НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

ХУДОЖНИК РИЧАРД ДАДД: ЕГО ДУШЕВНОЕ РАССТРОЙСТВО И ТВОРЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ

П. Т. Петрюк, А. П. Петрюк

* Публикуется по изданию:
Петрюк П. Т., Петрюк А. П. Художник Ричард Дадд: его душевное расстройство и творческое наследие // Психічне здоров’я. — 2015. — № 1. — С. 77–82.

Творец всегда изображается в творениях, часто против воли своей.

Н. М. Карамзин

Ричард Дадд (англ. Richard Dadd, 1817–1886) — известный английский живописец, основатель группы художников викторианской эпохи «Клика», проживший большую часть своей нелёгкой жизни в психиатрических лечебницах, создавший свои наиболее впечатляющие работы — миниатюрные, с невероятной тщательностью и скрупулёзностью выписанные, но галлюцинаторные по атмосфере и колориту фантастические полотна, что указывает на его высокий профессионализм и мужественный жизненный путь человека, страдающего на протяжении многих десятилетий тяжёлым психическим недугом [1–9].

В конце 1830-х годов Р. Дадд основал и возглавил группу викторианских художников «Клика» (Clique). Члены «Клики» считали себя последователями Уильяма Хогарта, писавшего серии картин на темы общественной и семейной морали, и Давида Уилки. Это был так называемый эскизный клуб. Члены группы встречались каждую неделю, чтобы писать картины на конкретную тему, как правило, на сюжеты из истории или литературных произведений, а затем критиковали работы друг друга и дискутировали. Деятельность группы была охарактеризована как уход от академического высокого искусства в пользу жанровой живописи. К периоду активного участия в «Клике» относится известная работа раннего Дадда — «Спящая Титания» (1841). Группа просуществовала несколько лет и распалась в 1843 году после трагедии, случившейся с Р. Даддом [9].

Отметим, что ещё Аристотель, ученик Платона, вторил учителю: «Не бывает великого ума без примеси безумства». Схожая мысль нашла отражение в древнейших языках мира, где существовали слова, означавшие одновременно и высокую степень мудрости, и пророчество, и безумие. В древнегреческом это была «мания», в древнееврейском — «нави», в санскрите — «ниграта».

Правомерность отмеченного симбиоза подтвердили своей судьбой множество гениальных людей, которые, не в силах вместить в себя свой исключительный дар, ушли в мир фантазий, галлюцинаций, наркотиков, алкоголя, душевных болезней, в том числе и с видением бога Осириса [8].

Один из лучших выпускников Королевской академии после путешествия в Египет в возрасте 26 лет сошёл с ума, зарезал собственного отца и провёл остаток жизни (около 43 лет) в сумасшедшем доме, где и создал большую часть своего творческого наследия. Его работы находятся в крупнейших музеях мира, таких как Лувр, Тэйт Гэллери, Британский музей и других.

Один из наблюдавших Р. Дадда людей писал, что «он ткал свои волшебные фантазии на холстах среди самых отвратительных разговоров и самого грубого поведения. Как это ему удавалось, до сих пор остаётся загадкой!». Есть такое понятие, как horror vacui — боязнь пустых пространств. В искусстве самые яркие примеры horror vacui можно видеть в работах художников, склонных к шизофрении, которые заполняют пустоту на своих полотнах огромным количеством деталей, выписанных настолько филигранно, что их можно рассматривать с лупой. Одним из таких художников был отцеубийца Р. Дадд, самая известная картина которого — «Мастерский удар эльфа-дровосека» (также переводится «Мастерский замах сказочного дровосека») [1–7].

Долгое время эта сфера искусства оставалась недоступной широкой публике, и только в XX веке при ведущих европейских психиатрических клиниках, наконец, открылись мастерские, в которых пациенты могли заняться живописью, графикой, лепкой и резьбой по дереву. В некоторых городах появились галереи, где выставляются такого рода работы, а в Англии, Франции и Германии созданы специальные музеи, которые пользуются всемирной известностью.

Здесь уместно отметить, что термин art brut («грубое, сырое, необработанное искусство») ввёл в 1945 году французский художник Жан Дюбюффе для описания собранной им коллекции картин, рисунков и скульптуры, созданных непрофессиональными мастерами, которые как с общественной, так и с психической точки зрения являются маргиналами (душевнобольные, инвалиды, заключённые, чудаки — одиночки, медиумы и т. п.). Авторы более чем половины из 15 тыс. предметов, которые приобрёл для своей коллекции этот художник-авангардист, провозгласивший безумие позитивной ценностью, страдали шизофренией. В качестве эквивалента в англоязычной литературе используется термин «искусство аутсайдеров» (англ. outsider art), предложенный критиком Роджером Кардиналом [10].

Ж. Дюбюффе — не первый, кого заинтересовало искусство обитателей психиатрических лечебниц. В 1921 году швейцарский доктор Вальтер Моргенталер опубликовал своё исследование «Психически больной пациент как художник» о страдающем галлюцинациями педофиле Адольфе Вёльфли, позднее признанном одним из величайших мастеров арт брюта. В 1922 году вышла книга «Творчество душевнобольных» немецкого психиатра Ханса Принцхорна. Истоки арт брюта, впрочем, можно проследить до XIX столетия. Р. Дадд, считавший себя реинкарнацией египетского бога Осириса, убив собственного отца, в 1843 году был посажен под замок как невменяемый преступник; одна из его работ, написанных в больнице, теперь служит гвоздём программы в галерее Тейт [10].

Такие творцы не только исключены из социума, но также стоят вне художественного и коммерческого мейнстрима. Их навязчивое, пристрастное к подробностям, тревожное искусство никогда не пользовалось симпатией музейных кураторов и редко продаётся на аукционах. Профильные периодические издания представлены только ежеквартальным журналом «Raw Vision» на английском языке и «Out of Art», издаваемым раз в два года на голландском (с английским резюме) [10].

Так постепенно современный мир избавляется от предубеждений, настороженности и недоверия по отношению к такого рода работам. Конечно, немалую роль в этом сыграл, как ни странно, и просто коммерческий успех. Так, например, картины Р. Дадда, который провёл в клинике большую часть своей жизни, в 1985 году были проданы за баснословные деньги. Теперь многие коллекционеры мира мечтают заполучить его работы.

Бедлам! — часто восклицаем мы в сердцах, когда что-то не ладится у нас, валится из рук среди беспорядка и неустроенности.

Прославилось это слово в связи с вполне определённым лечебным заведением Лондона — Вифлеемским госпиталем для душевнобольных (англ. Bethlehem hospital for insane), построенным как раз напротив Тауэра. Ещё в XVIII веке сюда свозили умалишённых и блаженных, а в 1815 году на этом месте построили гигантский госпиталь, являвшийся по тем временам образцовым: здесь душевнобольных не держали в цепях и не морили голодом.

Летом 1844 года в отделение умалишённых уголовных преступников этого госпиталя был доставлен 27-летний Р. Дадд. Его арестовали неподалёку от Парижа в Фонтенбло, когда он набросился с ножом на пассажира дилижанса, следовавшего из Кале в столицу. На допросе в префектуре Р. Дадд заявил через переводчика, что едет в Вену, чтобы убить там австрийского императора! [1, 3, 6].

Молодой человек в ходе допроса признал также — безо всякого давления со стороны полицейских, — что 28 августа 1843 года убил в лесу своего отца, о чём в Париж уже пришло «сообщение» от английской полиции с просьбой задержать убийцу. Странное поведение молодого человека вызвало у следователей вполне законное подозрение относительно состояния его умственных способностей, и его перевели в приют для умалишённых, а потом отправили в Англию.

Кроме Р. Дадда в Бедламе содержалось немало столь же опасных для общества душевнобольных пациентов. Почему же данная работа посвящена именно ему? Да потому, что судьба этого человека уникальна в своем роде. Он словно бы бросает вызов, казалось бы, бесспорному утверждению о том, что «гений и злодейство — две вещи несовместные». Так ли это?

Ричард Дадд родился 01 августа 1817 году в графстве Кент, в небольшом городке Чатэм, который славился самым крупным доком королевских военно-морских сил. Его дед по отцу был отличным плотником в доках, а родители владели аптекой на центральной Хай-стрит. Ричард получил неплохое образование в местной школе. Когда ему исполнилось 20 лет, отец его переехал в Лондон, открыв в столице мастерскую на фешенебельной Саффолк-стрит, в которой занимался резьбой по дереву и золочением резных орнаментов. Юноша унаследовал художественные склонности отца, он посещал занятия в мастерской королевской Художественной академии, которая и по сей день считается высшей художественной школой Великобритании.

Вскоре о Р. Дадде заговорили как о выдающемся таланте, сияние и блеск которого подкреплялись усидчивостью и трудолюбием. Он был весёлым, живым и компанейским молодым человеком. На различных выставках Академии он завоевал три медали и начал активно выставляться в престижной галерее на Саффолк-стрит [1, 3, 6].

Ему исполнилось 25 лет, когда сэр Томас Филлипс пригласил молодого художника принять участие в экспедиции на Ближний Восток и Египет. Рисунки и зарисовки, сделанные Р. Даддом во время поездки, восхищали всех. Но эта же экспедиция, вероятно, и стала причиной трагедии. Путешествие оказалось долгим и трудным. Молодой человек прибыл на берега Нила полным живых впечатлений и в то же время эмоционально истощённым.

Он писал своему другу-художнику У. Фриту: «Я часто лежу без сна среди ночи, при этом моё воображение переполнено такими дикими видениями, что мне самому становится страшно за своё душевное здоровье и благополучие». Неизгладимое впечатление на Ричарда произвело посещение «города мёртвых». Именно после этого ему стало казаться, что власть над ним захватил могущественный Осирис, считавшийся у древних египтян повелителем подземного царства. Его стали одолевать видения дьяволов и монстров. Он даже признавался, что на обратном пути в Англию хотел, оказавшись в Риме, убить самого папу.

Странное поведение Р. Дадда отнесли к действию жарких лучей южного солнца, а жалобы на то, что им овладевают злые духи, приняли за неудачную попытку пошутить. Тем не менее, Р. Дадд внезапно покинул группу и возвратился в Лондон. Врачи поставили диагноз «солнечный удар».

Дома он поразил друзей и близких замкнутостью и отсутствием привычной для него мягкости и доброты. Он стал непредсказуем в своём поведении и весьма эксцентричным в поступках; например, он перестал снимать перчатки из козлиной кожи и зачем-то держал у себя в комнате целый склад яиц — не менее 300 штук. Отец, убеждённый в том, что сын его страдает от последствий «солнечного удара», обратился к Александру Сазерленду, ведущему в то время психиатру. Доктор вынес жёсткий диагноз: Ричард не несёт ответственности за свои действия и поступки. И посоветовал держать его в изоляции под наблюдением. К сожалению, отец не послушался совета врача.

В понедельник 28 августа 1843 года отец и сын приехали в родной Чатэм и пошли смотреть на манёвры местного полка, расквартированного неподалёку от Кобэм-Парка. Там и произошло непоправимое. Возбудившись от музыки, движения, громких звуков, сын напал на отца. Роберт Дадд отчаянно сопротивлялся, но Ричард ударил его в грудь матросским ножом, а затем перерезал горло. Тело Роберта Дадда было найдено ранним утром во вторник 29 августа 1843 года. Земля вокруг была изрыта, и клочья травы вырваны с корнем [3, 6].

Сообщение о поимке молодого Дадда потрясло весь просвещённый и артистический Лондон. Как писалось в Журнале союза художников в том же 1843 году: «Несчастный Ричард Дадд. Увы! Мы должны навеки забыть имя молодого гения, который обещал оказать такую честь миру искусства, поскольку, несмотря на то, что могила не сомкнулась над ним, он, тем не менее, должен быть отнесён к классу мёртвых». Эта часть пророчества, к счастью, не сбылась…

Р. Дадд провёл в Бедламе и Бродмуре около 43 лет, он был изолирован от мира до конца жизни. Но вот что поразительно: его талант не померк, болезнь не затронула эту часть мозга. Р. Дадд продолжал творить и оставил после себя поразительные, необычные работы.

Отметим, что через сто лет интерес к картинам художника резко возрос. В 1984 году одна из его работ — «Спор: Оберон и Титания» — была продана за полмиллиона фунтов стерлингов. Через четыре года новая сенсация: акварель «Пребывание художника в пустыне», провалявшаяся все эти годы на чердаке, была куплена Британским музеем за сто тысяч фунтов! О популярности Р. Дадда сегодня достаточно сказать только то, что его работы хранятся в таких крупнейших собраниях, как музей Пола Гетти в северном лос-анджелесском пригороде Малибу, лондонской галерее Тэйта, Национальной галерее британской столицы и других.

В 1974 году в знаменитой лондонской галерее сэра Генри Тэйта (известного сахарозаводчика, построившего здание в 1897 году) была устроена выставка сохранившихся произведений Р. Дадда, на которой было собрано свыше 200 работ. Их было значительно больше, — многое, к сожалению, пропало. В госпитале его не посещал никто из родных, никому не пришло в голову позаботиться о сохранении его художественного наследия. Кое-что валялось на чердаках, да и в Бродмуре — другом госпитале, где он провёл последние годы, сохранились и по сей день расписанные им декорации для театра. В том же Бродмуре он раскрасил несколько гравюр, на которых был изображён дом известнейшего английского поэта Александра Попа, автора поэмы «Утерянный рай» [3, 6].

Случайно сохранился карандашный набросок — автопортрет Р. Дадда, сделанный, когда ему было 24 года. В Бедламе в ящике одного из столов была найдена единственная фотография Р. Дадда, сидящего в кресле и занятого работой над овальной по форме картиной «Оберон и Титания». На фотографии мы видим человека старше сорока лет, глаза его горят неистовым огнём. Один из наблюдавших Р. Дадда людей, как нами уже отмечено, писал, что «он ткал свои волшебные фантазии на холстах среди самых отвратительных разговоров и самого грубого поведения. Как это ему удавалось, до сих пор остаётся загадкой!».

Исследователей поражает то, что Р. Дадд мог плодотворно работать в таких весьма далёких от идеала условиях. Он попал в Бедлам, когда это было по тем меркам вполне «цивильное» лечебное заведение, старавшееся избавиться от шлейфа народной памяти, связанной с этим и подобными ему местами (например, парижской клиникой Шарантон, которую посещал Зигмунд Фрейд), но, тем не менее — по свидетельству очевидцев, — и в госпитале палаты для «невменяемых» преступников (или признанных таковыми) представляли собой скорее «клетки Зоологического сада для самых жестоких хищников, нежели нечто соответствующее содержанию больных человеческих существ».

Достаточно сказать, что до прихода в Бедлам сэра Чарльза Худа, ставшего старшим врачом в 1852 году, там не велись истории болезни! Именно Ч. Худ и рассказал нам о том, как жил Р. Дадд: «В течение нескольких лет после его поступления к нам он считался одним из самых буйных и опасных больных. Время от времени безо всяких видимых к тому причин он вскакивал на ноги и начинал молотить воздух кулаками. Он объяснял, что какие-то духи всё ещё овладевают его волей и заставляют тело делать то, чего он не хотел бы. Когда он заговаривает о своём преступлении, он явно возбуждается, уходит в сторону от темы и речь его часто становится непонятной. Он очень эксцентричен и вовсе не обращает внимания ни на какие приличия — как в своих действиях, так и в словах. Он представляет собой самое, что ни на есть, животное существо, объедаясь до такой степени, что его начинает тошнить.

Несмотря на все эти отталкивающие черты, он может быть в то же время весьма тонко чувствующим и приятным собеседником, обнаруживая в разговоре наличие яркого и наблюдательного ума, весьма изощрённого в тонкостях своей профессии, в которой он всё ещё сияет и, вне всякого сомнения, достиг бы больших высот, если бы не эти печальные обстоятельства».

Через шесть лет, 10 января 1860 года, Ч. Худ записывает: «В симптомах заболевания этого человека не произошло никаких изменений… Он всё ещё развлекает себя с помощью своей кисти, но стал медленнее в работе. Он очень мало общается с другими пациентами, но обычно сдержан в отношениях с ними и ведёт себя вполне прилично. Ум его полон «делюзий» (то есть ложных верований, если не сказать галлюцинаций)». Его лечащий доктор, Ч. Худ, поощрял занятия своего пациента живописью, снабжал его всем необходимым.

То же можно было сказать и о его брате Джордже, который попал в Бедлам через два дня после гибели отца. Джордж часто отказывался ложиться в свою постель, «охваченную, — как он считал, — пламенем». А однажды он каким-то чудом бежал из госпиталя и явился домой в голом виде. Таким образом, можно предположить, что оба брата страдали наследственным заболеванием, которое проявилось, как только для него возникла подходящая почва [1–7].

В 1857 году условия содержания Р. Дадда были улучшены в связи с тем, что он «в течение многих лет не проявлял буйности». Ч. Худ писал, что Ричарда было очень трудно заставить работать, но когда тот все же начинал что-то делать, то «работал как лошадь: лучше всего ему давалось таскание угля».

Иногда Ричард устраивал врачам и медперсоналу целые концерты самодеятельности. «Он знал наизусть множество пьес Шекспира. С ним всегда была книга «Лавка древностей». Ричард также играл на скрипке, вспоминая мелодии, разученные им ещё в далёком детстве. И при этом его прозвали «тигром» за манеру буквально набрасываться на пищу».

А в 1864 году Р. Дадда переводят из Бедлама в Бродмур, что в Беркшире к западу от Лондона. Бродмур был госпиталем для душевнобольных, построенным в духе самых современных для того времени теоретических требований. В нём больным предоставлялась вся мыслимая для такого контингента людей свобода. Больницу построили на вершине холма, чтобы стены не закрывали от пациентов сельский пейзаж. Перевозили Р. Дадда в поезде с Паддингтонского вокзала. Впервые за двадцать лет он вновь увидел знакомые пейзажи, которые рисовал по памяти.

В Бродмуре он также регулярно играл на скрипке, разрисовывал стены и стеклянные панели, а также писал задники и декорации для театра, которые сохранились и по сей день. Он умер в 1886 году от туберкулеза, прожив почти семьдесят лет! Ему был поставлен модный в то время диагноз «деменция прекокс» (dementia praecox) — преждевременное слабоумие (которое отличали от слабоумия старческого — деменции сенильной — от латинского «senex», то есть старый).

В лечебницах Р. Дадд продолжал заниматься живописью, причём создал свои наиболее впечатляющие работы — миниатюрные, крайне тщательно и скрупулёзно выписанные, но галлюцинаторные по атмосфере и колориту фантастические полотна, некоторые из которых писались очень долго (до 9 лет). Многие картины надо рассматривать очень внимательно, потому что тонкость деталей и исполнения у картин невероятная. Среди наиболее известных работ следует назвать следующие: «Привал художника в пустыне», «Оберон и Титания», «Мастерский замах сказочного дровосека» (также переводится «Удар волшебного дровосека»), «Бегство из Египта», «Спящая Титания», «Вакхическая сцена», «Автопортрет», «Портрет неизвестного», «Придите в эти жёлтые пески», «Портрет сэра Томаса Филлипса в турецких одеждах», «Портрет сэра Томаса Филлипса в арабских одеждах», «Караван остановился у побережья», «Гробница калифов, Каир», «Портрет восточного вельможи», «Пак, дух-проказник», «Вид на остров Родос», «Сэр Александр Морисон, учёный», «Пейзажная композиция», «Иисус Христос спасает святого Петра из вод морских», «Портрет молодого человека», «Корабли», «Фантазия о египетском гареме», «Портрет Дж. Макдональда», «Отшельник», «Ясон и Медея», «Падший воин» и акварельные рисунки для аллегорической серии «Страсти», «Безумная Джейн», «Спасение Андромеды» и многие другие [1, 2, 4, 7].

Многие психологи-любители стремились увидеть в чрезвычайно детализированных полотнах Р. Дадда нечто такое, что бы определённо говорило о его душевном состоянии. В «Бегстве из Египта» они обращают внимание на множество не связанных друг с другом деталей, преобладание в центре композиции жёлтого и красного, контрастирующего с синим, и так далее. Нечто подобное говорится и о других картинах.

Здесь необходимо пояснить две вещи. Во-первых, многие свои картины Р. Дадд писал, сообразуясь с литературными источниками, а во-вторых, писал он их довольно долго. (Последняя картина, например, считающаяся одной из лучших, потребовала для своего завершения целых девять лет.) Некоторые утверждают, что желтоватый фон его «Страстей» и фигуры с горящими глазами на картине являются несомненным свидетельством комплекса избегания некоторых цветов и мании преследования, характерных для шизофрении. Из подобного описания картины довольно трудно что-либо понять. За исключением того, что автор был явно далёк от медицины и современной психиатрии, назвав заболевание Р. Дадда шизофренией.

Но это уже суждения «из будущего», когда хорошо известен результат развития событий прошлого. К тому же нельзя применять термин «шизофрения» — начала XX века — к определению душевного состояния человека середины позапрошлого, не имея точного описания истории болезни, о чём уже говорилось выше.

Современные врачи полагают, что сегодня Р. Дадду можно было бы помочь, скомпенсировать его душевное состояние и даже выпустить в нормальную, ничем не ограниченную жизнь. Но сохранился ли бы в нетронутом — интактном — виде после курса современных препаратов его удивительный и яркий талант? На этот вопрос, к сожалению, пока ещё медицина не может дать однозначного ответа.

К февралю 1869 года Р. Дадд почти полностью потерял рассудок, но по-прежнему продолжал рисовать — последние его акварели сделаны чуть ли не в 1883 году. Он резко состарился, волосы у него поседели. Сдал он и физически, хотя и продолжал много работать. В октябре 1886 года у него начался кашель с кровью, и 2 месяца спустя, 07 января 1886 года, Ричард Дадд умер в психиатрической лечебнице Бродмур — всеми забытый и покинутый.

В 1944 году известный психиатр Карл Юнг небезосновательно писал: «Я убеждён, что исследование души — наука будущего». Сам К. Юнг является автором знаменитого метода «активного воображения». Автор его пытался «стимулировать способности души к формированию символов и созданию спонтанных творений, в которых бессознательное конкретизируется в виде слов, музыкальных звуков и рисунков, картин, танца или скульптуры, что ведёт к разрешению психических конфликтов и расстройств».

В Италии в одном из психиатрических «институтов» испробовали на практике метод активного вовлечения больных в художественное творчество, и это дало поразительные результаты: люди успокаиваются быстрее и надёжнее, чем под действием химических препаратов. К примеру, положительные результаты получают психиатры при использовании метода творческого самовыражения по М. Е. Бурно при лечении больных, страдающих шизофреническим спектром расстройств [11].

В состоянии раздражения и недовольства лучшее средство успокоиться — сыграть на музыкальном инструменте, послушать тихую спокойную мелодичную музыку, что поможет снять напряжение, подскажет выход из создавшегося положения.

Ничего этого во времена Р. Дадда ещё не знали. Быть может, если бы уже тогда метод «активного воображения» был разработан, если бы лечение велось целенаправленно, он бы мог снова занять своё место в жизни. Его мощный творческий заряд, его «гений» победил бы «злодейство».

Следует подчеркнуть, что картины Р. Дадда были заново открыты в XX веке, вызвав большой интерес публики и критики. Р. Дадд стал по-своему знаменит: радиопьеса о нём «Приди в эти жёлтые пески» (1986, так озаглавлена одна из картин Р. Дадда) принадлежит Анджеле Картер, фантазия английского композитора Оливера Кнуссена «Расцветай фейерверком» (1988) написана по мотивам картины «Мастерский замах сказочного дровосека», к ней же обращается в романе «Крохотные свободные человечки» (2003) английский писатель Терри Пратчетт. Картина присутствует в романе «Чисвикские ведьмы» Роберта Ранкина; так названа одна из песен рок-группы Queen на альбоме Queen II [1, 2, 4, 7].

Таким образом, проведённый анализ проявлений душевного расстройства, биографических данных нелёгкой судьбы и творческого наследия известного английского живописца Ричарда Дадда показывает, что не всегда такое тяжёлое психическое заболевание как шизофрения может разрушать способности художника к его творческой профессиональной деятельности, имеющие свои определённые характерные особенности, выраженность которых колеблется в зависимости от продолжительности болезни, её формы и типа течения. Бесспорно, проявления душевного расстройства у Р. Дадда и его творческое наследие нуждаются в дальнейшем тщательном исследовании.

Литература

  1. Allderidge P. Richard Dadd. — London–New York: Academy Editions: St. Martin’s Press, 1974. — 109 p.
  2. Allderidge P. The late Richard Dadd (1817–1886). — London: Tate Gallery Publications, 1974. — 172 p.
  3. Лалаянц И. Гений из Бедлама // Наука и жизнь. — 1993. — № 2. — С. 82–86.
  4. Wood C. Fairies in Victorian art. — Suffolk: Antique Collectors’ Club, 2000. — 192 p.
  5. Wood C. Dictionary of Victorian Painters. — New York: Antique Collectors’ Club, 1980. — 435 p.
  6. Душевнобольной художник Ричард Дадд (Richard Dadd, 1817–1886) [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.liveinternet.ru/users/veilchen/post126695185.
  7. Дадд, Ричард [Электронный ресурс] // Википедия. — Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/wiki.
  8. Давыдова И. Кисть безумного художника [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://chudesamag.ru/vernisazh/kist-bezumnogo-geniya.html.
  9. Ричард Дадд [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://bagerlock.livejournal.com/298201.html.
  10. Хьюитт С. Безумство мудрых [Электронный ресурс] // Robb Report. — 2011. — № 4. — Режим доступа: http://robb.report/article/?articleid=2332&rubricid=5.
  11. Бурно М. Е. Терапия творческим самовыражением. — М.: Медицина, 1999. — 304 с.


© «Новости украинской психиатрии», 2015
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211