НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

ПЕРСПЕКТИВЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ПРИМЕНЕНИЯ ПРИНУДИТЕЛЬНЫХ МЕР МЕДИЦИНСКОГО ХАРАКТЕРА

В. Б. Первомайский

* Публикуется по изданию:
Первомайский В. Б. Перспективы совершенствования применения принудительных мер медицинского характера // Психічне здоров’я. — 2015. — № 2. — С. 61–69.

В Вестнике Ассоциации психиатров Украины (№ 5 за 2013 г. и № 2–3 за 2014 г.) опубликованы 2 статьи, местами текстуально повторяющие друг друга, тематически связанные между собой. Речь идёт о применении принудительных мер медицинского характера (ПММХ) в Федеративной Республике Германия и в Украине [1, 2].

Цель работы — убедить читателя, что законодательно эта система в Германии обеспечена лучше, и работает лучше, чем в Украине. Соответственно система применения ПММХ в Украине по сравнению с Германией является несовершенной. А вот если ликвидировать виды стационарного применения ПММХ путём внесения соответствующих правок в действующий закон, то украинская система станет сразу же, или постепенно, такой же совершенной, как немецкая. Но прежде чем перейти к изложению своего взгляду на эту проблему, позвольте привести только две цитаты из статьи президента АПУ Глузмана С. Ф. «О криминологии, праве и психиатрии. Предмет судебной психиатрии», открывающей Вестник Ассоциации психиатров Украины № 5 от 2013 года [3].

Цитата № 1 — «Профессор Коэн, один из основоположников современной теории права, ещё в 1935 году заметил, что юридические понятия не могут быть истинными или ложными, они могут быть только полезными или бесполезными».

Цитата № 2 — «Поэтому мы сочли необходимым подготовить такой выпуск нашего «Вестника АПУ». Его ждут и в офисе омбудсмена, и в судебной администрации, ждут и руководители Министерства здравоохранения. Не всё сказанное в этом журнале неоспоримо. Необходима дискуссия».

Что касается профессора Коэна, то психиатрам Украины он вряд ли известен. Конечно, он авторитетный специалист в области теории права, но то, что его утверждение не в ладах с логикой — это очевидно. Разумеется, если его мысль верно изложена. Истинность или ложность понятия не зависит от желания автора объявить его полезным или бесполезным. Хотя бы потому, что сразу возникает вопрос: полезным или бесполезным для кого? Для того, кто отстаивает истину, или для того, кто пытается протащить ложь? Тем не менее, попытаемся использовать его тезис при анализе интересующих нас публикаций.

Что касается этого выпуска «Вестника АПУ», то его уже дождались «и в офисе омбудсмена, и в судебной администрации,… и руководители Министерства здравоохранения». Вопрос в том, что они с этим будут делать? Поэтому в этой цитате наиболее ценным является утверждение о том, что «Не всё сказанное в этом журнале неоспоримо. Необходима дискуссия». В рамках этой дискуссии и проанализируем упомянутые выше статьи.

В первой рассматриваются «українські реалії» принудительных мер медицинского характера «крізь призму досвіду Федеративної Республіки Німеччина». Обратите внимание, что в заголовок статьи вынесено понятие «опыт» ФРГ. Оно же присутствует во вводной части статьи: «Історично склалось, що правова система України належить до групи германського права. Така схожість у структурі та джерелах права дозволяє оцінювати багаторічний досвід Федеративної Республіки Німеччина (ФРН) при застосуванні деяких норм кримінального права з метою можливого удосконалення вітчизняної нормативно-правової бази з питань державного реагування на суспільно-небезпечні діяння, скоєні особами з психічними розладами, за німецьким принципом».

Обратим внимание на две ключевые мысли. Первая — авторы делают заявку на оценку многолетнего опыта ФРГ при применении некоторых норм криминального права. Вторая — как следствие этой оценки, возможное усовершенствование отечественной нормативно-правовой базы по немецкому принципу. Можно, конечно, обратиться к словарям для прояснения содержания понятия «опыт». Но и без словарей известно, что опыт — это результат применения неких знаний, правил, норм и т. д., выраженный в конкретных изменениях начального состояния подопытного объекта, которые могут быть описаны, измерены либо формализованы каким-либо иным способом.

Отсюда следует, что поскольку в статье речь идёт о многолетнем опыте применения ФРГ принудительных мер медицинского характера, то в результате должны быть опубликованы некие показатели динамики состояния объекта за определённые периоды времени, как то, например: изменение показателей общественной опасности пациентов, изменение соотношения первичных и повторных общественно опасных действий, изменение частоты рецидивов заболевания и т. д. и т. п. Однако ничего этого в статье нет. Авторы пообещали читателю оценить многолетний опыт ФРГ по рассматриваемой теме и не выполнили своего обещания. Правда, в статье есть ещё одно упоминание об опыте в следующей цитате: «Система джерел права у Німеччині відображає федеральний характер державного устрою країни, що іноді викликає труднощі в сприйнятті та порівнянні досвіду ФРН та України» [c. 25]. Вслед за этим хотелось бы узнать, у кого и какие трудности возникли при восприятии и сравнении опыта ФРГ и Украины? Если у авторов статьи, то почему о них они предпочли об этом умолчать? И где это сравнение опубликовано? Если кто-то другой воспринял и сравнил опыт ФРГ и Украины, то почему авторы нам об этом не сообщают?

Вместо этого читателю предлагается пересказ содержания параграфов главы 6 Уголовного кодекса ФРГ «Меры исправления и безопасности». В частности, пересказываются §§ 61, 63, 64, 67, 67е, 71. В противовес им приводится содержание ст.ст. 92, 93, 94, 95 УК Украины. Но проблема в том, что пересказать содержание параграфов УК ФРГ и статей УК Украины отнюдь не означает изучить опыт их применения. В результате всё сравнение кодексов сводится к следующему:

  1. «На відміну від ФРН вітчизняні законодавці дали в КК визначення поняття ПЗМХ».
  2. «На відміну від України у КК ФРН наявності окремих спеціалізованих лікувальних закладів не передбачено».
  3. «Особи, до яких застосовується ПЗМХ, визначені в ст. 93 КК України, майже відповідають особам, до яких застосовуються заходи виправлення та безпеки в ФРН».
  4. «КК України містить норму, взагалі відсутню в КК ФРН, мова йде про види ПЗМХ, передбачені ст. 94 вітчизняного Кодексу».

Согласитесь, что текстуальное сравнение кодексов не равноценно изучению опыта их применения. Чтобы сравнения были более наглядны, приведу сравнительную таблицу сходных §§ УК ФРГ и статей УК Украины.

Таблица сходных §§ УК ФРГ и статей УК Украины

Уголовный кодекс ФРГ Уголовный кодекс Украины
Аналог отсутствует

Стаття 92. Поняття та мета примусових заходів медичного характеру

Примусовими заходами медичного характеру є надання амбулаторної психіатричної допомоги, поміщення особи, яка вчинила суспільно небезпечне діяння, що підпадає під ознаки діяння, передбаченого Особливою частиною цього Кодексу, в спеціальний лікувальний заклад з метою її обов’язкового лікування, а також запобігання вчиненню нею суспільно небезпечних діянь.

§ 61. Перечень

    Мерами исправления и безопасности являются:
  1. Помещение в психиатрическую больницу.
  2. Помещение в учреждение изоляции для алкоголиков или наркоманов.
  3. Превентивное заключение.
  4. Установление надзора.
  5. Лишение разрешения управлять автотранспортным средством.
  6. Запрет на профессию.

Стаття 94. Види примусових заходів медичного характеру

1. Залежно від характеру та тяжкості захворювання, тяжкості вчиненого діяння, з урахуванням ступеня небезпечності психічно хворого для себе або інших осіб, суд може застосувати такі примусові заходи медичного характеру:
1) надання амбулаторної психіатричної допомоги в примусовому порядку;
2) госпіталізація до психіатричного закладу із звичайним наглядом;
3) госпіталізація до психіатричного закладу з посиленим наглядом;
4) госпіталізація до психіатричного закладу із суворим наглядом.

2. Надання амбулаторної психіатричної допомоги в примусовому порядку може бути застосоване судом стосовно особи, яка страждає на психічні розлади і вчинила суспільно небезпечне діяння, якщо особа за станом свого психічного здоров’я не потребує госпіталізації до психіатричного закладу.

3. Госпіталізація до психіатричного закладу із звичайним наглядом може бути застосована судом щодо психічно хворого, який за своїм психічним станом і характером вчиненого суспільно небезпечного діяння потребує тримання у психіатричному закладі і лікування у примусовому порядку.

4. Госпіталізація до психіатричного закладу з посиленим наглядом може бути застосована судом щодо психічно хворого, який вчинив суспільно небезпечне діяння, не пов’язане з посяганням на життя інших осіб, і за своїм психічним станом не становить загрози для суспільства, але потребує тримання у психіатричному закладі та лікування в умовах посиленого нагляду.

5. Госпіталізація до психіатричного закладу із суворим наглядом може бути застосована судом щодо психічно хворого, який вчинив суспільно небезпечне діяння, пов’язане з посяганням на життя інших осіб, а також щодо психічно хворого, який за своїм психічним станом і характером вчиненого суспільно небезпечного діяння становить особливу небезпеку для суспільства і потребує тримання у психіатричному закладі та лікування в умовах суворого нагляду.

6. Якщо не буде визнано за необхідне застосування до психічно хворого примусових заходів медичного характеру, а також у разі припинення застосування таких заходів, суд може передати його на піклування родичам або опікунам з обов’язковим лікарським наглядом.

§ 62. Принцип соразмерности

Мера исправления и безопасности не может быть назначена, если она не соответствует тяжести совершенных лицом или ожидаемых от него деяний, как и степени исходящей от него опасности.

Аналог отсутствует

Меры, связанные с изоляцией
§ 63. Помещение в психиатрическую больницу

Если кто-либо совершил противоправное деяние в состоянии невменяемости (§ 20) или уменьшенной вменяемости (§ 21), то суд выносит решение о помещении в психиатрическую больницу, если из совокупной оценки правонарушителя и его деяния следует, что вследствие его состояния от него можно ожидать серьёзных противоправных деяний и поэтому он представляет опасность для общества.

Стаття 93. Особи, до яких застосовуються примусові заходи медичного характеру

Примусові заходи медичного характеру можуть бути застосовані судом до осіб:
1) які вчинили у стані неосудності суспільно небезпечні діяння;
2) які вчинили у стані обмеженої осудності злочини;
3) які вчинили злочин у стані осудності, але захворіли на психічну хворобу до постановлення вироку або під час відбування покарання.

§ 64. Помещение в учреждение изоляции

(1) Если кто-либо имеет чрезмерную зависимость от употребления алкогольных напитков или других одурманивающих средств и подвергается осуждению… за совершение противоправного деяния, которое он совершил в состоянии одурманивания или вследствие склонности к таковому, или если не подлежит осуждению только потому, что его невменяемость доказана или не может быть исключена, то суд направляет его в учреждение изоляции, если существует опасность, что в результате своей склонности он будет совершать серьёзные противоправные деяния.

(2) Направление в учреждение изоляции не назначается, если прохождение курса отвлечения от алкоголя или наркотиков с самого начала представляется безрезультатным.

Стаття 96. Примусове лікування

1. Примусове лікування може бути застосоване судом, незалежно від призначеного покарання, до осіб, які вчинили злочини та мають хворобу, що становить небезпеку для здоров’я інших осіб.

2. У разі призначення покарання у виді позбавлення волі або обмеження волі примусове лікування здійснюється за місцем відбування покарання. У разі призначення інших видів покарань примусове лікування здійснюється у спеціальних лікувальних закладах.

§ 67. Последовательность исполнения

(1) Если назначено помещение в одно из учреждений, указанных в §§ 63, 64 наряду с наказанием в виде временного лишения свободы, эта мера исполняется до наказания.

Аналог отсутствует

§ 67а. Замена одной меры исправления и безопасности другой в процессе исполнения

(1) Если назначено помещение в психиатрическую больницу или учреждение изоляции, то суд дополнительно в процессе исполнения может назначить лицу, совершившему деяние, другую меру, если ресоциализация лица может быть достигнута таким образом более успешно.

Аналог отсутствует

§ 67е. Перепроверка

(1) Суд в любое время может проверить, не следует ли условно приостановить содержание в учреждении изоляции. Это должно быть произведено до истечения установленных сроков.

(2) Сроки содержания в учреждении изоляции составляют шесть месяцев, в психиатрической больнице — один год, при превентивном заключении — два года.

(3) Суд может сократить сроки. В рамках определённых законом сроков проверки он может также установить сроки, до истечения которых проверка недопустима.

(4) Исчисление сроков начинается с момента помещения в соответствующее учреждение. Если суд отклоняет применение условного приостановления, то сроки исчисляются заново с момента принятия такого решения.

Стаття 95. Продовження, зміна або припинення застосування примусових заходів медичного характеру

1. Продовження, зміна або припинення застосування примусових заходів медичного характеру здійснюється судом за заявою представника психіатричного закладу (лікаря-психіатра), який надає особі таку психіатричну допомогу, до якої додається висновок комісії лікарів-психіатрів, який обґрунтовує необхідність продовження, зміни або припинення застосування таких примусових заходів.

2. Особи, до яких застосовані примусові заходи медичного характеру, підлягають огляду комісією лікарів-психіатрів не рідше одного разу на 6 місяців для вирішення питання про наявність підстав для звернення до суду із заявою про припинення або про зміну застосування такого заходу. У разі відсутності підстав для припинення або зміни застосування примусового заходу медичного характеру представник психіатричного закладу (лікар-психіатр), який надає особі таку психіатричну допомогу, направляє до суду заяву, до якої додається висновок комісії лікарів-психіатрів, який містить обґрунтування про необхідність продовження застосування примусового заходу медичного характеру. У разі необхідності продовження застосування примусового заходу медичного характеру понад 6 місяців представник психіатричного закладу (лікар-психіатр), який надає особі таку психіатричну допомогу, повинен направити до суду за місцем знаходження психіатричного закладу заяву про продовження застосування примусового заходу. До заяви додається висновок комісії лікарів-психіатрів, який містить обґрунтування про необхідність продовження надання особі такої психіатричної допомоги. В подальшому продовження застосовування примусового заходу медичного характеру проводиться кожного разу на строк, який не може перевищувати 6 місяців.

3. У разі припинення застосування примусових заходів медичного характеру через змінення психічного стану особи на краще, суд може передати її на піклування родичам або опікунам з обов’язковим лікарським наглядом.

4. У разі припинення застосування примусових заходів медичного характеру через видужання особи, які вчинили злочини у стані осудності, але захворіли на психічну хворобу до постановлення вироку, підлягають покаранню на загальних засадах, а особи, які захворіли на психічну хворобу під час відбування покарання, можуть підлягати подальшому відбуванню покарання.

§ 71. Особые определения

(1) Суд может также вынести особое определение о помещении в психиатрическую больницу или учреждение изоляции, если судебный процесс не может быть проведён вследствие невменяемости или недееспособности лица, совершившего деяние.

(2) Это же положение действует и в отношении изъятия разрешения на управление автотранспортным средством и запрета на профессию.

Аналог отсутствует

Таким образом, всё сравнение сводится к тому, что аналоги статей 92 и 94 УК Украины в законе ФРГ отсутствуют, а лица, к которым применяются принудительные меры медицинского характера в Украине и меры исправления и безопасности в ФРГ, почти совпадают. И этим, к сожалению, «сравнение опыта» исчерпывается. Рассмотрим эти сравнения подробнее. Начнём с последнего.

Из ст. 93 УК Украины известно, что принудительные меры медицинского характера применяются к трём категориям лиц: невменяемым, ограниченно вменяемым и заболевшим психическим расстройством в период отбывания наказания. В ФРГ § 63 (помещение в психиатрическую больницу, относящееся к мерам, связанным с изоляцией) касается невменяемых и уменьшено вменяемых лиц. Но согласно § 64, есть ещё какие-то учреждения изоляции, куда помещают лиц с зависимостью от алкоголя и одурманивающих средств независимо от признания, непризнания их невменяемыми или уменьшено вменяемыми. Причём согласно § 67а, психиатрическая больница и учреждение изоляции взаимозаменяемы в процессе пребывания в них помещённых лиц.

Но есть ещё § 62 УК ФРГ «Принцип соразмерности», пропущенный авторами статьи, который гласит: «Мера исправления и безопасности не может быть назначена, если она не соответствует тяжести совершённых лицом или ожидаемых от него деяний, как и степени исходящей от него опасности». Что следует из этой нормы? Из § 61 известно, что помещение в психиатрическую больницу относится к мерам исправления и безопасности. В силу этого из § 62 УК ФРГ следует, что помещение в психиатрическую больницу определяется тяжестью совершенных деяний или ожидаемых деяний и степенью исходящей от лица опасности. К этим понятиям мы ещё вернемся ниже.

Естественно возникает вопрос: а где же психическое расстройство, которое по нашему законодательству является составной частью общественной опасности и через признание лица судом невменяемым определяет помещение в психиатрическое учреждение? Далее из этого же параграфа следует, что в психиатрическую больницу судом может быть помещено лицо без психического расстройства, не совершившее наказуемого деяния. То есть от лица, ничего не совершившего, может исходить некая общественная опасность, степень которой уже можно определить (неизвестно каким образом), и возможное деяние уже ожидается. Налицо отголосок концепции «общественно опасного субъекта», подвергнутой в своё время аргументированной критике М. О. Фуко [4].

А что предлагает § 71 «Особые определения»? Оказывается, в психиатрическую больницу или в учреждение изоляции невменяемое или недееспособное лицо может быть помещено без судебного процесса только особым определением суда. То есть, в нашем понимании, не исследуются все обстоятельства содеянного, причастность к нему лица, признание его экспертизой невменяемым или недееспособным, как и обстоятельства, по каким судебный процесс не может быть проведён. А какая роль во всём этом отводится адвокатам? Так же можно без судебного процесса лишить человека разрешения на управление автотранспортом и права на профессию. Можно из всего этого что-то понять, а тем более проводить сравнительную оценку, без реального детального изучения правоприменительной практики? Думаю, что нет.

Здесь естественно возникает вопрос: плохо или хорошо, что в нашем УК дано определение принудительных мер медицинского характера и расписаны их виды, которые в законе ФРГ отсутствуют? Можно привести аналогию из медицины. Что лучше для общества: имеются чёткие определения поликлиники и специализированного центра с указанием отличительных признаков, или нет? Что лучше для больного — лечиться в общей поликлинике или в специализированном центре по профилю его патологии? Разве этот вопрос не риторический?

Современное законотворчество предполагает определение понятий, используемых законодателем. Это однозначно облегчает применение закона и разрешение спорных вопросов. Загляните, например, в Закон Украины «О психиатрической помощи», в котором ст. 1 посвящена определению понятий.

Кроме того, прогресс, и не только в медицине, движется по пути дифференциации. Но авторы статьи, видимо, против этого. Они так увлеклись идеей усовершенствования применения принудительных мер медицинского характера по образцу ФРГ, что забыли о принципе системности. Вырвать из общего контекста фрагмент и изменить его — означает породить противоречие, которое только усложнит последующую правоприменительную практику. Поэтому представляется, что сравнение, проведённое авторами, отнюдь не в пользу ФРГ, и перенимать у них опыт в этой части применения ПММХ пока не стоит, разве что ФРГ не захочет усовершенствовать своё законодательство по образцу Украины.

А вот что бесспорно, это необходимость усовершенствования нашего законодательства, исходя из прописанных в действующем законе норм. И если для этого нужны инструктивно-методические материалы, которых пока нет (хотя в институте, представляемом авторами, существует много лет отдел принудительного лечения), то их институту давно следовало подготовить, не ожидая приказа МЗ, которое занято совершенно другими вопросами. Не следует также забывать о существовании института внештатного специалиста по судебно-психиатрической экспертизе, главного среди сотрудников министерства по этой проблеме, для которого подготовка необходимых для улучшения работы службы инструктивных документов должно быть, по крылатому выражению одного из бывших директоров института, «делом чести». И если это будет сделано качественно и ответственно, любые рассуждения по поводу различных толкований порядка применения конкретных видов ПММХ, приведённые во второй части статьи, будут излишни.

Наконец, в третьей части статьи авторы излагают особенности подготовки врачей — судебных психиатров в Германии и условий их работы. Информация занимает чуть больше половины столбца на с. 25 и начинается с утверждения: «У Німеччині введена окрема лікарська спеціальність «лікар — судовий психіатр», в Україні аналогу цієї спеціальності немає». Но это неправда. Номенклатура врачебных специальностей, утверждённая приказом МЗ Украины от 19.12.1997 № 359, содержит специальность «судебно-психиатрическая экспертиза» под № 2.38 (в соответствии с изменениями, внесёнными приказом МЗ Украины от 06.07.2005 № 333).

Досадно, что специальность существует 17 лет, по ней готовятся и аттестуются эксперты Украины, в отделе судебно-психиатрической экспертизы НИИ социальной и судебной психиатрии и наркологии в своё время подготовлены и защищены в МЗ Украины компьютерные тесты по проверке знаний курсантов, а авторы статьи, представляющие головное учреждение по судебно-психиатрической экспертизе, судя по тексту, об этом не знают. Отсюда и неубедительность последующих утверждений и выводов авторов. Раз уж взялись за тему подготовки специалистов, то целесообразно было бы оценить систему подготовки и аттестации судебно-психиатрических экспертов в Украине, сравнить с Германией и с какой-либо иной страной, например, Республикой Беларусь, и тогда уже делать выводы и предлагать пути улучшения. Но это отдельная тема, которая не соответствует названию статьи и поэтому непонятно, почему авторы к ней обратились и обозначили её в зачаточном виде.

Отсутствие системности в изложении материала и неубедительные, а порой и ложные утверждения не вызывают доверия к итоговым выводам статьи, «що система застосування ПЗМХ в Україні порівняно з ФРН є недосконалою. Недосконалими є також освіта лікарів, які надають допомогу хворим, територіально-організаційне регулювання і насамперед нормативно-правова регуляція». Учитывая отсутствие аргументов, это выглядит всего лишь как предположение авторов. И завершается статья бесспорным утверждением: «Таким чином, удосконалення застосування ПЗМХ є важливою складовою реформування психіатричної допомоги населенню України». Настолько же бесспорным, насколько совершенствование любого из элементов психиатрической помощи является важной составляющей её реформирования (разумеется, при наличии общей концепции реформирования). Для такого очевидного вывода не нужен весь предшествующий ему текст.

Чтобы окончательно развеять сомнения у читателя в необходимости реформировать систему принудительных мер медицинского характера на примере ФРГ, авторы пишут вторую статью, в которой, как они считают, предлагается такая модель реформирования [2]. Вся модель сводится к весьма спорному и ничем не аргументированному изменению нормы статьи 94 УК Украины, которое исчерпывается ликвидацией таких принудительных мер, как помещение в психиатрические учреждения с обычным, усиленным и строгим наблюдением и введением госпитализации в специальное психиатрическое учреждение. И второй элемент модели — изъятие тяжести содеянного из критериев назначения «даного виду державного примусу». Однако рассмотрим структуру и содержание этой статьи.

Фактически статья состоит из 5 таблиц. Из них в 4 таблицах представлено распределение лиц, к которым применяются ПММХ в виде госпитализации в психиатрические учреждения с различными видами наблюдения, и отдельная сводная таблица стационарных видов ПММХ по регионам. Таблица 5 дана без названия и в ней излагается содержание действующей ст. 94 УК Украины и её редакция, предложенная авторами. Из 5 страниц текста таблицы занимают 3,5. Поскольку содержание таблиц авторами не анализируется, оказывается непонятной цель их публикации. Оставшиеся 1,5 страницы занимает текст. Что же содержится в этом тексте?

Первый абзац содержит ссылку на предыдущую статью, в которой якобы были проанализированы особенности государственного реагирования на совершённые общественно опасные действия лиц, имеющих психические расстройства в ФРГ и Украине. Анализ этой статьи, представленный выше, позволяет читателю самостоятельно оценить её содержание.

Второй абзац звучит так: «Метою статті є дослідження правового регулювання та організаційної складової застосування примусових заходів медичного характеру (надалі — ПЗМХ), враховуючи досвід застосування відповідних аналогів даного державного примусу у ФРН». Но проблема в том, что ключевые понятия «дослідження» и «досвід» содержательно как в этой статье, так и в предыдущей, отсутствуют. Исследование — это процесс, а опыт — это результат применения. Ни первое, ни второе авторами не описано. Поэтому правильнее было бы определить целью статьи «изложение в таблицах распределения лиц, к которым применяются ПММХ в виде госпитализации в психиатрические учреждения с различными видами наблюдения, отдельно стационарных видов ПММХ, по регионам, содержания действующей ст. 94 УК Украины и её редакции, предложенной авторами». Тогда хотя бы был бы понятен смысл публикации этих статистических данных.

В третьем абзаце перечисляются всем известные нормативно-правовые документы, регулирующие применение ПММХ в Украине, что нельзя отнести ни к исследованию, ни к изложению опыта применения.

В четвёртом абзаце нам сообщают, что в Украине есть только одно специализированное лечебное учреждение со строгим наблюдением и сообщают о количестве больных в нём в таблице № 1. И в последующем тексте дублируется название таблиц №№ 2, 3, 4 с распределением больных по областям по состоянию на 01.01.2014. Из текста на стр. 148 следует, что именно таблица № 4 является ключевой для понимания идеи реформирования структуры учреждений для осуществления ПММХ. Так, авторы пишут: «Враховуючи можливість проведення в Україні реформування примусових заходів медичного характеру за моделлю ФРН, а саме створення децентралізованих, спеціальних судово-психіатричних клінік, в яких умови тримання залежать від особливостей психічного стану, нами було досліджено загальну кількість хворих, до яких застосовано примусові заходи медичного характеру стаціонарних видів за регіоном призначення».

Вопрос первый: а существует ли возможность реформирования ПММХ по модели Франции, Англии, США или Японии? Или, может, целесообразно сформулировать свою модель? Можно ответить лишь вопросом: а почему нет?

Вопрос второй: чем отличаются предлагаемые специальные судебно-психиатрические клиники, в которых условия содержания зависят от особенностей психического состояния больного, от ныне существующих психиатрических клиник, в которых испокон веков условия содержания зависят от особенностей психического состояния больного? Чтобы убедиться в отсутствии таких отличий, авторам статьи нужно выйти из своих кабинетов, спуститься на землю и пройтись по отделениям больницы им. И. П. Павлова (разумеется, если главный врач это разрешит). Не говоря уже о том, что на этот счёт существует необъятная литература.

Вопрос третий: почему эти клиники должны называться судебно-психиатрическими? Полномочия судебно-психиатрической экспертизы, выполняющей задания следственных и судебных органов, завершаются решением вопросов вменяемости–невменяемости и определением вида ПММХ. Далее всё осуществляют органы здравоохранения. А в психиатрических учреждениях этих самых органов давно разработана система дифференцированного отношения к больным в зависимости от их психического состояния. При чем здесь судебно-психиатрическая клиника? По определению это место, где находятся лица, совершившие общественно опасные деяния до решения вопросов, поставленных перед экспертами следствием или судом. Всё, что происходит далее — компетенция лечебных учреждений органов здравоохранения.

Вопрос четвёртый: каким образом (а любое исследование предполагает адекватную методику) авторы исследовали «загальну кількість хворих, до яких застосовано примусові заходи медичного характеру стаціонарних видів за регіоном призначення»? Судя по тексту, они их никак не исследовали, а только установили количество соответствующих групп больных. Но это не есть научное исследование, это элементарная статистика. Скорее всего, авторы статьи не видят различий в этих понятиях. И дальше, «исследовав» в общей сложности 2354 больных (см. таблицу № 4), авторы пришли к выводу о нецелесообразности создания отдельных специализированных судебно-психиатрических клиник в каждом регионе, «оскільки, наприклад, в Тернопільській області загальна кількість хворих, що є її мешканцями і до яких застосовуються ПЗМХ всіх стаціонарних видів, становить 15 осіб». Весьма оригинальное объяснение. Естественно, напрашивается вопрос: а сколько же нужно больных, чтобы создать такие «специализированные судебно-психиатрические клиники»? Поскольку количество больных по областям колеблется от 15 до 210, то очевидна необходимость межобластных объединений, порождающая массу вопросов материально-технического характера, финансового и кадрового обеспечения, транспортных расходов и т. д. и т. п. И прежде чем озвучивать подобные прожекты, следовало бы все эти вопросы просчитать или, по крайней мере, продумать. Иначе может оказаться, что «овчинка не стоит выделки» и целесообразно не создавать какие-либо новые отделения, а направить свои усилия на чёткую регламентацию функционирования уже существующей системы.

И последний штрих, который хорошо иллюстрирует поверхностный и отнюдь не научный подход к решению серьёзной социальной проблемы. Обратите внимание на следующую цитату на стр. 149: «Також пропонується змінити підстави застосування ПЗМХ, видаливши тяжкість скоєного з критеріїв призначення даного виду державного примусу». А как же § 62 УК ФРГ, из которого следует, что помещение в психиатрическую больницу определяется тяжестью совершённых деяний или ожидаемых деяний и степенью исходящей от лица опасности? Естественно, возникает вопрос: так ФРГ — пример для модели реформирования или не пример? Похоже, что ФРГ здесь вообще не причём, а используется как прикрытие сырой неаргументированной идеи.

Это мимоходом сделанное предложение исключить тяжесть содеянного из критериев назначения ПММХ является главным и единственным элементом предлагаемой авторами «модели реформирования». Оно принципиально меняет концептуальные подходы к пониманию оснований назначения принудительных мер медицинского характера. Пока ещё таким основанием является общественная опасность больного, реализованная в различной тяжести опасных действиях, предусмотренных УК Украины. Понятие общественной опасности психически больного достаточно детально разработано в отечественной судебной психиатрии [5, 6]. Если авторы претендуют на иную концепцию, то они просто обязаны её представить, опровергнув действующую ныне, а не ограничиваться волюнтаристским изменением объема и содержания понятия. Пока же, возвращаясь к профессору Коэну, приходится делать печальный вывод о том, что понятия, используемые авторами рассмотренных публикаций, которые им представляются истинными и полезными, для читателя могут оказаться ложными и бесполезными. Поэтому в заключение могу лишь пожелать авторам успеха на нелёгком пути реформирования.

Литература

  1. Пінчук І. Я., Шум С. С. Примусові заходи медичного характеру: українські реалії крізь призму досвіду Федеративної Республіки Німеччина // Вестник Ассоциации психиатров Украины. — 2013. — № 5. — С. 24–25.
  2. Шум С. С., Пінчук І. Я., Суховій О. О., Рассказова І. А. Модель реформування системи примусових заходів медичного характеру на прикладі Федеративної Республіки Німеччина // Вестник Ассоциации психиатров Украины. — 2014. — № 2–3. — С. 146–152.
  3. Глузман С. Ф. О криминологии, праве и психиатрии. Предмет судебной психиатрии // Вестник Ассоциации психиатров Украины. — 2013. — № 5. —С. 5–6.
  4. Фуко М. О. Концепции «социально опасного субъекта» в судебной психиатрии XIX столетия // Философская и социологическая мысль. — 1991. — № 7. — С. 84–110.
  5. Первомайский В. Б. Некоторые замечания ко Временной инструкции о порядке применения принудительных и иных мер медицинского характера в отношении лиц с психическими расстройствами, совершивших общественно опасные деяния // Журнал невропатологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. — 1992. — № 2. — С. 127–130.
  6. Первомайский В. Б. Понятие «общественная опасность душевнобольного» в судебной психиатрии // Государство и право. — 1992. — № 7. — С. 59–67.

Консультации по вопросам судебно-психиатрической экспертизы
Заключение специалиста в области судебной психиатрии по уголовным и гражданским делам


© «Новости украинской психиатрии», 2015
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211