НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

Книги »  Судебно-психиатрическая экспертиза: статьи (1989–1999) »
В. Б. Первомайский

ПСИХИАТРИЯ И ПРАВА ЧЕЛОВЕКА В УКРАИНЕ: ЧТО ДАЛЬШЕ?

В. Б. Первомайский

* Публикуется по изданию:
Первомайский В. Б. Психиатрия и права человека в Украине: что дальше? // Вісник Асоціації психіатрів України. — 1998. — № 2. — С. 30–34.

* Также опубликовано в издании:
Первомайский В. Б. Психиатрия и права человека в Украине: что дальше? // Первомайский В. Б. Судебно-психиатрическая экспертиза: статьи (1989–1999). — Киев: Сфера, 2001. — С. 152–157.

Доставшаяся Украине в наследство от СССР система государственной судебно-психиатрической экспертизы уже доказала свои ограниченные возможности хотя бы тем, что не смогла противостоять использованию психиатрии в политических целях. И нет никаких оснований полагать, что она, оставаясь в прежнем виде, будет работать эффективнее в условиях новых социально-экономических и политических реалий. В этом контексте судебно-психиатрическая экспертиза включает три больших тесно взаимосвязанных составляющих. Это законодательная база экспертизы, научное обеспечение и экспертная практика. К сожалению, на сегодня приходится констатировать, что они не только рассогласованы между собой, но и каждая из них содержит в себе существенные недостатки и противоречия.

Так, очевидно, что поскольку государство принимает на себя обязательства гарантировать права человека и одновременно осуществляет эти гарантии в виде определённых норм законодательства, существенным является совпадение декларации таких гарантий с реальным смыслом соответствующих правовых норм. Такое совпадение может быть достигнуто в том числе и при условии подчинения права чётким научно обоснованным принципам. В уголовном праве таким общеизвестным принципом является принцип презумпции невиновности.

Однако его становится недостаточно тогда, когда речь идёт о лицах с болезненными расстройствами психической деятельности. В этих случаях законодатель должен руководствоваться принципом презумпции психического здоровья, который предполагает признание за лицом способности осознавать свои действия и руководить ими до тех пор, пока обратное не доказано убедительно и в порядке, предусмотренном законом.

В настоящее время имеется достаточно оснований утверждать, что именно игнорирование этого принципа и правом, и психиатрией привело к использованию психиатрии политикой. Соответствующим образом формировалась и судебно-психиатрическая практика, которая была ориентирована на принципы, заложенные в законодательстве.

Для иллюстрации этого положения можно обратиться к 20-м годам. В уголовном праве вместо принципа презумпции использовался принцип целесообразности. Этот же принцип применялся и в судебно-психиатрической экспертизе при определении вменяемости–невменяемости. В соответствии с ним, например, в период 1923–1925 гг. очень часто признавались невменяемыми лица с психопатиями, т. е. с аномалиями характера, нередко способствующими возникновению конфликта с законом, но не исключающими способности осознавать свои действия и руководить ими.

Сейчас эта практика отсутствует, но есть угроза признания невменяемыми лиц с так называемыми парафилиями, т. е. с искажённой половой направленностью и склонностью к удовлетворению полового влечения в формах, запрещённых законом. Отчасти способствует этому законодатель, продолжая сохранять устаревшую, не соответствующую современным знаниям норму закона, предполагающую признание лица невменяемым только по признаку неспособности руководить своими действиями при полном их осознавании. Да, так думали 100 лет назад. Может так привычнее считать и сейчас? Но это лазейка, которая может быть использована как для нарушения прав человека, так и в ущерб интересам общества.

Но слабость законодательной базы этим не исчерпывается. Расширительный подход к толкованию содержащихся в законе норм (и их несовершенство) относительно оснований назначения судебно-психиатрической экспертизы приводит к тому, что часто экспертиза назначается из-за сомнений во вменяемости лица, не подтверждённых признаками психического расстройства у него. При этом закон не предусматривает за обвиняемым права отказаться от прохождения психиатрической экспертизы. Например, такие сомнения нередко обосновываются только фактом совершения обвиняемым убийства. На кого же в таком случае рассчитан УК, на душевнобольных или на преступников? И не поэтому ли свыше 40% лиц, направленных на судебно-психиатрическую экспертизу, признаются психически здоровыми? А это не менее 8–9 тыс. человек ежегодно. Интересно, будет ли применяться ст. 28 Конституции Украины, ч. 3 которой утверждает, что ни один человек без его свободного согласия не может быть подвергнут медицинским, научным или иным исследованиям? А ведь судебно-психиатрическая экспертиза и есть такое научное медицинское исследование.

В соответствии с действующим законодательством в отношении невменяемых лиц применяется практика направления следствием дела в суд «для решения вопроса о назначении принудительной меры медицинского характера», поскольку вопрос о невменяемости считается уже решённым экспертизой. Если следовать такой логике, то дело лица, признанного вменяемым, должно направляться в суд не для установления виновности, а для определения меры наказания. Я не говорю даже о том, что не все заключения о невменяемости находят подтверждение в суде и не все невменяемые нуждаются в применении принудительных мер медицинского характера. Но и это ещё не всё.

Согласно ст. 419 УПК Украины участие лица, в отношении которого рассматривается дело, в судебном заседании не обязательно и может иметь место лишь в том случае, если этому не препятствует характер его заболевания. Отсюда на практике правилом является рассмотрение судом дела в отсутствие лица признанного невменяемым на этапе предварительного следствия. Таким образом, у лица, обвиняемого в совершении преступления, всегда есть шанс вопреки его желанию попасть на судебно-психиатрическую экспертизу, получить заключение о невменяемости и, не присутствуя в суде, отправиться в психиатрическую больницу на принудительное лечение. Причём, судя по критериям, заложенным в законе, он может оказаться в условиях с любой строгостью наблюдения. Этот путь прошли в своё время многие политические диссиденты. Открыт он и сейчас. Может быть, я сгущаю краски? Судите сами.

В законе предусмотрено право обвиняемого просить о назначении эксперта из числа указанных им лиц, но с такими случаями в своей практике я никогда не встречался. В законе предусмотрено, что никакие доказательства для суда, прокурора, следователя не имеют заранее установленной силы, а значит и заключение эксперта. И при этом 73,2% опрошенных судей считают, что они не располагают методикой оценки заключения психиатра-эксперта. Этот анализ можно было бы продолжить, но он лишь подтвердит, что в законе не заложено серьёзных гарантий против злоупотребления психиатрией.

Достаточно сказать, что сотрудниками отдела судебно-психиатрической экспертизы Украинского НИИ социальной и судебной психиатрии в инициативном порядке подготовлены замечания и предложения по 43 статьям проекта УПК и 11 статьям проекта УК Украины. А ведь есть ещё гражданский процесс, с которым всё более связывается проблема злоупотреблений психиатрией.

Может, структура судебно-психиатрических учреждений и организация экспертной работы обеспечивают безошибочность заключений и тем самым компенсируют недостатки законодательства в части гарантирования прав человека? Но тогда бы не было предмета для обсуждения. По современным данным, на точность судебно-психиатрического вывода влияет до 8 различных субъективных и объективных факторов — от неполноты информации и состояния научной разработки проблемы до неправильного применения экспертом законов мышления. Иначе чем объяснить, что при среднем показателе около 6% признаваемых невменяемыми по Украине, по разным регионам он колеблется от 2% до 17%. Всегда ли за этим стоят только объективные причины?

Судебно-психиатрическая экспертиза в Украине сегодня — это ведомственная служба, являющаяся частью системы здравоохранения. Она входит в структуру первичного учреждения здравоохранения (диспансера или больницы) как одно из подразделений, а психиатр-эксперт подчиняется по восходящей линии заведующему отделением, главному врачу и т. д., и в этой же системе получает заработную плату. В Украине сохраняется принятая в СССР практика обязательного комиссионного производства психиатрической экспертизы. При этом каждое лицо обследуется комиссией из трёх экспертов, независимо от сложности случая и объективной необходимости.

Такая подмена субъекта экспертизы, каким является эксперт, на комиссию, противоречит ст.ст. 75, 198 УПК Украины и отнюдь не способствует повышению качества экспертизы. Таким комиссиям присущи и другие отрицательные признаки, свойственные методу коллективных экспертных оценок: конформизм в группе, подстраивание к мнению авторитета либо мнению старшего по должности, что особенно характерно для комиссий, включающих специалистов разного уровня квалификации, а тем более находящихся в определённых административных отношениях. А нужно ли говорить, какие финансовые расходы несёт общество на экспертное освидетельствование тремя экспертами 8–9 тыс. психически здоровых лиц ежегодно?

Что из этого следует? То, что существующая служба судебно-психиатрической экспертизы не отвечает одному из основополагающих принципов судебной экспертизы — принципу независимости. Вместо того, чтобы полноценно гарантировать независимость эксперта, его поставили в такое положение, когда эксперт эту независимость должен постоянно отстаивать и доказывать. У каждого ли для этого хватит сил, возможностей, воли? Не проще ли согласиться с мнением «председателя» комиссии, особенно когда это твой административный руководитель, чем писать особое мнение? И уже только по одному признаку — отсутствию независимости — существующая система судебно-психиатрической экспертизы не может гарантировать от ошибок и злоупотреблений.

Но есть и третья составляющая судебно-психиатрической экспертизы — её научное обеспечение, без чего невозможно создать грамотный закон и правильно организовать работу. К сожалению, судебная психиатрия долгое время развивалась в стороне от судебной экспертологии, не используя те общие принципы экспертной деятельности, которым должна следовать любая судебная экспертиза независимо от специфики объектов и предмета исследования. Сейчас положение меняется в лучшую сторону, но с большим трудом и крайне медленно. Не принимаются давно назревшие организационные решения.

Судебно-психиатрическая служба разобщена. Итоги её работы мало кого интересуют, статистика детально не анализируется. Не решается вопрос подготовки и переподготовки психиатров-экспертов и многие другие. Можно при такой организации работы надеяться на улучшение её качества в ближайшем будущем? Вряд ли.

Слабое утешение даёт то обстоятельство, что наука хотя бы существует в этих ненормальных условиях. Подтверждение этому — в сказанном выше, представляющем малую толику научного анализа проблем судебно-психиатрической экспертизы. На сегодня должно быть ясно одно: говорить о правах человека вообще, не заботясь о правах тех, кто имеет отношение к их обеспечению, бессмысленно. Проблема злоупотреблений психиатрией — это частный случай большой проблемы расхождения экспертных заключений и экспертных ошибок, отражающей уровень функционирования службы во всех её составляющих. Поэтому говорить о злоупотреблениях психиатрией, не принимая мер к изменению этого уровня — значит поощрять их. И что же дальше?

Консультации по вопросам судебно-психиатрической экспертизы
Заключение специалиста в области судебной психиатрии по уголовным и гражданским делам


© «Новости украинской психиатрии», 2008
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211