НОВОСТИ УКРАИНСКОЙ ПСИХИАТРИИ
Более 1000 полнотекстовых научных публикаций
Клиническая психиатрияНаркологияПсихофармакотерапияПсихотерапияСексологияСудебная психиатрияДетская психиатрияМедицинская психология

Книги »  Судебно-психиатрическая экспертиза: от теории к практике »
В. Б. Первомайский, В. Р. Илейко

Раздел 3

СУДЕБНО-ПСИХИАТРИЧЕСКИЕ ЭКСПЕРТИЗЫ

В. Б. Первомайский, В. Р. Илейко

* Публикуется по изданию:
Первомайский В. Б., Илейко В. Р. Судебно-психиатрические экспертизы // Первомайский В. Б., Илейко В. Р. Судебно-психиатрическая экспертиза: от теории к практике. — Киев: КИТ, 2006. — С. 377–389.

ПРЕДИСЛОВИЕ

В Украине ощущается серьёзный дефицит публикаций по теоретическим и практическим вопросам судебной психиатрии. Вместе с тем отмечается опасная тенденция невосприимчивости практикой собственно экспертных методов работы, которые давно уже не являются новостью для прочих видов экспертиз. Остаются невостребованными научные разработки. Конечно, можно объяснить сложившуюся ситуацию сложностями переходного периода. Но это не исключает необходимости каким-то образом повлиять на ситуацию.

Занимаясь на протяжении длительного времени сложными, повторными экспертизами из разных регионов Украины, включая г. Киев, мы не только реально представляем себе истинное положение с качеством судебно-психиатрических экспертных заключений, но и располагаем достаточно иллюстративным материалом.

Изложенные выше обстоятельства и привели к мысли обратиться к опыту наших предшественников, которые не только были известными учёными и опытными практиками в области общей и судебной психиатрии, но и оставили образцы своих экспертных заключений. Здесь можно вспомнить П. И. Ковалевского, профессора Харьковского университета, редактора журнала «Архив психиатрии, нейрологии и судебной психопатологии», в котором публиковались заключения судебно-психиатрической экспертизы. П. И. Ковалевским издан двухтомник (1880, 1881) «Судебно-психиатрические анализы».

В «Журнале невропатологии и психиатрии им. С. С. Корсакова» в период 1902–1905 гг. печатались психиатрические экспертизы, проведённые С. С. Корсаковым.

В «Вестнике клинической и судебной психиатрии и невропатологии» (вып. 1, 1885 г.) опубликована экспертиза, проведённая И. М. Балинским по делу Семёновой.

Известны «Судебно-психиатрические очерки» Е. К. Краснушкина (1926) и другие работы. Все они свидетельствуют о том, что каждая судебно-психиатрическая экспертиза — это действительно научное исследование, а разделение науки и практики в этой области — ничто иное, как лукавство. Нет лучшего способа приложения научных знаний и проверки научных концепций, чем конкретный клинический экспертный случай. Поэтому в настоящей небольшой работе мы сочли целесообразным наряду с материалами теоретического и методического характера обязательно представить конкретный экспертный случай и его анализ.

Если настоящая работа вызовет интерес и найдёт понимание у практикующих психиатров-экспертов — будем надеяться на её продолжение. А чтобы оно было актуальным, просим присылать предложения по интересующей Вас тематике в отдел судебно-психиатрической экспертизы Украинского НИИ социальной, судебной психиатрии и наркологии. Так мы сможем изучить приоритетность вопросов и, по возможности, купировать дефицит информации.

В этом разделе мы решили привести одно наблюдение. Это достаточно демонстративный и типичный случай посмертной судебно-психиатрической экспертизы, проведённой в одном из экспертных учреждений Украины. Его анализ даёт возможность наглядно показать характерные ошибки, допускаемые при назначении и проведении подобных экспертиз, и, надеемся, избежать их в будущем.

Определение и акт экспертизы приводятся дословно с устранением лишь явных опечаток.




Случай 1

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

4 августа 1995 г. Д. суд г. К. в числе председательствующего П. при секретаре М., рассмотрев в открытом судебном заседании г. К. дело по иску К. Евгения Ивановича к С. Юлии Ивановне и С. Евгению Борисовичу, 3-е лицо 11-я контора г. К. о признании недействительными доверенности и завещания и о признании недействительным договора купли-продажи

УСТАНОВИЛ:

Истец К. обратился в суд с иском к ответчикам о признании недействительными доверенности завещания и договора купли-продажи домовладения № 15 по ул. Ч. в г. К.

Свои исковые требования мотивирует тем, что он является единственным наследником по закону после смерти родной сестры М. Александры Ивановны, которая скончалась 19.11.1994 г. в возрасте 87 лет.

Сестра имела в собственности домовладение, которое она 14.10.1994 г. завещала С., а он в свою очередь продал его 17.11.94 г. своей матери С. Ю. И.

Истец указывает, что его сестра М. была престарелым больным человеком, состояла на учёте, её поведение и образ жизни дают основания предполагать, что она не понимала смысла и значения своих действий и последующие правовые последствия при составлении договора дарения.

В судебном заседании представитель истца заявил ходатайство о назначении посмертной судебно-психиатрической экспертизы М. Суд, исследовав материалы дела, выслушав мнение участников судебного разбирательства, считает, что заявленное ходатайство подлежит удовлетворению.

Руководствуясь ст.222, 57 ГПК Украины

ОПРЕДЕЛИЛ:

Назначить посмертную судебно-психиатрическую экспертизу М. по гражданскому делу по иску К. Евгения Ивановича к С. Юлии Ивановне и С. Евгению Борисовичу о признании недействительными доверенности и завещания, а так же договора купли-продажи.

Производство экспертизы поручить … отделению больницы №.

Производство по делу до получения результатов экспертизы приостановить.




Наименование учреждения

19 сентября 1995

АКТ № …

посмертной судебно-психиатрической экспертизы на испытуемого М. Александра Ивановна, рождения 1907 г., обвиняемого по ст. … на предмет определения психического состояния на 14.10.94 г. или являющегося свидетелем, потерпевшим, истцом, ответчиком; лицом, в отношении которого решается вопрос о дееспособности (подчеркнуть) в деле …………………………………….

Судебно-психиатрическое освидетельствование произвела судебно-психиатрическая экспертная комиссия в составе:

Председателя Эксперт-психиатр, врач I категории Ф. И. О.
Членов комиссии Эксперт-психиатр, врач Ф. И. О.
Врача- докладчика Эксперт-психиатр, врач высшей категории Ф. И. О.

на основании постановления (определения) ………… Д. суда г. К.от 4 августа 1995.

Об ответственности за отказ или дачу заведомо ложного заключения по ст. 178, 179 УК Украины эксперты предупреждены.

Вопросы, подлежащие разрешению при экспертизе, и другие разделы «Акта» излагаются на следующих … листах.

Из материалов гражданского дела видно, что в суд обратился К. с исковым заявлением, в котором сообщил следующее: 19 ноября 1994 г. умерла его родная сестра М. Она имела в собственности домовладение в г. К., которое она 14 октября 1994 г. завещала С., а тот в свою очередь продал домостроение 17 ноября 1994 г. своей матери С.

Истец в своём заявлении просит признать завещание недействительным, а также договор купли-продажи недействительными в связи с тем, что завещательница была больным человеком, обнаруживала странности в поведении, не понимала смысла и значение своих действий.

В связи с этим назначена настоящая судебно-психиатрическая экспертиза.

Экспертам представлены материалы гражданского дела и амбулаторная карта М. Анамнестических сведений о М. в предъявленных документах не имеется, лишь из амбулаторной карты можно выяснить, что она в детстве болела сыпным и брюшным тифом, «испанкой», позже болела малярией, простудными заболеваниями. Была замужем, детей не имела. С 1964 года состояла на учёте в поликлинике по месту жительства, как видно из амбулаторной карты обращалась к врачам по поводу простудных заболеваний, мелких травм, радикулита, с 70-х годов стала жаловаться на боли в области сердца, диагностировали атеросклеротический коронарокардиосклероз. С 1983 года появились жалобы на головные боли, головокружение, слабость. С апреля 1990 года — жалобы на снижение памяти, боли в ногах, слабость, плохой сон, шаткость при ходьбе, одышку. В записи врача от 30.04.90 г. наряду с перечислением вышеизложенного записано, что больная несколько заторможенная и выставлен диагноз: «Атеросклероз сосудов головного мозга». В октябре 1990 года отмечено, что больная: «…Заторможена, на вопросы отвечает с трудом, от обследования и осмотра другими специалистами категорически отказывается…». Диагноз прежний. В марте 1991 года больная продолжает жаловаться на головные боли, головокружение, шаткость при ходьбе. Выходя на улицу, забывает куда идти, хочет что-то сказать и тут же забывает, о чём хотела говорить. Отмечено, что больная немного возбуждена, якобы боится, чтобы не забрали в больницу, отвечает на вопросы неохотно (запись 28 марта 1991 г.) И далее врач отмечает, что у больной имеется «гипертоническая болезнь второй стадии. Атеросклероз сосудов головного мозга. Старческий маразм». От обследования больная категорически отказывается. Со слов родственников — лечение принимает с трудом, так как «боится отравления». В последующих дневниках отмечается нарастание психических изменений. Так, 28 ноября 1991 г. записано, что больная, предъявляя жалобы, тут же заявляет, что не хочет, чтобы её помещали в больницу или «не забрали ещё куда-то». Лекарства не принимает, боится. На вопросы отвечает неохотно, от обследования отказывается, считает себя здоровой, не желает, чтобы её осматривали. Диагноз прежний, «Атеросклероз сосудов головного мозга, старческий маразм». В последующих записях врача отмечается утяжеление соматического состояния, нарастание органических изменений в области сердца, печени. Отмечается, что больная заторможена, что всё забывает. Со слов родственников, лечение не принимает, считает, что ей навредит. Отказывается от осмотра другими врачами. К концу 1993 года больная начала терять в весе, цифры артериального давления оставались высокими, нарушилась сердечная динамика. От помещения в больницу отказывается, отказывается от консультации других врачей, участкового терапевта. 5 апреля 1994 г. врач записывает, что больная живёт одна, родственники её навещают, приносят еду, которую она съедает, а через короткое время заявляет, что она голодная, что никто её не кормил, что на день осмотра ей никто не приносил еду. К 14 сентября 1994 г. соматическое состояние М. ухудшается, 11 октября 1994 г. — состояние здоровья ухудшается, ослаблена, заявляет много соматических жалоб, заявляет, что упала в комнате, что у неё всё болит, одышка, эмоционально лабильна. То плачет, то молчит. На вопросы отвечает с трудом. Диагноз: «Ишемическая болезнь сердца, атеросклеротический коронарокардиосклероз. Гипертоническая болезнь второй стадии, экстрасистолия. Атеросклероз сосудов головного мозга». 19 ноября 1994 г. М. умерла.

Таким образом, анализ представленной медицинской документации показывает, что у М. с возрастом, на фоне гипертонической болезни постепенно развивались признаки церебрального атеросклероза с нарушениями памяти, забывала, что и кому хочет сказать, не находила свой дом. Кроме того, больная изменялась эмоционально, была эмоционально лабильна, на этом фоне имелись бредовые включения, что выражалось в боязни отравления, отказе поэтому в приёме лекарств, пищи. Соответственно нарастали соматические изменения в сердце, изменении печени, нарушился сердечный ритм. Уже в декабре 1993 года психическое состояние М. расценивается как «старческий маразм». Под этим определением подразумевается нарастающее слабоумие и развивающиеся симптомы общего истощения, когда все интересы сводятся в основном к еде, то резко снижается память, угасают интересы, нарушается речь наряду с явлениями физического ослабления, ведущего к истощению. Все эти изменения физического и психического состояния зависят от нарушения регуляторных и трофических функций измененного мозга за счёт церебросклероза.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ ЧАСТЬ

Исходя из изложенного, комиссия пришла к Заключению, что М. Александра Ивановна на период, интересующий суд (14 октября 1994 г.) обнаруживала признаки ЦЕРЕБРОСКЛЕРОЗА СО СЛАБОУМИЕМ И ПАРАНОИДНЫМИ ВКЛЮЧЕНИЯМИ. По своему психическому состоянию не могла понимать значение своих действий и руководить своими поступками.

Подписи экспертов.

Анализ определения суда1

Из определения суда следует, что суд, назначая экспертизу, руководствовался ст. 222 и 57 ГПК Украины. Ссылка на ст. 222 ГПК дана в обоснование приостановки производства по делу до получения результатов экспертизы. Ст. 222 ГПК действительно предусматривает такое право суда и содержит исчерпывающий перечень случаев, когда это право может быть реализовано. Среди них не упоминается необходимость производства экспертизы.

Теперь приведём содержание ст. 57 ГПК (назначение экспертизы), чтобы были понятны наши замечания.

Ст. 57 ГПК.

  1. Для выяснения обстоятельств, имеющих значение по делу и требующих специальных познаний в области науки, искусства, техники или ремесла, судья в порядке обеспечения доказательств и во время подготовки дела или суд во время рассмотрения дела могут назначить экспертизу.
  2. Экспертиза производится в суде или вне суда, если это необходимо по характеру исследования или если объект исследования невозможно доставить в суд.
  3. Назначая экспертизу и определяя круг вопросов, которые следует поставить перед экспертами, судья или суд должен по этому поводу учесть предложения сторон и других лиц, участвующих в деле. Отклонение вопросов, предложенных лицами, участвующими в деле, суд обязан мотивировать.
  4. В определении о назначении экспертизы следует указать, по каким вопросам нужны выводы экспертов и кому поручается произвести экспертизу.
  5. Экспертиза производится экспертами соответствующих учреждений либо иными специалистами, назначенными судом. В качестве эксперта может быть назначено любое лицо, обладающее необходимыми познаниями для дачи заключения.

Медицинские основания для назначения судебно-психиатрической экспертизы в определении указаны в самой общей форме: «М. была престарелым человеком, состояла на учёте, её поведение и образ жизни дают основания предполагать, что она не понимала смысла и значения своих действий и последующие правовые последствия при составлении договора дарения».

Очевидно, что в цитированной части определения нет ни одного признака, который бы давал основания для назначения судебно-психиатрической экспертизы. Где М. состояла на учёте — не известно, может у терапевта или невропатолога или в территориальной организации ветеранов? Что именно из поведения и образа жизни М. позволило предполагать, что она не понимала значений своих действий и пр.? В этой части определения речь идёт о договоре дарения, хотя дело рассматривалось по иску о признании недействительными доверенности, завещания и договора купли-продажи.

В определении не указаны юридические основания назначения экспертизы. Можно предполагать, что поскольку назначена судебно-психиатрическая экспертиза, таким основанием может быть ст. 55 ГК или 52 ГК. Касательно этих статей существует ряд вопросов, на которых мы сейчас не останавливаемся.

В нарушение ч. 4 и 5 ст. 57 ГПКУ суд не определил круг вопросов, которые поставлены перед экспертами. Производство экспертизы поручено не экспертам, а отделению больницы. Не указываются материалы (объекты экспертизы), которые предоставлены эксперту.

Анализ акта экспертизы

Акт экспертизы представлен на 3-х страницах машинописного текста, выполненного через 1 интервал, практически сплошной печатью, что затрудняет восприятие его содержания.

Акт недостаточно структурирован. В нём не разделены вводная и исследовательская части. Мотивировочная часть акта не выделена, а отдельные элементы мотивировки входят составной частью в исследовательскую часть. Выводы названы заключительной частью.

Во вводной части отсутствуют данные о занимаемой должности и стаже работы экспертов, в связи с чем нельзя оценить уровень их квалификации и её соответствие степени сложности экспертизы.

Отсутствует наименование и номер гражданского дела. Указывается, что экспертиза проводилась на предмет определения психического состояния на 14.10.1994 г. Однако вывод сделан и в отношении способности подэкспертной понимать значение своих действий и руководить своими поступками.

Отсутствуют даты поступления материалов на экспертизу, даты начала и окончания её производства.

Отсутствуют вопросы к эксперту и перечень объектов, направленных на экспертизу.

Обстоятельства дела изложены со ссылкой на материалы гражданского дела без указания, на какие именно. Отмечается несовпадение обстоятельств в изложении экспертов с таковыми в определении суда. В иске истца идёт речь о том, что поведение и образ жизни подэкспертной дают ему основание предполагать, что она не понимала смысла и значения своих действий и последующие правовые последствия при составлении договора дарения. В акте же указывается, что истец в своём заявлении просит признать завещание и договор купли-продажи недействительными в связи с тем, что завещательница была больным человеком, обнаруживала странности в поведении, не понимала смысла и значения своих действий.

Далее эксперты указывают, что им представлены материалы гражданского дела и амбулаторная карта М., но не описывают их опознавательные признаки. В связи с этим при повторной экспертизе нельзя будет идентифицировать объекты экспертизы.

Далее сплошным текстом в повествовательной форме следует изложение данных о жизни и здоровье М. Излагается краткая история жизни до 1964 г., которая не имеет никакого отношения к экспертным вопросам. Приводятся цитаты, либо передаётся содержание врачебных записей в амбулаторной карте, в части случаев с указанием даты, в части случаев — месяца и года, в части случаев в общей форме: «в последующих записях врача», «в последующих дневниках отмечается нарастание психических изменений».

По форме изложения невозможно точно установить источник информации, а именно: какие данные, жалобы сообщила сама больная, что конкретно сообщили родственники и кто именно.

Неизвестна специальность врача, наблюдавшего больную. Нельзя установить, какие именно факты, отражающие психическое состояние М., установил врач при её непосредственном исследовании и с помощью каких методов.

Последний абзац акта посвящён обоснованию диагностического заключения экспертов. Оно сведено к попытке перечислить отдельные обнаруженные у подэкспертной психические нарушения в хронологическом порядке и привнесению в их последовательность причинно-следственных отношений. Отсутствие первичных фактов (описания конкретных психических нарушений), которые послужили бы основанием для диагноза слабоумия, эксперты восполняют своими предположениями.

Заключительная часть акта содержит два утверждения.

Первое — о том, что М. на 14 октября 1994 г. обнаруживала признаки церебросклероза со слабоумием и параноидными включениями.

Второе — что по своему психическому состоянию она не могла понимать значение своих действий и руководить поступками.

Вывод экспертов, таким образом, касается даты только одного юридически значимого действия — подписания завещания.

Однако это обстоятельство экспертами вообще не исследовалось. В акте нет упоминания о процедуре подписания завещания. Неизвестно, есть ли оно в деле. Неизвестно, давали ли показания истец, ответчики, нотариус, врач, наблюдавший больную, есть ли свидетели её состояния.

Из факта категорического заключения экспертов о состоянии М. можно сделать вывод, что данных амбулаторной карты для этого оказалось достаточно. Значит, в этом медицинском документе должны быть исчерпывающе изложены симптомы атеросклеротического слабоумия и бреда, т. е. тех расстройств, которые указаны в экспертном выводе. Посмотрим, достаточно ли оснований для такого вывода.

Эксперты пришли к заключению о наличии у М. церебросклероза со слабоумием и параноидными включениями на основании данных о нарушении памяти, эмоциональной лабильности, бредовых включениях и диагноза «старческий маразм», установленного врачом, вероятно, терапевтом.

Согласно акту, нарушения памяти отмечены в амбулаторной карте в марте 1991 г. и представлены как данные, полученные от самой М. — «выходя на улицу, забывает куда идти, хочет что-то сказать и тут же забывает, о чём хотела говорить». Источник этих сведений неизвестен (со слов родственников и со слов больной) и поэтому их невозможно точно интерпретировать. Однако в любом случае они не свидетельствуют в пользу выраженных нарушений памяти, а отражают гипомнезию на бытовом уровне.

В записи от 5 апреля 1994 г. врачом в амбулаторной карте указано, что больная съедает пищу, принесённую родственниками, а через короткое время заявляет, что она голодная, что никто её не кормил и что на день осмотра никто не приносил еду. Источник этой информации неизвестен и поэтому без дополнительных данных она может отражать действительное положение больной, когда больную плохо кормят и она вновь через короткое время начинает ощущать голод. И, следовательно, больная всё понимает, не обнаруживая грубых нарушений памяти. Равно такие сведения могли бы быть расценены как выраженное расстройство памяти в рамках корсаковского синдрома. Но тогда эти данные отражались бы и в других записях в амбулаторной карте в совокупности с другими психическими расстройствами, характерными для этой патологии.

Эксперты усилили расстройства памяти у М., записав: «забывала, что и кому хочет сказать, не находила свой дом». В выдержках из амбулаторной карты, представленных в акте, подобных данных нет.

Признак эмоциональной лабильности не является специфическим для слабоумия или бредового психоза, отражает имевший место атеросклероз сосудов головного мозга и не имеет в данном случае прямого экспертного значения.

Понятие «бредовые включения» не является корректным с диагностической точки зрения. По мнению экспертов, бредовые включения выражались в боязни отравления, отказе по этой причине в приёме лекарств, пищи.

В амб. карте, согласно акту, есть записи со слов родственников:

В акте отсутствуют данные о том, что такое же отношение больной к приёму пищи, что было бы естественно для бредового синдрома. Поэтому на основании отражённых в акте сведений сделать вывод об их принадлежности к бреду нельзя. Эксперты произвольно усилили эти данные, распространив их на приём пищи.

Наконец, «старческий маразм». Согласно акту, этот термин в амб. карте упоминается 28.03.1991 г., 28.11.1991 г., однако, судя по цитированным записям, без описания его симптомов. Этот диагноз не упоминается в 1992–1994 гг., в том числе и 11.10.1994 г., т. е. за три дня до совершения юридически значимого действия, интересующего суд. Таких записей явно недостаточно для вывода о церебросклерозе со слабоумием.

Эксперты дают произвольную интерпретацию термина, куда включают расстройства, о наличии которых у больной нет данных (резко снижается память, угасают интересы, нарушена речь, все интересы сводятся к еде).

Изложенное даёт достаточно оснований для вывода, что экспертами допущен ряд существенных ошибок.

  1. Нарушен принцип полноты исследования. Выводы сделаны только на основании амб. карты, в которой нет описания симптомов атеросклеротического слабоумия.
  2. Нарушен принцип объективности. Эксперты построили вывод на своих интепретациях терминов и приписывании больной симптомов, которых нет в амб. карте.
  3. Нарушен принцип законности. Форма изложения результатов экспертного исследования не соответствует требованиям процессуального закона.
  4. Нарушены принципы презумпции психического здоровья и обоснованности заключения. Диагноз выраженного психического расстройства не доказан.

Поэтому представляется, что экспертам следовало воспользоваться своими процессуальными правами, предусмотренными ст. 59 ГПК, её первой частью:

(1) Эксперт, поскольку это необходимо для дачи заключения, имеет право знакомиться с материалами дела, принимать участие в рассмотрении дела судом, просить суд о предоставлении ему дополнительных материалов.

Либо сразу второй частью:

(2) Эксперт имеет право отказаться от дачи заключения, если предоставленных материалов недостаточно или он не имеет необходимых знаний для исполнения возложенной на него обязанности.

Таким образом, анализ акта экспертизы показывает, что экспертами не соблюдены ряд основных принципов судебно-психиатрической экспертизы. Приведённые ошибки и неточности в своей совокупности вызывают сомнения в правильности заключения экспертов и вполне могут быть основанием для назначения по данному случаю повторной судебно-психиатрической экспертизы.


    Примечание

  1. При анализе случая цитируются статьи кодексов, действовавших на момент проведения экспертизы (прим. авторов).

Консультации по вопросам судебно-психиатрической экспертизы
Заключение специалиста в области судебной психиатрии по уголовным и гражданским делам


© «Новости украинской психиатрии», 2008
Редакция сайта: editor@psychiatry.ua
ISSN 1990–5211