Известен ряд форм дисциплинарной идентификации сексологии [1–4], в т. ч. вариантов её аутодисциплинарной идентификации [5–6].

В современной медицине сохраняются позитивистские требования выработки единой парадигмы для отраслевых дисциплин: монопарадигмальность является критерием, определяющим право дисциплины на самостоятельность. Сексология, обнаруживая — в истории и современности — явные тенденции к различным формам междисциплинарности, до последнего времени оставалась мультипарадигмальной, в связи с чем в настоящем исследовании поставлена актуальная цель разработки единой концепции (парадигмы) дисциплины-сексологии.

Работа содержит результаты клинико-теоретических сексологических исследований¹, проводившихся с 1990 по 2000 гг. и базируется на клинических материалах и статистико-медицинской информации за период в 250 лет, а также клинических контингентах².

На основании проведённых исследований сформированы основные принципы построения интрадисциплинарной (метасистемной) концепции сексологии и её составляющей — клиники расстройств нормальной сексуальности.

Выявленная в процессе реконструкции дисциплинарной истории сексологии теоретико-методологическая несовместимость дискурсивных стилей, образующих современные подходы к изучению (проблематизации) патологической сексуальности, показала необходимость выработки подходов, обладающих теоретико-стилистическим единством, ориентированных на базовую феноменологию сексуальности, позволяющих преодолеть негативные тенденции кумулятивности, толерантной эклектичности, формализма, социальной стигматизации и пр.

Клинико-теоретическое исследование (построение теории [нарушенной] нормальной сексуальности и вырастающая из неё концепция сексологической клиники) состояло из следующих структурно-логических блоков:

• исследование структуры сексологической обращаемости;
• разработка понятия нормальной сексуальности и клиники её расстройств;
• изучение основных моделей расстройств нормальной сексуальности;
• построение общей терапевтической схемы (модели).

Исследование обращаемости (в медицинские учреждения), структура которой должна обосновывать адекватную сексологическую клинику, подразумевает прежде всего апелляции к статистике [посещений/госпитализаций], исходя из которой естественным путём и будет нарабатываться массив этих расстройств, артикулирующий клинику аргументами статистики. Это вроде бы должно быть справедливо и в отношении структуры сексологической обращаемости. Однако при изучении структуры сексологической обращаемости возникает ряд специфических проблем:

• во-первых, спектр традиционных сексологических диагнозов узок, и потому мы оперируем, по существу, лишь несколькими крупными кластерами — в связи с чем аргументы статистики для констатации преобладающих форм расстройств не являются обязательными;
• во-вторых, представления о структуре обращаемости в значительной мере формируются клиническими классификациями, которые могут серьёзно искажать, в случае их формальной организации или искусственного расширения, картину этой обращаемости: определившись, клиника трактует наблюдающееся многообразие в персональных терминах и понятиях, диагностирует согласно утверждённым представлениям, выставляет предпочитаемые шифры³; т. о., использование статистических выкладок опять-таки следует признать не всегда приемлемым⁴;
• в-третьих, сегодня дискурсом о сексуальности, в т. ч. о патологии сексуального поведения, степени удовлетворённости, дефектах сексуальной техники и т. п., уже тотально охвачены целые популяции; оборотной стороной пропаганды психогигиены пола [и секса] является интенсификация сексуально-нормативной информации, часто индуцирующей отдельные категории лиц, чаще с пограничными психическими расстройствами — как это случилось, напр., с т. н. «транссексуализмом»; с другой стороны, малейшие отклонения трактуются как нарушения, что влечёт за собой обращение к врачу; статистика приобретает уже прямо валовой характер, что также отнюдь не способствует достоверности;
• в-четвёртых, структура обращаемости искажается и за счёт появления определённой социальной моды на получение консультаций (которые, конечно же, фиксируются — и в списки первичной статотчётности, а затем и в сводки, вносятся, зашифрованные, самые дробные патосексуальные проявления).

В целом, выявление структуры обращаемости можно проводить либо анализируя старую клиническую литературу, изданную до появления и повсеместного внедрения искажающей эпидемиологии, либо путём розыска в историях болезни (последних десятилетий) неких составляющих новой систематики, т. е. заниматься ретроградной дешифровкой диагнозов и диагностических заключений и давать новую редакцию клинических описаний.

Использование старой сексологической литературы представляется, на первый взгляд, более приемлемым, но встречает свои возражения, связанные с фактом наличия особенностей менталитета, обусловленных профилем первичной специализации авторов монографий и недопустимостью тактики транскрипции клиник (тем более, клинических картин). Поэтому предпочтение было отдано иному, косвенному, способу исследования структуры обращаемости, а именно изучению классификаций (и диагнозов) — тем более, что в задачи исследования входило прежде всего выявление наиболее распространённых (т. е. значимых) и патогномоничных для сексологической клиники расстройств.

Следующий механизм искажений состоит в том, что диагностируемые сексологами «фоновые» или «причинные» синдромы подчас всего лишь напоминают свои прототипы в «смежных» клинических дисциплинах⁵ — так искажены они после редукции до патосексологической симптоматики. Благодаря этому легко возникает ещё одно искажающее структуру обращаемости ошибочное мнение, согласно которому наличие какого-то из этих психопатологических, урологических, неврологических, эндокринных и пр. синдромов автоматически обусловливает присутствие характерных сексуальных расстройств, что расширяет контингенты нуждающихся в сексологической помощи.

Каковы же причины необходимости замещения эпидемиологии структурой обращаемости, — по отношению к клинике?

Во-первых, требованиям клинической практики отвечает именно структура обращаемости, тогда как эпидемиология соответствует скорее запросам профилактики.

Во-вторых, исследование структуры обращаемости позволяет выявить наиболее часто встречающиеся реальные типы расстройств сексуальности — в отличие от искажающей эпидемиологии, формируемой современной диагностикой, которая, в свою очередь, проводится согласно системным классификациям⁶.

В-третьих, изучение структуры обращаемости затрудняется также существованием разных способов подсчитывания⁷.

Вывод: структура обращаемости отражена в сексологических классификациях.

При внимательном изучении классификаций и диагнозов, понимаемых как специфические формы воплощения структуры обращаемости, выяснилось, что в компетенцию врачебного патосексологического исследования попадают преимущественно те синдромы и нозоформы, которые сопряжены с расстройством биологической подоплёки сексуальности. Было подтверждено, что этнокультурное и поведенческое многообразие социально-психологических диагнозов является искусственным. Клиническую сексологию, т. о., всегда интересовали расстройства эндокринного (нейрогуморального), психического, иннервационного и генитального «обеспечения» сексуальности. Однако серьёзная эндокринная патология, ведущая к состояниям недостаточности, находится, как правило, в ведении эндокринологов⁸, а нарушение иннервации приводит, в основном, к различным формам выпадения — интересующим всё же скорее невропатологов. С позиций же клиники расстройств нормальной сексуальности, устанавливающей, когда сексуальность поражается универсально, частота обращаемости максимальна и регистрация сексуальных нарушений (и/или нарушенного сексуального поведения) фиксируется постоянно (т. е. сцеплена с патологией) — интерес представляют принципиально отличные поражения генитальной сферы у мужчин, и сферы психической — у мужчин и женщин. Это — андро-урологическая патология, невротический регистр и шизоформные расстройства.

Следующая позиция: смена теоретико-методологического (дискурсивного) стиля во многом и будет означать изменение типа клиники.

Банальное правило: нельзя взять чужую клинику, и поменять её глоссарий на другой, более правильный — переназвать её архив и нозологию иными именами, поместить её целиком в раздел новой классификации или растворить в рубриках иной клинической типологии.

Т. о., нужно обосновать теоретико-методологический дискурс (стиль, лексикон), в рамках которого (или которым) будет говориться о клинике расстройств нормальной сексуальности. Следует подчеркнуть, что это, по сути, означает изменение медико-психологического дискурса о сексуальности (подхода, словаря и стиля) на дискурс биолого-медицинский, точнее нейробиологический.

Предпосылки этого процесса заложены в солидном объёме тезауруса «нормальная сексуальность», который был прослежен в сфере физиологии [пола] и собственно сексологии, устойчивых обращениях к онтогенезу и ссылках на гомеостаз, которые персистируют в рамках интегральной концепции сексопатологии и «авторских сексологий», наконец, наложениях теорий нейродинамического, психодинамического и поведенческого планов — также в области их представлений о гомеостазе.

В медицинском дискурсе представления о патологии всегда предварены соответствующими положениями физиологии [функций] — своеобразным суррогатом понятия «нормального», далёким от представлений о «естественном».

В сексологии же, в силу ряда причин, дело обстоит иначе:

1. Сексология — область клинической медицины; исходя из этой дефиниции, она стремится во всём походить на иные терапевтические специальности, в т. ч. путём обретения своих нормативов.
2. Негативную роль играет приём сопоставления по аналогии: сексуальной (половой) функции вроде бы должна соответствовать определённая физиология — однако, подыскать такую однозначную физиологию не удаётся. Это имеет плачевные последствия: сексуальной патологии в рамках обыденного физикального дискурса принципиально не может быть противопоставлена сексуальная физиология.
3. Представления о «нормальном», и даже любой акт высказываний о нём, всегда нагружены теми императивами «нормальности», которые связаны с морально-матримониальной озабоченностью.
4. Некоторые причины можно отыскать, анализируя представления о количественных параметрах — в этнографо-культурологических или социобиологических текстах.
5. Трудности в формировании норм в сексологии связывают с её междисциплинарностью (K. Imielinski, 1982), а также образованием гетерогенных понятий нормы (S. Schnabl, 1974); эти суждения вызывают возражения: речь почти всегда идёт не о совмещении норм, а об объединении клинико-физиологических (или даже всего лишь клинико-лабораторных) нормативов.

Невзирая на наполненный тезаурус, понятие нормальной сексуальности по-прежнему не разработано. Сексология, наряду с иными клиническими дисциплинами, подпадает под традиционную для медицинских исследований нозо-патологическую ориентацию. По ряду исторических причин само имя сексологии приобрело приставку пато- (патосексология 50–60-х гг., сексопатология 70–80-х). При этом изучение сексуальности как таковой происходит с позиций клиники сексуальной патологии — что, конечно же, вполне естественно для медицины. Лишь в последние годы сексология стала освобождаться от традиций изучения исключительно половых расстройств в пользу тенденций изучения сексуального здоровья. Тем не менее, даже работы, касающиеся вопросов т. н. обеспечения сексуального здоровья и сексуальной гармонии, направлены прежде всего на изучение причин их патологических изменений (нарушения сексуального здоровья, сексуальной дисгармонии супружеской пары, искажений психосексуального развития и др.); сами же факторы обеспечения, по отношению к наблюдаемой патологии, расположены как бы на втором плане.

Представления о нормальной сексуальности в обыденном клиническом мышлении являются антитезой понятию сексуальности патологической⁹, однако именно представления о нормальной сексуальности должны быть положены в основу как разработки критериев отграничения сексуальной патологии, так и адекватных техник её реституции.

Подразумевается, что представления о нормальной сексуальности и моделях её расстройств должны быть конгруэнтны стилистике дискурса, выдержанного в терминах онтогенеза–гомеостаза; они также должны быть связаны с понятиями деятельности (функционирования) и индивидуальной эволюции основных гомеостатов организма.

Итак: под нормальной сексуальностью понимается индивидуальный онтогенетический гомеостабилизирующий механизм, направленный на адаптивную реализацию репродуктивного гомеостата.

Этот денотат нормальной сексуальности, редуцированный до своих содержательных основ, позволяет организовать вокруг него дискурс о клинике расстройств нормальной сексуальности.

Клиника расстройств нормальной сексуальности совпадает из нескольких областей. С одной стороны, её целевым истоком является структура сексологической обращаемости, а именно — гипоэрекционные и дисэякуляторные синдромы и широкий невротический [дистрессовый] регистр («неврозы с сексуальным компонентом»), с другой — те заболевания, для которых сексуальная функция является функцией индикации — в частности, шизофрения.

Позже, по обоснованию понятия нормальной сексуальности, были сформулированы представления о формах патологии репродуктивного гомеостата, где сексуальность поражается в ещё большей степени — реально-системно, тотально: это расстройства половой аутоидентификации, патология полового развития и климакс¹⁰. К их ряду — в плане характеристик тотальности и универсальности искажений сексуальности, а также первичности, примыкают изменения сексуальности при слепоте (однако их механизмы, конечно, принципиально иные).

Наконец, модели — каждая из которых сочленена с одним из вышепоименованных синдромов, состояний или нозологических форм — это ступени к концепции нормальной сексуальности, понимаемой как своеобразный модус реализации/обеспечения репродуктивного гомеостата, содружественный гомеостату адаптационному и черпающий из гомеостата энергетического — специфический механизм, подчиняющийся общим законам гомеостазиса. По сути, под моделями расстройств нормальной сексуальности описаны наиболее общие отклонения гомеостаза и компенсаторные механизмы, в широком понимании, возможные в области сексуальности (но также и репродукции).

Выявление части этих моделей (вторичные компенсаторные модели) произошло в результате анализа структуры сексологической обращаемости (сексопатологических классификаций и сексопатологического диагноза). К ним были прибавлены первичные эндокринно-зависимые модели — даже трудно сослаться на их первоначальный источник, настолько они известны, а также первичная компенсаторная модель — обнаруженная исходя из повседневных нужд медико-педагогической (дефектологической) практики.

Предварительные исследования моделей проведены согласно критериям, которые были разработаны с учётом условий методологической нагруженности, методической адекватности, а также возможности экстраполяции: критерий тотальности [расстройства сексуальности] отвечает требованию универсальности её искажений, т. е. вовлечённости в процесс/структуру всех параметров сексуального онтогенеза; критерий хроникальной монотонности означает, что существенные черты модели всегда присутствуют в описаниях данной патологии (приводятся в характерных сочетаниях); критерий хронологического постоянства оговаривает достаточную продолжительность наблюдения (или монотонное постоянство) феномена; критерий антитетичности подразумевает, что модель (её элементы) традиционно противопоставлены норме.

Основные модели расстройств нормальной сексуальности идентифицированы с патологией (или «нормальными болезнями») основных гомеостатов организма: репродуктивного, адаптационного, энергетического. Так, с характерной для каждого гомеостата патологией соотносится вся та многообразная патология сексуальная, к которой здесь обращались: и интерсексуальные состояния, и сбои индивидуального развития типа пубертатных расстройств, и, разумеется, климакс (репродуктивный гомеостат); это и весь сексуально-невротический регистр (адаптационный гомеостат), а также васкулогенная эректильная дисфункция (энергетический гомеостат), и т. д.

С точки зрения значимости и патогномоничности для сексологической практики модели можно условно поделить по происхождению и, одновременно, характеру отношений с патернальной дисциплиной; так, исходящие из эксперимента и клиники эндокринологии эндокринно-зависимые модели органичны её практике — и в её рамках они, по преимуществу, и остаются, а модели, вышедшие из психиатрии и урологии, давно уже попали в сферу компетенции сексологии — потому что, несмотря на существование «уро-» и «психо-» сексологий, они остаются на периферии своих родных дисциплин.

Т. о., основные классы моделей расстройств нормальной сексуальности — первичные эндокринно-зависимые модели (возникающие как следствие развития и функционирования нормальных онтогенетических механизмов) и вторичные компенсаторные модели (появляющиеся в результате компенсаторных реакций на нарушения гомеостаза). Дополнительный класс первичных компенсаторных моделей — результат тотальных повреждений сексуальности, развивающихся вследствие особого состояния сенсорной депривации, вызываемого caecitas completa.

Первый класс моделей — первичные эндокринно-зависимые — изучен более чем хорошо, в оттенках синдромов и нозоформ, в эксперименте и клинике.

Первичная компенсаторная модель практически не изучена — давно, когда сексуальность была подобной (сферой) в ряду подобных, об этих хорошо заметных нарушениях часто упоминали, среди иных особенностей психологии («душевной жизни») слепых.

Класс вторичных компенсаторных моделей достаточно известен в клиниках смежных с сексологией дисциплин, но и выражен в их дискурсивных шаблонах; над входящими в эти модели патологическими проявлениями продуктивно поработали и в рамках сексологии — на всём протяжении её дисциплинарной эволюции. Эти модели — не особые нозоформы, которые размещены в клинике расстройств нормальной сексуальности, а частные случаи реакций на нарушения гомеостаза: так, при генитогенных дисфункциях — это внекоитальные модификации поведения, при дистрессовых состояниях — механизмы психологической защиты, а при шизоформных расстройствах — эротически окрашенная продуктивная симтоматика.

Под моделями понимаются частные случаи универсальных вариантов расстройств нормальной сексуальности, отражающие наиболее общие закономерности ее нарушений. Модели — это структурные единицы клиники.

Т. о., типология моделей расстройств нормальной сексуальности предстаёт в следующем виде:

1. Первичные эндокринно-зависимые:
   • дизаутоидентификационная модель (нарушения половой аутоидентификации при т. н. «ядерном транссексуализме», интерсексуальных состояниях и некоторых формах гомосексуализма);
   • пубертатная модель (нарушения полового развития);
   • инволюционная модель (изменения сексуальности при климаксе).
2. Первичные компенсаторные:
   • тифлосексологическая модель (искажения сексуальности при слепоте).
3. Вторичные компенсаторные:
   • генитогенная модель (расстройства сексуальности при гипоэрекционных и дисэякуляторных синдромах);
   • дистрессовая модель (расстройства сексуальности при нарушениях невротического регистра);
   • процессуальная модель (патология сексуальности при шизоформных расстройствах).

В качестве элементов схемы начального формализованного анализа выделенных моделей (пропедевтика) выступали:

1. Предпосылки изучения модели в современных работах, чьё влияние в актуальном медико-сексологическом дискурсе очевидно¹¹.
2. Квалификация модели (точнее, совокупности входящих в неё расстройств) в МКБ последних версий¹².
3. Верификация модели на соответствующих контингентах¹³.

Характерная черта клиники расстройств нормальной сексуальности — возможность построения принципиальной терапевтической модели уже на уровне обоснования содержания клиники; уже сейчас возможна и разработка частных методик реституции.

Предложенная терапевтическая модель, конгруэнтная концепции клиники расстройств нормальной сексуальности, дополняет предшествующие логические блоки её обоснования. Терапевтической триаде «коррекция — реабилитация — профилактика», подобной используемым в иных дисциплинах, противопоставлена модель «реадаптация¹⁴ — реституция¹⁵ — превенция¹⁶»; эти понятия — похожие, на первый взгляд, на традиционные — имеют несколько иное наполнение, отвечающее содержанию клиники расстройств нормальной сексуальности, и иную последовательность — означающую смещение приоритета.

Примером реституции — по отношению к наиболее распространённой и значимой в клинической практике генитогенной модели — выступает образец, где органически объединены физиотерапия, нейрососудистый тренинг, медикаментозное лечение и психотерапия — в одном методе¹⁷. Это разработанный способ коррекции эректильной дисфункции (его дополняет способ лечения синдрома ускоренной эякуляции), уже прошедший клиническую апробацию (В. В. Чугунов [и соавт.], 1992–2000).

* * *

На основании проведённых исследований сформированы представления о предметно-объектной сфере и задачах сексологии.

Сексология — медико-ориентированная дисциплина, в сферу компетенции которой входит разработка и отправление теории и практики сексологической клиники [расстройств нормальной сексуальности], теории [денотата] [патологической] сексуальности и аутодисциплинарно-идентификационной теории.

В качестве [теории] сексологической клиники выступает клиника расстройств нормальной сексуальности, в качестве теории денотата — теория [расстройств] нормальной сексуальности, а в качестве аутоидентификационной теории дисциплины — интрадисциплинарная, или метасистемная, концепция сексологии¹⁸.

В качестве структурных частей, или разделов, сексологии, т. о., выступают следующие.

Практическая сексология: разработка и отправление теории и практики сексологической клиники [расстройств нормальной сексуальности], в частности, создание диагностического аппарата для унифицированного анализа моделей расстройств нормальной сексуальности; разработка протокольного языка [внутридисциплинарного дискурса] и описание клиники [моделей] расстройств нормальной сексуальности; разработка, апробация и внедрение новых технологий реадаптации и реституции расстройств нормальной сексуальности и их превенция.

Теоретическая сексология: разработка теории [денотата] [патологической] сексуальности.

Историческая сексология: историко-теоретическое исследование дисциплинарной эволюции сексологии (и развития знаний о поле и сексуальности); разработка и обоснование аутодисциплинарно-идентификационной теории сексологии.

Социология сексуальности: исследование социально- и медико-ориентированного дискурса о сексуальности, куда попадает и анализ методолого-стилистических основ и повседневности сексологической клиники; в целом, социология сексуальности изучает исторические и повседневные формы, способы и механизмы существования практик социального пространства (экологии) сексуальности.

* * *

Существующие проблемы дисциплинарной идентификации сексологии могут быть преодолены путём разработки и внедрения завершающих этапов институционализации сексологии как медицинской дисциплины.

1. Необходимо введение в медицинских вузах постоянного самостоятельного курса [медицинской] сексологии для студентов старших курсов, которые уже прослушали курсы по «смежным» дисциплинам.
2. Для реализации этой позиции необходимо сформировать в структуре медицинских вузов кафедры [медицинской] сексологии, или же аналогичные межвузовские кафедры, на которые были бы возложены как функции подготовки студентов, так и последипломного обучения врачей.
3. Необходимо, далее, введение интернатуры по сексологии, что позволило бы проводить первичную специализацию врачей соответствующего профиля.
4. Важнейшим шагом на пути к дальнейшей институционализации сексологии и достижению ею аутодисциплинарной идентичности должно явиться введение шифра научной специальности «сексология», т. к. до настоящего времени выполняемые в этой области диссертационные исследования, довольно многочисленные, вынужденно индентифицируют с различными «смежными» дисциплинами, и защищают под соответствующими шифрами.

Основными направлениями исследований в области сексологии, которые будут способствовать её аутодисциплинарной идентификации, следует признать следующие:

• дальнейшая разработка теории и практики клиники расстройств нормальной сексуальности;
• создание диагностического аппарата для унифицированного анализа моделей расстройств нормальной сексуальности;
• разработка протокольного языка интрадисциплинарной концепции сексологии;
• дальнейший анализ моделей расстройств нормальной сексуальности и описание их клиники;
• дальнейшая разработка, апробация и внедрение новых технологий реадаптации и реституции расстройств нормальной сексуальности и их превенция;
• дальнейшая разработка теории [денотата] [патологической] сексуальности;
• дальнейшее историко-теоретическое исследование дисциплинарной эволюции сексологии;
• дальнейшее изучение истории возникновения представлений о сексуальности и форм проблематизации её патологии;
• дальнейшие разработка и обоснование аутодисциплинарно-идентификационной теории сексологии.
• дальнейшее исследование социально- и медико-ориентированного дискурса о сексуальности, в т. ч. повседневности сексологической клиники, а также и других типов практик социального пространства (экологии) сексуальности.

Литература

1. Чугунов В. В. Сексология-венерология: вариант дисциплинарной идентификации сексологии // Дерматовенерология, косметология, сексопатология. — 2000. — № 2. — С. 47–51.
2. Чугунов В. В. «Уросексология»: история урологического подхода в сексологии в XIX – первой трети XX века // Вісник Харківського Національного університету. Серія «Медицина». — Харків, 2000. — № 494, вип. 1. — С. 14–17.
3. Чугунов В. В. «Нейросексология»: история неврологического подхода в сексологии // Врачебная практика. — 2001. — № 1. — С. 81–85.
4. Чугунов В. В. Историко-теоретические аспекты патроната психиатрии над сексологией // Актуальные проблемы пограничной психиатрии, психотерапии, медицинской психологии: Материалы научно-практической конференции (Берминводы, 27–28 мая 1999 г.). — Харьков, 1999. — С. 164–172.
5. Чугунов В. В. Формы дисциплинарной идентификации и аутоидентификации сексологии // Проблеми екстремальної психіатрії: Матеріали науково-практичної конференції «Платоновські читання» (11–13 травня 2000 р.) — Харків, 2000. — С. 138–141.
6. Чугунов В. В. Клиника и дисциплинарная эволюция сексологии. — Киев: Здоров’я; Харьков: Око, 2000. — 600 с.