НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

Книги »  Судебно-психиатрическая экспертиза: статьи (1989–1999) »
В. Б. Первомайский

О МЕТОДОЛОГИИ НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ В СУДЕБНОЙ ПСИХИАТРИИ

В. Б. Первомайский

* Публикуется по изданию:
Первомайский В. Б. О методологии научных исследований в судебной психиатрии // Архів психіатрії. — 1997. — № 3–4. — С. 14–20.

* Также опубликовано в издании:
Первомайский В. Б. О методологии научных исследований в судебной психиатрии // Первомайский В. Б. Судебно-психиатрическая экспертиза: статьи (1989–1999). — Киев: Сфера, 2001. — С. 126–134.

Судебная психиатрия сформировалась как комплексная наука на стыке психиатрии, психологии, юриспруденции, базисом развития и функционирования которых до последнего времени являлась материалистическая диалектика. Казалось бы, эта методология и должна быть положена в основу исследования научных проблем судебной психиатрии. Однако в действительности здесь существует ряд серьёзных вопросов, ввиду нерешённости которых диалектический метод, по образному выражению Г. И. Царегородцева и В. Г. Ерохина [20], превращается в какую-то неуловимую ценность, о которой все говорят, но которой никто не знает и о которой никто ничего толком сказать не может. В результате нередко за словами о том, что нечто исследуется в диалектическом единстве, так же, как и за возражениями оппонентов о методологической ошибочности того или иного подхода, ничего не стоит.

Причиной такого положения является разрыв между философскими представлениями о диалектике и частнонаучным её применением. В результате теория и практика познания в рамках конкретной науки существуют как бы сами по себе. Их взаимосвязь при этом лишь декларируется, ибо отсутствует прикладная диалектика как некая последовательность приёмов, алгоритм, следование которому обеспечивает правильность пути к искомому результату. Конкретное применение диалектического метода в определённых медико-биологических дисциплинах является, по мнению А. В. Вальдмана [6], научной проблемой, требующей сопряжения общих принципов диалектической логики с основными понятиями и принципами данной научной отрасли.

Между тем, методология как область знания, изучающая средства, предпосылки и принципы организации познавательной и практически преобразующей деятельности, предполагает и определённую совокупность познавательных средств, методов, приёмов, используемых в какой-либо науке [18]. При такой постановке вопроса диалектика выступает как частный случай методологии познания, эффективность применения которой достигается лишь в совокупности с другими методами.

Так, никакой метод познания не существует вне познающего субъекта, вне его мышления. Процесс же мышления, отражающий действительность, подчиняется совокупности правил и законов, изучаемых в первую очередь формальной логикой. Без следования её законам невозможно правильное, доказательное, непротиворечивое мышление, как невозможно и применение диалектического метода исследования. А. И. Винберг и Н. Т. Малаховская [8], рассматривая структурную часть общей теории судебной экспертологии, указывают на существенное значение учения о логике в судебной экспертизе для всех предметных экспертных отраслей знаний. Это обусловлено тем, что заключение эксперта должно отвечать законам правильного мышления, т. е. быть определённым, лишённым неточностей, последовательным и доказательным.

Эксперт должен не просто формулировать выводы, но указывать их основания в соответствии с требованиями теории аргументации, составляющей важный раздел формальной логики. Заключение эксперта — это не столько и не только выявление определённых фактов с помощью органов чувств или инструментальных методов исследования, но и мыслительная работа с использованием понятий, суждений, умозаключений, определений, т. е. всех тех атрибутов формальной логики, без знания законов оперирования которыми невозможно правильное, непротиворечивое мышление, а значит, не может быть уверенности в достоверности познания и доказательности выводов.

Особенностью судебно-психиатрической экспертизы является то обстоятельство, что её выводы могут выполнить свою основную задачу и помочь органам следствия и суда в разрешении сомнений во вменяемости субъекта лишь в том случае, если они будут иметь форму, принципиально воспринимаемую юриспруденцией. Право же построено на принципе формальной определённости и, следовательно, заключение эксперта должно иметь категорическую форму.

Психиатрическая диагностика, имеющая дело с континуумом психических проявлений, отсутствием чётких границ и дефиниций психического здоровья и болезни, психоза и непсихотических расстройств, отдельных нозологических форм, сталкивающаяся с необходимостью ретроспективной реконструкции психического состояния субъекта в определённый отрезок времени в прошлом, да ещё нередко на основании его неквалифицированных описаний, менее всего располагает к категорическим выводам. Игнорирование законов и принципов формальной логики в таких условиях сделало бы вообще невозможным проведение психиатрической экспертизы.

По мнению М. С. Роговина [14], акцент на процессы мышления чрезвычайно важен для понимания гносеологической сущности клинического метода, поскольку он выражает признание того фундаментального факта, что ни симптомы, ни синдромы, ни нозологические формы в подавляющем большинстве случаев не даны в прямом смысле слова непосредственно в восприятии, а представляют собой результат концентрации общественного (медицинско-общезначимого) и индивидуального опыта врача. Игнорированием этого обстоятельства объясняется наличие казалось бы нерешаемых тупиковых вопросов как в общей, так и в судебной психиатрии. И это закономерно, если принять во внимание, что в отличие от общей медицины, где в последние годы оживился интерес к вопросам логики и методологии диагноза [17], в психиатрии такие публикации составляют скорее исключение, чем правило [4, 14].

Наконец, в последние годы в медицинской науке и, в частности, в психиатрии всё большее применение находит системный метод как пример общенаучной методологии в отличие от других уровней научной методологии: философского и частнонаучного [3, 4, 10]. Причём системный метод не только даёт возможность глубже понять предмет исследования во всех его взаимосвязях, но и привести в систему научные знания данной науки. Очевидно, что и этот метод не может быть правильно применён, если мышление исследователя не подчинено законам и правилам формальной логики, не изучена диалектика объекта исследования и не установлен его предмет.

Вопрос о взаимоотношении между указанными методами исследования, имеющий на практике первостепенное значение, продолжает оставаться дискуссионным [1]. Предлагаются различные решения, из которых в плане выбора методологической базы для научных исследований в судебной психиатрии наибольший интерес представляют две точки зрения. Согласно первой формальная логика входит в диалектическую, составляет низший её раздел, имеющий самостоятельное значение лишь там, где идёт речь о простейших отношениях. Вторая точка зрения определяет различные уровни функционирования формальной и диалектической логики [5]. Первый уровень включает понятия, суждения, умозаключения, законы и правила, изучаемые формальной логикой и отражает формальный уровень мышления. Кроме него выделяется второй, более высокий, структурный уровень мышления, содержание которого составляет внутренняя структура понятийных картин ситуации [7]. По мнению Ю. П. Ведина [7], различие двух уровней мышления — логического и структурного, даёт возможность провести чёткую демаркационную линию между диалектической и формальной логикой.

В каждой из этих точек зрения есть рациональное зерно. В первой — признание невозможности абсолютного разделения формальной и диалектической логики, во второй — утверждение об их соподчинённом разноуровневом отношении. Но и в первой и во второй точках зрения есть спорные моменты. В первой — это представление о простейших отношениях, определяющих границу применения законов формальной логики. Известно, что формальная логика не исключает оперирования понятиями достаточно высокого уровня обобщения, отражающими весьма сложные связи между предметами и явлениями. Внешняя простота и категоричность законов и правил формальной логики поэтому отнюдь не свидетельствует о простейших отношениях, якобы составляющих её содержание.

Во второй точке зрения представляется недиалектичной сама постановка вопроса о поиске чёткой демаркационной линии между диалектической и формальной логикой. Видимо, правильнее говорить лишь об условной линии, определяющей пределы преимущественного применения той или иной логики, или последовательности их применения, что определяется задачами научного исследования. При таком подходе формальная логика и диалектическая логика выступают как две неразрывно связанные стороны одного познавательного процесса, которые немыслимы друг без друга хотя бы потому, что у этих двух наук один и тот же объект исследования — познающее мышление [1]. Более того, процесс познания, чтобы развиваться, должен содержать в себе противоречие, которое необходимо отражает реальные противоречия познаваемого объекта. Представляется, что соотношение формальной и диалектической логики и есть такое единство противоположностей процесса познания, отражающее в познающем мышлении единство противоположностей, какими являются статика и динамика реальных предметов и явлений.

Мнение о том, что формальная логика ассоциируется со статикой, а диалектическая с динамикой, в литературе достаточно устоявшееся. И. Д. Андреев [1] указывает, что формальная логика изучает главным образом одну особенность предметов мысли — их качественную устойчивость, относительную неизменяемость, их тождественность друг другу в определённом отношении и по определённым свойствам. Диалектическая же логика исследует предметы и явления действительности всесторонне, в их всеобщей связи и взаимозависимости, в их движении и развитии, а покой рассматривается как частный случай движения.

Отсюда ясно, что единство и противоречие формальной и диалектической логики есть отражение единства и противоречия покоя и движения. Их познание друг без друга невозможно. Познание движения без вычленения элементов покоя невозможно, поэтому диалектическая логика неизбежно опирается на логику формальную. Последняя же не могла бы существовать, если бы границы между познаваемыми предметами и явлениями были бы неподвижными, раз и навсегда установленными и в таком виде отражались бы мыслью. Следует, видимо, учитывать и такой аргумент. Сам процесс познания действительности с помощью мышления начинается с акта её формализации, ибо используемые для этого содержательные элементы мыслительного процесса (понятия, суждения, умозаключения) представляют собой остановленное мыслью движение действительности. Более того, переход к завершающей фазе процесса познания — от абстрактного мышления к практике — также невозможен вне соблюдения законов формальной и диалектической логики, поскольку любое целенаправленное движение, рассчитанное на достижение эффекта, требует чёткого, определённого решения. Однако на этой стадии процесса познания понятия, суждения, умозаключения должны быть обогащены диалектическим содержанием, отражающим не только статику обозначенных ими предметов и явлений действительности, но и их движение, взаимосвязь, место в системе явлений.

Известно, что любая наука настолько точна, насколько дифференцирован используемый ею понятийный аппарат [9]. Поэтому обязательным условием любого исследования является чёткое определение содержания основополагающих понятий и необходимость придерживаться его на протяжении всего исследования. Без этого невозможно изучение внутренней природы объектов и явлений, обозначаемых данным понятием, их структуры и взаимосвязи. И только после этого становятся возможными систематизация объектов и явлений, определение их места в метасистеме, тенденций развития и прогноз.

Таким образом, в процессе мышления формальная и диалектическая логика постоянно дополняют друг друга, непрерывно развивая, совершенствуя и углубляя процесс познания действительности. С другой стороны, момент их взаимоперехода скрывает в себе одно из существенных противоречий взаимосвязи. Применительно к судебной психиатрии это противоречие выражается в противостоянии формальной определённости правовых норм отсутствию резких разграничительных линий в живой действительности, противоречие между вменяемостью–невменяемостью, как категориями права, и психическими расстройствами различной степени выраженности, между понятием общественной опасности невменяемого лица, как юридического признака, определяющего выбор медицинской меры, и несовместимостью предметов, составляющих его объём (деяния, относящегося к прошлому, и душевного заболевания, относящегося к настоящему). Разрешение этих противоречий возможно в рамках системного подхода, предполагающего выявление многообразия связей и отношений, имеющих место как внутри исследуемого объекта, так и его взаимоотношения с внешним окружением, средой [18].

Современная концепция общей теории систем традиционно связывается с именем Л. Берталанфи [2], который рассматривал систему как комплекс элементов, находящихся во взаимодействии и обладающих в своей совокупности качественной определённостью. Фактически же системные отношения, не именуясь таковыми, исследовались и много ранее при формулировании законов формальной и диалектической логики. Ряд идей об изучении систем, моделировании обратной связи и др. высказаны в своё время А. А. Богдановым при попытке создать всеобщую организационную науку — тектологию [18]. Однако до известного времени системный метод не рассматривался самостоятельно и представал лишь как один из теоретических аргументов диалектики и социальной теории [12].

По мнению В. П. Кузьмина [12], наука давно испытывала потребность в универсальном понятии для обозначения разнообразных качественных объектов. Таким понятием и является понятие системы, обозначающее самые разнообразные объекты: структурные и функциональные, индивидуальные и надындивидуальные, материальные и идеальные, системы взаимодействий и системные комплексы. В этом смысле системный метод вполне применим и при анализе понятий. Так, В. И. Медведев [13] отмечает, что понятия независимо не существуют, они всегда представлены в системе, которая сама по себе не является свободно выбранной, а отражает объективные связи объективной реальности (например, связь смежности, части–целого, по положению к полярным точкам, причинно-следственные связи и т. п.). Так же считает Э. В. Ильенков [11], указывая, что понять, т. е. отразить в понятии ту или иную сферу явлений — значит поставить эти явления в надлежащую связь, проследить объективно необходимые их взаимоотношения, взаимозависимости.

Из приведённых точек зрения на содержание системного метода следует, что он ассимилирует законы и категории и диалектической, и формальной логики, а не использует некие свои, имеющие самостоятельное значение законы. Это обстоятельство ускользает от исследователей, декларирующих применение системного метода в судебной психиатрии. В связи с этим возникает представление о рядоположности системного метода с диалектическим и формально логическим или даже об их обособленности. Такое противопоставление диалектического и системного метода И. Т. Фролов [19] считает недопустимым, понимая последний как новое содержание знания об определённых сторонах биологического объекта, которое методологически используется как принцип и конкретный способ исследования. Поэтому, возможно, более правильно говорить о системном способе применения законов и категорий диалектической и формальной логики при исследовании объектов и отношений.

В литературе имеется множество определений системы и системного метода [15, 16]. Применительно к теме настоящего исследования наиболее адекватным представляется определение, данное В. П. Кузьминым [12], который понимает систему как определённое множество взаимосвязанных элементов, образующих устойчивое единство и целостность, обладающее интегральными свойствами и закономерностями. По его мнению, основная содержательная, а вместе с тем методологическая проблема при исследовании системных объектов состоит в том, чтобы выявить детерминанты, приводящие к организации элементов в систему, обнаружить специфические основания, связи и отношения в системе, её особую качественность, установить закономерности структуры, функционирования и развития данной системы.

Из этого определения, с учётом взаимоотношения рассмотренных методов исследования, вытекает определённая последовательность их применения при изучении проблем судебной психиатрии:

Таким образом, формально логический, диалектический и системный методы исследования не могут рассматриваться как некие самостоятельные, обособленные, независимые друг от друга способы познания. Напротив, они самым непосредственным образом связаны между собой и выступают скорее как уровни научной методологии, где каждый предшествующий этап является предпосылкой и обязательным условием последующего, присутствует в нем в «снятом» виде, наполняя его своим содержанием.

Литература

  1. Андреев И. Д. Диалектическая логика: Учебное пособие. — М.: Высшая школа, 1985. — 367 с.
  2. Берталанфи Л. Исследования по общей теории систем. — М., 1969. — С. 23–24.
  3. Блауберг А. В., Садовский В. Н., Юдин Б. Г. Философский принцип системности и системный подход // Вопросы философии. — 1978. — № 8. — С. 39–52.
  4. Боброва И. Н., Осколкова С. Н. Некоторые аспекты теории диагноза в психиатрии (обсуждение) // Журнал невропатологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. — 1990. — Т. 90, вып. 3. — С. 143–147.
  5. Борисов В. Н. Уровни логического процесса и основные направления их исследования / Отв. ред. М. А. Розов. — Новосибирск: Наука, 1967. — 212 с.
  6. Вальдман А. В. Экспериментальное изучение психофармакологии эмоций // Методологические аспекты науки о мозге / Под ред. О. С. Адрианова, Г. Х. Шингарова. — М.: Медицина, 1983. — С. 163–175.
  7. Ведин Ю. П. О предмете диалектической науки // Философские науки. — 1977. — № 3. — С. 138.
  8. Винберг А. И., Малаховская Н. Т. Судебная экспертология (общетеоретические и методологические проблемы судебных экспертиз): Учебное пособие / Отв. ред. Б. А. Викторов. — Волгоград, 1979. — 184 с.
  9. Гегель Г. В. Ф. Наука логики. — М., 1970. — Т. 1. — С. 5.
  10. Граве С. П. Системный подход к исследованию патологии психики // Системные исследования. — М., 1981. — С. 160–181.
  11. Ильенков Э. В. Диалектическая логика: очерки истории и теории. — М., 1984. — 320 с.
  12. Кузьмин В. П. Принцип системности в теории и методологии К. Маркса. — М.: Политиздат, 1986. — 400 с.
  13. Медведев В. И. Введение // Спивак Д. Л. Лингвистика изменённых состояний сознания. — Л.: Наука, 1986. — С. 5.
  14. Роговин М. С. Научные критерии психической патологии. — Ярославль, 1981. — С. 78.
  15. Садовский В. Н. Основания общей теории систем. Логико-методологический анализ. — М.: Наука, 1974. — 279 с.
  16. Садовский В. Н., Юдин Б. Г. Вступительная статья // Исследования по общей теории систем: Сборник переводов. — М., 1969. — С. 14.
  17. Тарасов К. Е., Великов В. К., Фролова А. И. Логика и семиотика диагноза (методологические проблемы). — М.: Медицина, 1989. — 272 с.
  18. Философский словарь / Под. ред. И. Т. Фролова. — 5-е изд. — М.: Политиздат, 1987. — С. 278, 429.
  19. Фролов И. Т. Жизнь и познание. — М.: Мысль, 1981. — 268 с.
  20. Царегородцев Т. И., Ерохин В. Г. Диалектический материализм и теоретические основы медицины. — М.: Медицина, 1986. — С. 198.

Консультации по вопросам судебно-психиатрической экспертизы
Заключение специалиста в области судебной психиатрии по уголовным и гражданским делам


© «Новости украинской психиатрии», 2008
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211