НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

КОМПИЛЯЦИЯ И ПЛАГИАТ
(из воспоминаний профессора)

В. Б. Первомайский

* Публикуется по изданию:
Первомайский В. Б. Компиляция и плагиат (из воспоминаний профессора) // Психічне здоров’я. — 2015. — № 4. — С. 143–148.

С началом работы в институте специализированного учёного совета по защите кандидатских и докторских диссертаций первое, с чем я столкнулся, будучи оппонентом, а затем, в течение 10 лет, замести телем председателя совета, были компиляция и плагиат, присутствовавшие в публикациях и тексте диссертации раздельно либо в совокупности. Тесно к этой проблеме примыкала ещё одна. Я имею ввиду случаи, когда диссертант, желая, видимо, произвести на учёных совета неотразимое впечатление, ещё до защиты издавал диссертацию в виде монографии. При этом, видимо в качестве благодарности, в авторский коллектив вписывал фамилию оппонента и (или) кого-либо из членов совета (очевидно, по предложению председателя).

Столкнувшись с такими случаями (более подробно о них я расскажу ниже), в декабре 2001 года я обратился в ВАК Украины с просьбой дать официальные разъяснения. Через 1,5 месяца пришёл ответ (от 15.02.2002 № 01–81–01/272) за подписью председателя ВАК Скопенко В. В., в котором исчерпывающе изложены особенности правового статуса оппонентов и правовые основы предотвращения плагиата и компиляции в диссертациях. Не могу не отметить тщательное и детальное разъяснение по поставленным вопросам, в отличие от обращений в министерства, ответы которых представляют собой либо формальную отписку, либо вообще извращают смысл обращения.

Приведу цитату из письма ВАК в переводе на русский язык: «Действующее законодательство Украины от 23 декабря 1993 г. «Об авторском праве и смежных правах» в п .в.) ст. 50, даёт определение плагиата — оприлюднення (опубликование), полностью или частично, чужого произведения под именем лица, которое не является автором этого произведения. Такое определение законодательно закреплено, а значит должно применяться относительно всех правоотношений, в том числе связанных с получением учёных степеней. Поскольку в соответствии с п. 11 Порядка присуждения учёных степеней диссертации выполняются лично — то есть под собственным именем соискателя, положения диссертации свидетельствуют о личном вкладе соискателя, а рукопись диссертации публикуется, то наличие в диссертации текстовых заимствований, использование идей, научных результатов и материалов других авторов без ссылок на источник следует квалифицировать как плагиат. То есть законодательство в этой части не делает исключений и для «частей чужого произведения», распространяя и на них режим правовой охраны. Таким образом, объём заимствований для квалификации такого действия в качестве плагиата значения не имеет». Таким образом, с точки зрения закона плагиата немножко не бывает. Плагиат либо есть, либо его нет. Запомним это утверждение. Оно нам поможет оценить приведённые ниже примеры.

Приведу ещё одну важную цитату: «В случае обнаружения оппонентом плагиата последний обязан отобразить этот факт в своём отзыве. В таких случаях применяется ч. 2 п. 16 Порядка присуждения учёных степеней и присвоения учёных званий: «В случае текстовых заимствований, использования идей, научных результатов и материалов других авторов без ссылок на источник диссертация снимается с рассмотрения независимо от стадии прохождения без права её повторной защиты». Единственное, что спасает диссертанта в подобных случаях — это срок давности 10 лет, установленный ч. 3 п. 16 цитируемого «Порядка…».

Следующий важный вопрос — это наличие плагиата в статьях, которые должны отражать основные научные результаты диссертации. Мнение ВАК Украины по этому вопросу следующее: «Если плагиат в материалах статьи использован в рукописи диссертации, то это квалифицируется как факт плагиата в диссертации с соответствующими правовыми последствиями».

Наконец последний вопрос — компиляция. Обратимся опять к письму ВАК: «Действующее законодательство Украины нормативно не закрепляет понятие компиляции в понимании неоригинальной, несамостоятельной научной работы, построенной на использовании чужих произведений». И далее ВАК перечисляет ряд требований относительно новизны научных положений диссертации, которые в совокупности представляют собой механизм устранения компиляции в диссертациях. Речь идёт о новизне результатов, ранее не защищённых научных положениях и личном вкладе соискателя в науку. Установление всех этих фактов возлагается на оппонента.

Теперь, когда мы вооружены правовыми основами понимания плагиата и компиляции, обратимся к конкретным примерам.

Некий учёный, регулярно изучающий статьи по «чернобыльской проблеме», публикуемые журналом «Врачебное дело», находит статью А. А. Ревенка «Структурно-динамическая характеристика реактивных психозов у лиц, подвергавшихся воздействию ионизирующего излучения в результате аварии на Чернобыльской АЭС» (Врачебное дело. — 1991. — № 8. — С. 83–85). Поскольку этот учёный интересуется реактивными психозами, да ещё читает лекции по проблеме, а, значит, хорошо знает специальную литературу по этой теме, то изучение этой статьи вызвало у него феномен deja vu. Подняв соответствующую литературу, учёный убеждается, что нечто подобное уже опубликовано задолго до Чернобыльской катастрофы. Не веря глазам своим, он составляет следующую таблицу, сопоставляя цитаты из двух источников.

Врачебное дело. — 1991. — № 8. — С. 83–85 Руководство по психиатрии / Под ред. А. В. Снежневского. — М., 1983. — Т. 2. — С. 371–377.
Наиболее распространённым был реактивный параноид… так как данный вариант психогении относится к сравнительно редким формам реактивных психозов и чаще наблюдается в военной обстановке при значительном эмоциональном перенапряжении, нервном и соматическом истощении, связанным с длительным лишением сна, недоеданием и другими причинами (ссылка на автора отсутствует) Психогенные параноиды относятся к сравнительно редким формам реактивных психозов. Чаще параноидные реакции наблюдаются в военной обстановке… Развитию психогенного параноида может способствовать длительное эмоциональное напряжение, нервное и соматическое истощение, связанное с длительным лишением сна, недоеданием и другими причинами.
Клиническая картина психоза характеризовалась простотой, образностью, эмоциональной насыщенностью бреда и резко выраженным аффектом тревоги и страха. Клинической картине острого психогенного параноида свойственны простота, элементарность, образность, эмоциональная насыщенность бреда и резко выраженный аффект страха и тревоги.
Заболевание протекало остро. Длительность его у большинства пациентов составляла от 3 до 5 недель. Бредовые расстройства исчезали через 27 дней после госпитализации, однако наблюдалась остаточная симптоматика (тревога в вечернее время, нарушение сна, боязнь повторного возникновения психопатологических расстройств и др.) Заболевание протекает остро, и в большинстве случаев через несколько дней после госпитализации бредовые расстройства исчезают. Однако на протяжении последующих 2–4 недель бывает остаточная симптоматика — тревога по вечерам, боязнь появления прежних преследователей.
Реактивная депрессия диагностирована у двух больных. На первый в её клинической картине на фоне аффективно-суженного сознания выступала двигательная и идеаторная заторможенность, сопровождавшаяся чувством тревоги, подавленности, тоскливого настроения Двигательная и идеаторная заторможенность может выступать на первый план в клинической картине реактивной депрессии лишь на начальном её этапе.
Тревожные опасения имели окраску фобий ипохондрического содержания (радиофобий, кардиофобий и др.) и сочетались с выраженными астеновегетативными нарушениями. Наблюдалась повышенная истощаемость и астеническая адинамия. Тревожные опасения, преобладающие в клинической картине, могут приобретать окраску фобий, чаще ипохондрического содержания (кардиофобия,канцерофобия и др.) и сочетаются с массивными астеновегетативными нарушениями.
Длительность реактивной депрессии не превышала двух месяцев. Выход из неё носил постепенный, литический характер. Полному выздоровлению предшествовал период астении с явлениями физической и психической истощаемости, гиперестезией и аффективной лабильностью. Длительность реактивной депрессии обычно не превышает 2–3 месяца, однако возможны и затяжные психогенные аффективные реакции. Выход из реактивной депрессии обычно постепенный. Полному выздоровлению может предшествовать период астении с явлениями физической и психической истощаемости, гиперестезией и аффективной лабильностью.

Авторство текста в первой колонке принадлежит А. А. Ревенку, а во второй — А. Б. Смулевичу. Их сопоставление однозначно показывает их совпадение не только по смыслу, но и текстуально. Факт плагиата очевиден. И в этом смысле статья в плане научной новизны ничтожна. Единственный вывод, который мог бы быть сделан в случае открытого сопоставления клинических проявлений у чернобыльцев с имеющимися в литературе описаниями реактивных психозов — это отсутствие существенных различий между ними. А значит, чернобыльский фактор в психогенном смысле находится в одном ряду с другими реактивными факторами и подверженность воздействию ионизирующего излучения здесь ни при чём. Но тогда ставится под сомнение диссертабельность темы. Тем не менее, эта статья указана под № 2 в списке опубликованных по теме диссертации работ. Но ведь темой диссертации является характеристика органического поражения головного мозга, а не реактивных психозов. И это только одна статья вызывает столько вопросов. А ведь в списке есть статьи о непсихотических, неврозоподобных расстройствах, эпидемиологии, патологических развитиях личности, суицидентах, психосоматических расстройствах и даже о «значении нейрофизиологического исследования сна в дифференциальной диагностике нарушений при эпилепсии». Их изъятие из списка сразу ставит вопрос о полноте опубликования результатов исследования, поскольку количество работ резко сокращается. Кстати, в цитированной статье отражена ещё одна особенность. На с. 84 автор указывает: «нами было изучено 30 историй болезни лиц…». Обратите внимание «историй болезни», а не больных. А на с. 85 автор пишет: «Это подтверждает и тот факт, что из 148 человек реактивные психозы отмечены лишь у 11». Так сколько же и каких историй болезни изучил автор?

Весьма широкое поле деятельности для оппонентов. Предположим, они не знали о факте плагиата, но факт наполнения списка работ статьями, прямо не имеющими отношения к теме диссертации, очевиден. Такое впечатление, что диссертант стремился впопыхах выполнить нужный объём публикаций за счёт любой статьи, где звучало ионизирующее излучение, да и не только. Но как оппоненты могли поднять эти вопросы, если научным консультантом диссертации был директор института А. П. Чуприков, он же председатель совета. Не по этой ли причине один из официальных оппонентов, уже указанных в автореферате диссертации, в последний момент отказался от оппонирования. Учёный, знавший о плагиате, также сохранил всё в тайне, хотя он мог и не быть членом совета. Тем не менее, создаётся впечатление, что информация о дефектах работы была известна. Иначе не объяснить три голоса против работы и четвёртый после голосования в личной беседе сообщил мне, что хотел проголосовать против, и в этом случае диссертация однозначно не прошла бы, создав неприятный прецедент для института.

В целом совокупность негативной информации по данной работе свидетельствует о личностной нечистоплотности и научной недобросовестности исполнителя, а попросту говоря об аморальности. Естественно, свою долю ответственности должен нести и научный консультант, если, конечно, он отдавал себе отчёт в том, что делает диссертант. Об этом и пойдёт речь дальше.

Эта публикация, о которой я хочу рассказать, не заслуживала бы внимания, если бы она была за подписью только второго автора — начинающего психиатра. Тогда всё можно было бы отнести на счёт его неопытности и безответственности редакционной коллегии журнала, которая, видимо, не проводила (думаю, не проводит и сейчас) научного рецензирования публикуемых материалов. Но автором статьи был главный редактор журнала «Архив психиатрии», известный специалист в области латеральной физиотерапии психических и соматических расстройств профессор А. П. Чуприков.

Будучи тогда директором одного из двух психиатрических НИИ Украины, он представлял лицо украинской психиатрии. По трудам за его подписью читатели судили о научном уровне психиатрии в стране. Что же они прочитали в обзоре литературы с интригующим названием «Психопатология и психология серийных преступлений на сексуальной почве»?

Предваряя последующий текст, укажу, что не преследую цель научной дискуссии. Прежде всего потому, что не с кем дискутировать. Позиция А. П. Чуприкова и Б. М. Цупрыка по проблеме после прочтения обзора не становится известной. По этой же причине это и не рецензия, потому, что пришлось бы высказываться по поводу содержания всех статей, названия которых приложены к рассматриваемому обзору литературы. То, что я пишу, скорее выражение недоумения и вопрос авторам: каков жанр их публикации «Психопатология и психология серийных преступлений на сексуальной почве»? (Архив психиатрии. — 1996. — № 10–11. — С. 129–138).

Анализируемая публикация представляет собой набор абзацев на 10 журнальных страницах, из которых только 4 не завершаются ссылкой на источник и поэтому можно предполагать, что именно в них отражаются мысли авторов. Приведу некоторые наиболее интересные цитаты.

«Крайне важна правильная дифференциация парафилий (перверсий) на истинные и псевдоперверсии» (с. 130). Бесспорное утверждение. Неплохо было бы ещё указать, для специалиста какого профиля, для какой цели, и удивиться, неужели это не было сделано ранее.

В следующим за этим утверждением тексте даются ссылки на авторов — К. Имелинского, В. В. Молохова (в жизни В. В. Мохов) и Г. С. Васильченко. Причём из этих ссылок совершенно не понятно, чем же всё-таки отличаются истинные и псевдоперверсии. Но похоже, что это авторов и не интересует, поскольку после этих ссылок они пишут: «При изучении психопатологических особенностей расстройств влечений было выделено три основных психопатологических варианта — навязчивый, компульсивный и импульсивный. Клинически наиболее ярко выраженным является компульсивный вариант». Позвольте спросить: кем выделено — А. П. Чуприковым и Б. М. Цупрыком? Или упоминаемыми далее по тексту обзора Э. Крепелином, С. С. Корсаковым и К. Ясперсом, работы которых почему-то не приведены в списке литературы?

Следующая цитата: «К вызывающим причинам можно отнести травмы головы, поражение ЦНС другого генеза. Повреждение головного мозга у сексуальных преступников чаще встречается слева»!!! Судя по отсутствию литературных ссылок, в том числе и на работы авторов «обзора», можно предположить, что эта светлая мысль пришла к ним в голову в момент написания текста. Что это? Неоломброзианство? Как относиться к этому утверждению авторов, которое сродни заявлению одного из них о перспективе «чернобыльского слабоумия» для населения Украины? Поскольку специалистом в области «латерализма» является А. П. Чуприков, то следует думать, что этот уникальный вывод принадлежит ему. Уникальный потому, что в его подтверждение не приведено ни единого факта или ссылки на такой факт. Хотя то, что мы читаем, называется «обзор литературы». А может, А. П. Чуприков наблюдал серийных преступников, ставших таковыми после перенесённого левостороннего инсульта? Или имевших левостороннюю субдуральную гематому после черепно-мозговой травмы? И вообще, где он исследовал или хотя бы видел такое количество серийных сексуальных преступников, чтобы утверждаемый им «факт» имел статистическую достоверность? Что это такое? Гениальная догадка? Озарение? Что делать читателю? Беречь на всякий случай от травм и повреждений левую половину головного мозга? Складывается такое впечатление, что «обзор» был написан ради этой одной фразы.

Попробуем поискать что-либо по этой теме у реальных учёных, профессионально занимающихся проблемами функциональной асимметрии. Например, работа Н. М. Брагиной и Т. А. Доброхотовой «Функциональные асимметрии человека» (М., 1981. — 288 с.). Детально описана патология левого полушария и её проявления в моторной, сенсорной сферах, психическая асимметрия с нарушением эмоций, речи и основанных на ней психических процессов, мышления, памяти, сознания, нарушениях личности. Ни слова о сексуальных расстройствах. То же относится и к другим работам этих авторов (Доброхотова Т. А. Эмоциональная патология при очаговом поражении головного мозга. — М., 1974. — 160 с.; Доброхотова Т. А., Брагина Н. М. Асимметричный мозг — асимметричное сознание // Журнал высшей нервной деятельности. — 1993. — Т. 43. — С. 256–261).

Можно обратиться к другим авторам (Спрингер С., Дейч Г. Левый мозг, правый мозг. Асимметрия мозга. — М.,1983. — 256 с.; Деглин В. Л. Лекции о функциональной асимметрии мозга человека. — Киев: АПУ, 1996. — 152 с.). Ни слова о связи сексуальных нарушениях с левосторонним повреждением. Может, авторы просто не касались этой специфичной темы? Пожалуйста, А. Нохуров (Нарушения сексуального поведения. Судебно-психиатрический аспект. — М., 1988. — 224 с.) посвятил целую 3-ю главу экзогенно-органическим заболеваниям головного мозга с нарушениями сексуального поведения. Опять ни слова о связи сексуальной «маньячности» с левым мозгом.

Из всех этих авторов А. П. Чуприков, следует полагать, лично знаком с Т. А. Доброхотовой. Иначе она не оказалась бы в списке председательствующей на юбилейной конференции А. П. Чуприкова 24 декабря 1997 г. и в списке членов организационного комитета. Хотя и это не факт, поскольку, насколько мне известно, многие из заявленных в программе серьёзных учёных, как из Украины, так и из России, даже не знали, что их вписали участниками конференции и включили в члены оргкомитета. По крайней мере, так об этом мне сообщил сотрудник института, который разносил лично приглашения украинским академикам. Запомним этот попутно возникший факт. Он нам ещё понадобится.

Можно предположить, что либо авторы не знают, как пишутся обзоры литературы, либо один из них охвачен идеей, которая по своей природе не нуждается в доказательствах и даже в ссылках на литературу и в силу этого на всё это нужно смотреть совсем по-другому. Можно было бы думать, что более правильно второе утверждение. Однако дальнейшее изучение рассматриваемой публикации даёт достаточно оснований для признания обоснованным и первого.

Все абзацы, заканчивающиеся ссылками на номер источника, поданы таким образом, что невозможно понять, кому принадлежат изложенные в абзаце мысли. Поскольку абзац состоит из нескольких предложений, неясно, все ли они принадлежат источнику, на который даётся ссылка. Или ссылка относится только к последнему предложению. Поскольку текст абзаца даётся без кавычек, и номер источника не сопровождается ссылкой на страницу, можно думать, что это мысли авторов статьи, которые просто совпадают с мыслями автора, на которого идёт ссылка.

Разрешить эту задачу можно только одним способом — сличить тексты. И если читатель это сделает, то легко убедится, что рассматриваемый обзор состоит из цитат, в том числе и без указания авторства. Так каков же жанр этого произведения? Есть ли сомнения, что это не научный обзор? В литературе, в том числе и научной, во все времена для облегчения работы «учёного» используются два основных приёма: компиляция и плагиат. Похоже, в данном случае мы столкнулись с их комбинацией — компилятивным плагиатом.

Итак, что же мы узнали из рассмотренной статьи? Новость о том, что повреждение головного мозга у сексуальных преступников чаще встречается слева, абсолютно ничем не подтверждённую, и то, что А. П. Чуприков склонен манипулировать авторитетом других лиц «втёмную», т. е. не ставя их в известность. Возникает вопрос, что это за феномен и какую цель преследуют такие действия? Вот об этом мы поговорим в следующей главе. Пока же ответим на риторический вопрос: может ли лицо, которое так вольно обращается с понятием «обзор литературы», быть ответственным научным консультантом и предотвратить плагиат и прочие нарушения при подготовке диссертации? Думаю, что ответ может быть только негативным. И дальше по тексту мы будем иметь возможность в этом убедиться. Пока же перейду к третьему, самому фантастическому примеру плагиата.

Как-то один из сотрудников института сообщил мне, что директор института — научный вор и промышляет плагиатом. В частности, присвоил целую главу докторской диссертации некой Е. В. Колюцкой. Я, естественно, не поверил, предположив какую-то ошибку. Пришлось поднимать монографию «Табачников С. И., Первый В. С. Фобии: клиника, диагностика, лечение, профилактика: Монография. — Донецк: Арт-Пресс, 2005. — 348 с.» и электронную версию докторской диссертации «Колюцкая Е. В. Обсессивно-фобические расстройства при шизофрении и нарушениях шизофренического спектра (психиатрия — 14.00.18)), защищённой в 2001 году в Научном центре психического здоровья РАМН в г. Москве при научном консультировании академика РАМН, проф. А. Б. Смулевича.

Сопоставление текстов выявляет практически дословную идентичность (за исключением окончания) текста на с. 141–157 главы 5 указанной монографии «Особенности клинических проявлений фобического синдрома в структуре эндогенных психических заболеваний» (с. 141–164) за авторством С. И. Табачникова и главы 1 диссертации Е. В. Колюцкой (Обзор литературы, с. 6–43). Продолжая не верить своим глазам, я обратился к нескольким известным в Украине и на постсоветском пространстве учёным-психиатрам. Они не только назвали это бесспорным плагиатом, но и сообщили аналогичные истории из своей практики. Как, например, рядом работающий профессор публикует статью коллеги под своим именем с единственным отличием — в украинском переводе. При этом меня удивило достаточно спокойное отношение к таким фактам. Видимо, глубоко в сознании укоренилась привычка не считать кражей присвоение книги из общественной библиотеки или взятой у друга почитать.

Чтобы окончательно прояснить этот вопрос для себя, поскольку речь идёт о председателе совета по защите диссертаций, которые должны проверяться в том числе и на плагиат, я направил запрос в ВАК Украины с просьбой поручить специалистам сравнить представленные тексты и прояснить, нет ли в них признаков плагиата. Через месяц я получил ответ, в котором было дословно следующее: «Профессор Табачников С. И. подтвердил, что взял материалы монографии «Фобический синдром при невротических и соматоформных расстройствах (диагностика, клиника, профилактика и лечение)» из обзора литературы Колюцкой Е. В, на что есть ссылка на с. 157–160. Профессор Табачников С. И. был её научным консультантом и сделал это с её согласия. Д. м. н. Колюцкая Е. В. подтвердила, что они готовили литературный обзор вместе».

Было очевидно, что никаким специалистам сравнение текстов не поручалось. А месяц понадобился, чтобы обеспечить «алиби» С. И. Табачникова. Об этой версии говорит следующее.

Первое. В ответе имеется подпись председателя ВАК, но нет реквизитов лица, готовившего ответ, как того требует делопроизводство.

Второе. Неправильно названа монография. Вместо названия «Фобии: клиника, диагностика, лечение, профилактика» указано название «Фобический синдром при невротических и соматоформных расстройствах (диагностика, клиника, профилактика и лечение)». Это название докторской диссертации В. С. Первого, которую вряд ли поднимали в ВАКе, поскольку мой запрос не касался В. С. Первого.

Третье. На с. 157–160 нет ссылки, что С. И. Табачников взял материалы своей главы из докторской диссертации Е. В. Колюцкой. На этих страницах приводятся данные исследования самой Е. В. Колюцкой, как одного из авторов цитируемых С. И. Табачниковым на предыдущих 16 страницах (141–156) своего текста. Как говорится «почувствуйте разницу».

Четвёртое. Если С. И. Табачников сделал ссылку на Е. В. Колюцкую, то для этого ему не нужно её согласие. Но эта ссылка сделана на с. 157 и только в отношении последующего текста. На с. 141 такая ссылка отсутствует и последующий текст по с. 157, который фактически принадлежит Е. В. Колюцкой, выглядит как вклад в науку именно С. И. Табачникова.

Пятое. Если С. И. Табачников был научным консультантом по диссертации Е. В. Колюцкой, то кем тогда был академик А. Б. Смулевич, чьё имя указано на титульном листе диссертации Е. В. Колюцкой?

Шестое, самое интересное. О чём свидетельствует фраза: «Д. м. н. Е. В. Колюцкая подтвердила, что они готовили литературный обзор вместе»? Прежде всего, это признание Е. В. Колюцкой (если такое признание действительно было, правда неизвестно, в какой форме, устной или письменной, и кому — Табачникову или председателю ВАКа?) в собственной несостоятельности как доктора наук, поскольку она не в состоянии самостоятельно подготовить обзор литературы. Тогда ей нужно было это совместное авторство отразить в диссертации и сообщить в свой ВАК. А теперь попытайтесь представить материализацию этой фразы. Е. В. Колюцкая в Москве, а С. И. Табачников в Донецке или Киеве. Кто в этом случае работал в библиотеке и изучал первоисточники? Как физически осуществлялась совместная работа? С помощью видеоконференции? Или «соавторы» попеременно приезжали друг к другу и сидели вместе, работая над текстом как Ильф и Петров. Как это эти уважаемые авторы не додумались издать свои романы отдельно под собственными именами?

Как говорит логика, «кто много доказывает, тот ничего не доказывает». Поэтому этот ответ представляется ложью, составленной во своё спасение скорее всего самим С. И. Табачниковым, возможно, совместно с В. С. Первым. И никакие специалисты ВАК эти тексты не сравнивали. Косвенным подтверждением такой версии являются также указанная выше ошибка в названии монографии, содержащей плагиат, замена его на название докторской диссертации В. С. Первого и молчание Е. В. Колюцкой, которой я послал ответ ВАК и поставил все эти вопросы.

Поскольку вся эта переписка неизвестна читателю, то фактом остаётся существование двух идентичных текстов, опубликованных под разными фамилиями. Поскольку же ВАК принял такой ответ, то читатель, очевидно, будет считать С. И. Табачникова научным «вором в законе».

Остаётся только поздравить академика А. Б. Смулевича с тем, что в первом случае у него украли мысли, во втором — диссертанта. Такие же поздравления Украинскому НИИ социальной и судебной психиатрии и наркологии с достойными представителями украинской науки.

Вывод простой. При таком отношении ВАК к плагиату вряд ли это позорное неуважение к интеллектуальной собственности в обозримом будущем будет преодолено. Оно продолжает существовать, в том числе из-за элементарной неграмотности «учёного». Ему просто никто никогда прямо в глаза не говорил, что присваивать чужие мысли, тексты, произведения нельзя. Это в первую очередь неэтично. А если и говорили или он слышал о чём-то подобном, но не понимал, что такое этика, то оказалось, что у него просто не развиты мозговые структуры, отвечающие за мораль. Эдакий «homo amoralis». К сожалению, таких людей вокруг нас гораздо больше, чем мы можем предполагать. Вполне может возникнуть предположение, что это отдельная порода людей, которая упорно воспроизводит себе подобных, если позволяют условия. Человек ведь животное по происхождению, а все животные имеют породы, разновидности, наконец, тупиковые ветви. Их природное биологическое свойство — это чувство коллективизма или, вернее, стадности. Они как капельки ртути удивительно быстро находят друг друга. Эдакая стая «homo amoralis». Как, например, в природе стая волков или лучше — шакалов.


© «Новости украинской психиатрии», 2016
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211