Как известно, возникновение эпилептического припадка неизбежно влечёт за собой изменение поведения. Степень этого влияния, пожалуй, является самым интересным и самым спорным вопросом в эпилептологии. Пароксизмальные (эксессивные) биоэлектрические феномены в головном мозге и их клинические манифестации в виде икталов обычно носят кратковременный характер. Несмотря на это, некоторые постиктальные симптомы могут длиться минуты, часы или даже дни. Поведение пациента в интериктальном периоде можно легко отличить от поведения в иктальном и постиктальном периодах. Возможность существования этих поведенческих (бихевиоральных) изменений именно в интериктальных периодах интересовал врачей со времен Гиппократа [2].

В XIX веке взаимосвязь между эпилепсией и поведением была прицельно изучена европейскими исследователями (невропатологами, психиатрами, социологами и др.). Эти исследователи ассоциировали эпилепсию с грубой патологией — личностными нарушениями и душевными заболеваниями, с которыми, в свою очередь, часто были связаны криминальные деяния. Однако выводы этих исследований базировались на селективном контингенте больных — зачастую это были пациенты с хроническими заболеваниями, находящиеся в закрытых учреждениях. Методы исследования также были лимитированы, а полученные данные интерпретировались в соответствии с теоретическими и философскими догматическими концепциями науки и политики того времени.

Маятник взаимозависимости «эпилепсия — поведение» раскачивался в течение столетия: самые авторитетные учёные утверждали то полную «нормальность», то психическую неполноценность больных эпилепсией. Спор продолжается до сегодняшнего дня. Так, Reynolds, президент международной лиги борьбы с эпилепсией с 1997 по 1999, является сторонником «нормальности» эпилептиков [3]. Мы не сторонники концепции абсолютной «нормальности» больных эпилепсией, но одновременно являемся сторонниками тех, которые считают, что «эпилептическая личность» не существует! Мы имеем в виду эпилептическая личность как базисная.

Известно, что изменения личности (ряд психопатологических синдромов преимущественно дефицитарного характера определяются как специфические изменения личности и обозначаются термином «эпилептическая личность» — Э. Б. Смышляев, 1960) вследствие хронизации эпилептической болезни.

В клинике эпилепсии всё больше находят отражение и различные варианты взаимодействия межличностных, психологических, социальных и прочих влияний. Однако существенной частью всё-таки остаются те или иные психопатологические расстройства, особенно при пролонгированном курсе болезни. Эти девиации проявляются в виде:

• пограничных нарушений в виде аффективных симптомов, личностных и поведенческих реакций;
• позитивных (транзиторных) психопатологических расстройств — галлюцинаторных, бредовых, делириозных;
• дефицитарных нарушений, в том числе деменции.

Также известна зависимость между развитием различных психопатологических проявлений при эпилепсии и резистентностью к терапии. В связи с этим углублённое рассмотрение психопатологических феноменов и вопросов фармакологической терапии эпилептической болезни не только под углом зрения комбинированного (не полипрагмазия) применения антиэпилептических и психотропных препаратов, но и с целью превентации тех или иных ментальных расстройств и, в совокупности, охраны психического здоровья больных эпилепсией, является глобальным вопросом.

Между тем, принимая во внимания значение психологического фактора с различными вариантами реакции личности на своё заболевание и ряда психических расстройств, возникающих у больных эпилепсией в интериктальном периоде, значительно повышается роль психотропных средств с тимоаналептическим и анксиолитическим действием не только в терапии и превентации рецидивов, но и в связи с задачами проведения масштабных реабилитационных программ для данного класса больных. Однако, несмотря на нашу позицию, вопрос о соотношении эпилепсии и поведения многогранный и комплексный — однозначного ответа на него не существует.

В настоящее время, как известно, для проведения современных исследований используются последние достижения науки и техники, анализируется информация, полученная в результате регистрации электроэнцефалограммы с одновременной фиксацией клинической манифестации биоэлектрических феноменов; компьютерной, магнитно-резонансной, ядерно-резонансной томографии. Несмотря на столь значительный прогресс, актуальность вопроса соотношения «эпилепсия — поведение» всё ещё сохраняется до сегодняшнего дня. К тому же, вышеизложенные технологии появились сравнительно недавно: магнитно-резонансная и ядерно-резонансная томография всего лишь около 20 лет.

Более информативными стали также нейропсихологические методы и теории функций мозга. Кроме того, лишь сравнительно недавно были изучены роль терапии и психосоциальных факторов в детерминации поведенческих нарушений у больных эпилепсией, несмотря на то, что Wilson признавал важность этих факторов более 60 лет тому назад [4]. Всё это указывает на то, что взаимосвязь между состоянием головного мозга и поведением при эпилепсии может быть понятна полностью только при комплексном исследовании нейробиологических, медикаментозных, психологических и социальных факторов. Как утверждал Geschwind, репертуар поведения, ассоциируемый с эпилепсией, является комплексным продуктом нейробиологии, отношения больного к своему состоянию и взаимоотношения с окружающей средой. Однако данное поведение не обязательно является патологическим и дезадаптированным, также утверждал Geschwind [1].

Такое поведение просто нуждается в понимании, так как оно может давать очень ценную информацию, касающуюся человеческого поведения в целом. И более того, важно потому, что комплексная (полная) терапия пациентов заключается не только в изолированном купировании припадков, но и коррекции поведенческих расстройств.

Важность понимания поведенческих альтераций при эпилепсии получило новое подтверждение после того, как было замечено, что фармакотерапевтическое и хирургическое купирование икталов не всегда приводит к соответствующему улучшению социальной адаптации больных.

И, наконец, коррекция поведенческих нарушений должна быть непосредственно адресована пациенту, чтобы настойчивость больных эпилепсией, которые действительно хотят полностью избавиться от припадков, усилия врачей и инвестиции общества в терапию эпилепсии не были потеряны. Также очень важно, как и во всяких областях исследования, и особенно в области бихевиоральных исследованиях чтобы методология исследования была чёткой и как возможно более свободной от всякого догматизма.

Литература

1. Geschwind N. et al. Behavioral changes with temporal lobe epilepsy: assessment and treatment. — Journal of Clinical Psychiatry. — 1980. — Vol. 41. — P. 89–95.
2. Hippocrates. The sacred disease // The genuine works of Hippocrates. — London: Sydenham Society, 1846. — P. 843–858.
3. Reynolds H. E. Epigraph: the newsletter of The International League Against Epilepsy (ILAE). — 1999. — Issue 1.
4. Wilson S. A. K. Neurology. — Baltimore: Williams and Wilkins, 1940. — P. 1486.