжи, которая решила посвятить себя науке. Бесспорно, творческая биография и научные достижения Алексея Николаевича имеют большой интерес для отечественной психологической и психиатрической науки и нуждаются в дальнейшем тщательном исследовании, особенно что касается работы харьковской группы психологов.

Литература

  1. Леонтьев А. А., Леонтьев Д. А., Соколова Е. Е. Алексей Николаевич Леонтьев: деятельность, сознание, личность: Монография. — М.: Смысл, 2005. — 431 с.
  2. Соколова Е. Е. А. Н. Леонтьев и его время глазами очевидцев // Психологический журнал. — 2003. — Т. 24, № 1. — С. 22–28.
  3. Леонтьев А. А., Леонтьев Д. А. Леонтьев Алексей Николаевич [Электронный ресурс] // История психологии в лицах: персоналии. — Режим доступа: http://slovari.yandex.ru/dict/psychlex/article/PS1/ps1-0348.htm?text.
  4. Ковалёва Г. Время памяти // Слобода. — 2003. — № 92. — С. 11.
  5. Леонтьев Алексей Николаевич // 100 великих психологов / Авт.-сост. В. Яровицкий. — М.: Вече, 2004. — С. 79-82.
  6. Леонтьев Алексей Николаевич [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.anleontiev.smysl.ru.
  7. Леонтьев Алексей Николаевич [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/wiki.
  8. Степанов С. Алексей Николаевич Леонтьев [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://psy.1september.ru/2001/14/4_5.htm.
  9. Петрюк П. Т., Петрюк О. П. Академик Алексей Николаевич Леонтьев — выдающийся психолог современной эпохи и бывший сабурянин (к 105-летию со дня рождения) // Таврический журнал психиатрии. — 2010. — № 3. — С. 128–136.
  10. Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. — 2-е изд. — М.: Политиздат, 1977. — 304 с.
  11. Леонтьев А. Н. Категория деятельности в современной психологии // Вопросы психологии. — 1979. — № 3. — С. 11–15.
  12. Леонтьев А. Н. Лекции по общей психологии: Учебное пособие / Под ред. Д. А. Леонтьева, Е. Е. Соколовой. — 4-е изд., стереотип. — М.: Смысл, 2007. — 511 с.
  13. А. Н. Леонтьев и современная психология: Сборник статей памяти А. Н. Леонтьева / Под ред. А. В. Запорожца, В. П. Зинченко, О. В. Овчинниковой, О. К. Тихомирова. — М.: МГУ, 1983. — 288 с.
  14. Леонтьев А. Н. Избранные психологические произведения: В 2 т. / Под ред. В. В. Давыдова и др. — М.: Педагогика, 1983. — Т. 1. — 391 с.; Т. 2. — 318 с.
  15. Леонтьев А. А., Леонтьев Д. А. Миф о разрыве: А. Н. Леонтьев и Л. С. Выготский в 1932 году: к 100-летию со дня рождения А. Н. Леонтьева // Психологический журнал. — 2003. — Т. 24, № 1. — С. 14–22.
  16. Леонтьев А. Н. Мой путь в психологии: Рукопись.
  17. Соколова Е. Е. А. Н. Леонтьев и его школа: опыт устной истории [Электронный ресурс] // Журнал практического психолога. — 2003. — № 1–2. — Режим доступа: http://www.anleontiev.smysl.ru/vospomin/jpp.htm.
  18. Леонтьев Алексей Николаевич [Электронный ресурс] // Большая советская энциклопедия. — Режим доступа: http://slovari.yandex.ru/dict/bse/article/00042/01800.htm?text.
  19. Гальперин П. Я. К воспоминаниям об А. Н. Леонтьеве // А. Н. Леонтьев и современная психология: Сборник статей памяти А. Н. Леонтьева / Под ред. А. В. Запорожца, В. П. Зинченко, О. В. Овчинниковой, О. К. Тихомирова. — М.: МГУ, 1983. — С. 240–244.
  20. Леонтьев А. А. Жизненный и творческий путь А. Н. Леонтьева: Текст вечерней лекции [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.psy.msu.ru/people/leontiev.
  21. Леонтьев А. А. Жизненный путь Алексея Николаевича Леонтьева // А. Н. Леонтьев и современная психология: Сборник статей памяти А. Н. Леонтьева / Под ред. А. В. Запорожца, В. П. Зинченко, О. В. Овчинниковой, О. К. Тихомирова. — М.: МГУ, 1983. — С. 6–39.
  22. Эльконин Д. Б. Воспоминания о соратнике и друге // А. Н. Леонтьев и современная психология: Сборник статей памяти А. Н. Леонтьева / Под ред. А. В. Запорожца, В. П. Зинченко, О. В. Овчинниковой, О. К. Тихомирова. — М.: МГУ, 1983. — С. 244–251.
  23. Ярошевский М. Г. Несколько штрихов к портрету учёного // А. Н. Леонтьев и современная психология: Сборник статей памяти А. Н. Леонтьева / Под ред. А. В. Запорожца, В. П. Зинченко, О. В. Овчинниковой, О. К. Тихомирова. — М.: МГУ, 1983. — С. 251–255.


© «Новости украинской психиатрии», 2014
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211