Значение физиологического аффекта для судебно-психиатрической практики определяется содержащимся в УК Украины понятием «сильное душевное волнение». Его констатация сокращает санкцию за одно и то же преступление более чем вдвое. Отсюда естественное внимание и интерес к физиологическому аффекту у всех участников процесса.

Между тем, диагностика этого феномена является одной из наиболее сложных в экспертной практике. Ретроспективность диагностики не позволяет обеспечить одно из главных условий экспертного исследования — его непосредственность. Ни один из экспертов, когда-либо диагностировавших физиологический аффект, непосредственно его не наблюдал. Поэтому диагноз устанавливается опосредованно через исследование описаний места преступления, характера травм и повреждений, показаний свидетелей, если таковые были, а чаще всего через воспроизведение произошедшего самим обвиняемым. Эти обстоятельства являются благоприятным условием, способствующим симуляции физиологического аффекта.

Дефицит научных исследований в области экспертной оценки аффективных состояний, отсутствие системных представлений об этих расстройствах размывает границы физиологического аффекта, которым традиционно занимаются психологи. Предпринимаются попытки сформировать в рамках «сильного душевного волнения» группу аффективных состояний, смягчающих ответственность субъекта, за счёт присоединения к физиологическому аффекту состояний фрустрации и стресса. Акцент в его диагностике нередко ставится на психологические критерии (чуждость для личности совершённого поступка, непрерывность переживания, бессмысленность преступления, нарушение предвидения его вероятности и др.), специфичность которых весьма относительна [1]. Это влечёт в значительной части случаев повторные экспертизы, особенно когда вопрос о физиологическом аффекте решается вне комплексной психолого-психиатрической экспертизы.

Представляется, что ключевым в этой проблеме обстоятельством является то, что физиологический аффект априори относится к категории неболезненных состояний. Между тем, отсутствие каких-либо доказательств в пользу такой квалификации физиологического аффекта вызывает большие сомнения в ее обоснованности. Не обсуждая различия между понятиями «патология» и «болезнь», поскольку эта тема требует отдельного рассмотрения, обратимся к определениям понятия.

Так, аффектом именуется «стремительно и бурно протекающий эмоциональный процесс взрывного характера, который может дать и не подчинённую сознательному волевому контролю разрядку в действии» [2]. Согласно другой формулировке аффектами называют «сильные и относительно кратковременные эмоциональные переживания, сопровождающиеся резко выраженными двигательными и висцеральными проявлениями [3]. Отличие приведённых определений лишь в степени выраженности аффекта. В первом характерные признаки более очерчены и включают указание на нарушение сознательного волевого контроля действий, во втором — таких указаний нет. В совокупности же эти два определения охватывают все виды аффективных реакций, включая оба вида собственно аффекта: патологический и физиологический.

Патологический аффект, наиболее выраженный из них, возникает внезапно в ответ на неожиданный психогенный раздражитель и характеризуется неадекватностью аффективной реакции вызвавшему её поводу, резким психомоторным возбуждением, расстройством сознания сумеречного типа, нарушением мотивировки, автоматизмом действий и стадийностью течения [4–6]. В литературе нет существенных расхождений относительно клиники патологического аффекта. Её тщательное изучение позволило отграничить от патологического аффекта различные аффективные реакции, в том числе и физиологический аффект, повторяющий в своём развитии фазы патологического аффекта [7].Отсюда следует, что вычленение физиологического аффекта шло через его отграничение от аффекта патологического и в известной мере как противопоставление ему.

Физиологический аффект рассматривается, «как не выходящее за пределы нормы эмоциональное состояние, представляет собой кратковременную, стремительно и бурно протекающую эмоциональную реакцию взрывного характера, сопровождающуюся резкими, но не психотическими, изменениями психической деятельности, в том числе и сознания, выраженными вегетативными и двигательными проявлениями… Физиологический аффект — чрезвычайная для личности реакция, возникающая в ответ на исключительные обстоятельства» [8]. Подчёркивается трёхфазное течение физиологического аффекта, взрывной характер аффективной реакции с неожиданным для самого субъекта возникновением на фоне аффективного напряжения бурной эмоциональной вспышки [8–10].

При физиологическом аффекте происходит характерное изменение психической деятельности в виде фрагментарности восприятия, сужения и концентрации сознания на психотравмирующем объекте, признаки импульсивности и стереотипий в действиях, дереализации окружающего, резкое снижение интеллектуального и волевого контроля поведения с нарушением способности к прогнозу, характерные вазовегетативные проявления и моторные нарушения, особая жестокость агрессии, несоответствие её по содержанию и силе поводу возникновения [8, 11, 12]. Основным критерием, разграничивающим патологический и физиологический аффект, считаются признаки психогенно обусловленного сумеречного состояния сознания при первом и аффективно суженного, но не психотического состояния сознания, при втором [6, 8].

Существующие определения физиологического аффекта позволяют выделить характерные для него признаки: а) чрезвычайность реакции для личности; б) фазность протекания, близкая к патологическому аффекту; в) объективная и субъективно ощущаемая внезапность возникновения (неожиданность для субъекта); г) дезорганизация сознания (сужение) с нарушением целостности восприятия, способности регулировать свои действия, их известной автоматизацией; д) несоответствие характера и результата этих действий вызвавшей причине, т. е. их неадекватность; е) связь действий и аффективных переживаний с психотравмирующим фактором; ж) внезапность выхода через психическое истощение; з) частичная амнезия произошедшего.

Можно согласиться с Т. П. Печерниковой и соавт. [8], что понятие физиологический аффект было введено для отграничения этого вида аффекта от патологического. Но утверждение, что аффект с перечисленными выше признаками является «нормальным» и «его физиологическую основу составляют естественные нейродинамические процессы» [8], вызывает сомнение. В приведённом перечне признаков достаточно изменить два из них (сужение сознания на помрачение и частичную амнезию на полную), чтобы получить клинику патологического аффекта, исключающего вменяемость субъекта. В таком случае выходит, что все остальные признаки входят в объём понятия нормы и не могут иметь диагностического значения. Ошибочность такого допущения очевидна.

Чрезвычайность реакции для личности в том и состоит, что она ненормальна, необычна для неё, исключительна и более в жизни данного субъекта практически не повторяется. Таковой она воспринимается и самим субъектом, что несомненно указывает на её патологический характер. При физиологическом аффекте происходит дезорганизация сознания реактивного генеза с резким ограничением способности контроля над действиями и их неадекватностью ситуации. Это свидетельствует о том, что предел возможности адаптации организма превышен. Поведение приобретает черты непроизвольности и приближается к одному из типов эволюционно сложившихся адаптивно-защитных реакций — реакции борьбы [13]. Такая унитарная реакция, безусловно-рефлекторным компонентом которой является главным образом двигательное возбуждение, считается нормальной для животного. Но у человека такая реакция — свидетельство патологии. По мнению М. С. Роговина [14], «при наличии патологии в психике больного начинают доминировать внутренние, собственно патологические законы, заслоняющие нормальную функцию регуляции действий человека по отношению к внешнему миру». Именно это и наблюдается при физиологическом аффекте в характерном стереотипе развития и прочих признаках.

Если обратиться к разделу психиатрии об острых реактивных состояниях [5, 15], то физиологический аффект вполне вписывается в континуум таких состояний, расположенных по интенсивности и глубине следующим образом: аффективные реакции психически здоровых лиц — физиологический аффект — патологический аффект — острое реактивное психомоторное возбуждение, вплоть до «двигательной бури». Здесь следует отметить, что известен и второй тип реакций — реакция бегства, к которой следует относить, помимо собственно бегства, и внезапно возникающую психомоторную заторможенность, характеризующуюся различной глубиной и продолжительностью вплоть до развития ступорозного состояния. Судебно-психиатрическое значение этих реакций иное. Они чаще возникают уже после содеянного и не имеют отношения к определению вменяемости–невменяемости субъекта.

С точки зрения темы настоящей статьи, наиболее существенным является ответ на вопрос: где в указанном континууме аффективных реактивных состояний должна быть проведена граница, разделяющая норму и патологию? До настоящего времени она проводится между физиологическим и патологическим аффектом, отделяя психоз от непсихоза. Об этом свидетельствуют указания на то, что патологический аффект качественно отличается от физиологического, благодаря глубине расстройства сознания [6, 8]. Но при этом то, что относится к категории непсихоза, фактически отождествляется с нормой, хотя, как было показано выше, речь идёт о явно патологическом состоянии.

Такой подход, оправданный в соматической медицине, где между нормой и патологией проводится одна качественная грань, оказывается неприемлемым в психиатрии. В отличие от соматической клиники, патология в психиатрии, в свою очередь, также подразделяется на две качественно различающиеся группы расстройств. В результате понятие психическое состояние включает в себя понятия: психически здоров — пограничное, непсихотическое расстройство — психоз (общее нарушение сознания). При нынешнем понимании физиологического аффекта как проявления нормы, пусть в крайней степени выраженности, место пограничных непсихотических расстройств в группе острых аффективных реакций (состояний) оказывается вакантным. Происходит как бы скачок между нормой и психозом, адекватное объяснение чему в приведённых источниках отсутствует. В то же время болезненными в этой группе считаются менее острые аффективные расстройства (реакции) значительно меньшей степени выраженности, как, например, проявления психопатии или следствие органического поражения головного мозга.

Наконец ещё один аргумент. В настоящее время болезнь определяется как «жизнь, нарушенная в своём течении повреждением структуры и функции организма под влиянием внешних и внутренних факторов…» и характеризуется «общим или частичным снижением приспособляемости к среде и ограничением свободы жизнедеятельности больного» [16]. При физиологическом аффекте налицо и снижение приспособляемости к среде, и ограничение свободы жизнедеятельности больного. Поэтому наиболее существенно в данном случае определение функции, которая повреждается при психических расстройствах. Такой функцией является психика как «свойство живых, высокоорганизованных материальных тел, которое заключается в их способности отражать своими состояниями окружающую их, независимо от них существующую действительность…» [17]. Поскольку психика имеется и у животных, основным элементом, характеризующим психику человека, является сознание. Именно эта категория и определяет юридическое значение расстройств психики. Качественное нарушение сознания — утрата лицом способности отдавать себе отчёт в своих действиях и руководить ими во время совершения общественно опасного деяния, исключает вину субъекта и является основанием для признания его судом невменяемым. Сохранность этой способности является предпосылкой вины и основанием для признания лица вменяемым.

Но поскольку пограничные (непсихотические) психические расстройства также охватываются вышеприведённым определением болезни, то, следовательно, и в этом случае имеет место расстройство сознания, но не качественного, как при психозах, а количественного характера, проявляющееся разной степени ограничением способности лица отдавать себе отчёт в своих действиях и руководить ими при сохранении критики, хотя и не в полном объёме. Возникает естественный вопрос: почему из всей массы психических нарушений непсихотического характера законодатель выделил именно физиологический аффект, как психическое состояние, входящее в объём юридического понятия «сильное душевное волнение» и выделил особый вид внезапного умысла — аффектированный умысел? Потому ли, что это проявление нормы? Очевидно, нет. Физиологический аффект существенным образом ограничивает способность лица отдавать себе отчёт в своих действиях и руководить ими и этим показывает свою болезненную природу [18]. Таким образом, физиологический аффект необходимо дифференцировать как с патологическим аффектом, так и с аффективными реакциями неболезненного характера, которые обоснованно не относятся законодателем к обстоятельствам, влияющим на степень вины и ответственности. Приведённые признаки физиологического аффекта отсутствуют при аффективных реакциях неболезненной природы, которые не влияют существенным образом на способность субъекта к сознательному контролю своего поведения.

Единственно возможным выводом из приведённых аргументов является то, что физиологический аффект в его нынешнем понимании есть состояние патологическое, относящееся к категории кратковременных расстройств психической деятельности непсихотического характера. Физиологический аффект есть пока единственным узаконенным признанием проблемы ограниченной вменяемости, которая гносеологически связана с болезненной природой изменений психики и сознания, отражающихся на криминогенной причинно-следственной цепочке. Отсюда следует, что диагностика физиологического аффекта должна входить в компетенцию психиатра-эксперта. Задача же психолога, исследуя обвиняемого, установить наличие или отсутствие таких особенностей характера и личности, которые могут предиспонировать возникновению физиологического аффекта, либо, напротив, препятствовать таковому.

Литература

1. Ritzel G. Forensisch-psychiatrische Beurteilung der Affekttat // Münchener Medizinische Wochenschrift. — 1980. — 122, № 17. — S. 623–627.
2. Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. — М., 1946. — С. 496.
3. Леонтьев А. Н. Потребности, мотивы, эмоции. — М., 1971. — С. 25.
4. Лунц Д. Р. Судебно-психиатрическая экспертиза исключительных состояний // Вопросы судебно-психиатрической экспертизы. — М., 1955. — С. 94–103.
5. Фелинская Н. И. Реактивные состояния в судебно-психиатрической клинике. — М., 1968. — 292 с.
6. Морозов Г. В. Исключительные состояния / Судебная психиатрия: Руководство для врачей. — М., 1988. — С. 340–353.
7. Доброгаева М. С. Патоморфоз исключительных состояний // Патоморфоз психических заболеваний в судебно-психиатрической клинике: Сборник научных трудов. — М., 1985. — С. 51–59.
8. Печерникова Т. П., Гульдан В. В., Остришко В. В. Особенности экспертной оценки аффективных реакций в момент совершения правонарушения у психически здоровых и психопатических личностей: Методические рекомендации. — М., 1983. — 19 с.
9. Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. — М., 1975. — С. 200.
10. Коченов М. М. Введение в судебно-психологическую экспертизу. — М., 1980. — 116 с.
11. Нор В. Т., Костицкий М. В. Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе. — Киев, 1985. — 54 с.
12. Кудрявцев И. А. Судебная психолого-психиатрическая экспертиза. — М.: Юридическая литература, 1988. — С. 96–105.
13. Колпаков В. Г. Экспериментально-генетические исследования патологических форм поведения у животных // Генетические и эволюционные проблемы психиатрии. — Новосибирск, 1985. — С. 67–79.
14. Роговин М. С. Научные критерии психической патологии. — Ярославль, 1981. — С. 39.
15. Ганнушкин П. Б. Избранные труды. — М., 1964. — 292 с.
16. Энциклопедический словарь медицинских терминов. — М.: Советская энциклопедия, 1982. — Т. 1. — С. 148.
17. Леонтьев А. Н. Проблемы развития психики. —3-е изд. — М., 1972. — С. 18.
18. Уголовный кодекс Украинской ССР: Научно-практический комментарий / Н. Ф. Антонов, М. И. Бажанов, Ф. Г. Бурчак и др. — Киев, 1987. — С. 28, 388.